Пожар в кофейне.

— Так что ты хотел обсудить? — Лера хватается за поручень прежде, чем поезд трогается. — Тут такое дело… — неуверенно проговорил Серёжа, искоса наблюдая за пассажирами. — Мне кажется я ему тоже нравлюсь. — Вау, и как же он это проявляет? — монотонно спросила девушка, слегка поправляя край пальто. Из кармана выпала одна из пары кожаных перчаток, пришлось нагибаться, чтобы её поднять. — Он спросил разрешения обнять меня вчера. — выпалил Разумовский, натягивая шарф на лицо. Заразятся гриппом, не дай Бог. — И… когда мы разговаривали, он назвал меня «сладким». — Ну… — блондинка не знала, что на это ответить, поэтому про себя отметила что безумно, чёрт возьми, завидует. — Это здорово. — Лер, я провёл в мечтах всю ночь. — завороженно проговорил он, будто возвращаясь в эти самые грёзы. — А когда уснул… Игорь был не очень доволен, сказал что под утро не мог заснуть. Какая-то недобрая ухмылка появилась на его лице, глаза отлили жёлтым, но тут же вернулись в прежний облик. Шарф уже спал и покорно лежал на ключицах. — Боюсь представить, что тебе снилось. — Макарова закатила глаза и кинула взгляд на табло, оповещающее, что следующая станция приведёт их на Василеостровскую. Они протолкнулись к выходу, так как толпа была значительной.

***

Спустя минут десять они стояли рядом с лестницей. — Ну давай, Серёжа, — Лера усмехнулась. — Только не упади. — Спасибо за твоё добродушие, Валера. — Разумовский решил идти первым, если свалится — авось девушка его подхватит. Олег стоял за кофемашиной, яростно орудуя сливками. Завидев рыжую макушку, улыбнулся и помахал студентам. — Привет! — выйдя из-за стойки и пройдя ближе к парню с девушкой, он пожал руку светловолосой и лучезарно улыбнулся голубоглазому. — С вами я не знаком, но очень наслышан. Поверьте, только хорошее. — Верю. Валерия Макарова. Приятно познакомиться. — она подняла уголки губ вверх. — Сядем? — О, да, я хочу угостить вас новой вариацией капучино. — Разумовский потянулся за кошельком, однако Волков перехватил его. — За счёт заведения. Расположившись в другом зале, где было всего два стола, студенты обсуждали дальнейшие планы, пока Олег ушёл за кофе. А появился он, держа в руках поднос с тремя кружками и бело-сиреневой розой, зажатой в зубах. Серёжа обомлел, когда темноволосый протянул ему цветок, вставая на одно колено. — Прошу меня простить, Валерия. К сожалению, я не подготовил для тебя букет. Но уверен, он был бы таким же прекрасным. — Волков сел за свободный стул. — Спасибо…огромное. — голубоглазый залился краской. Роза невероятно сочеталась с волосами, что пламенем горели, контрастируя с бледной кожей. — Я подумал, она особенная, нигде больше таких не было, и ты тоже особенный. Пленяешь своей красотой всех вокруг. — он слегка провёл фалангами по костяшкам Разумовского. — Я дико извиняюсь, что вмешиваюсь в ваши прелюдии, — кажется, девять лет в музыкалке прошли не зря. — но Олег, будь добр, принеси сахар, пожалуйста. — Без проблем, секунду. — парень скрылся в дверном проёме. — Лер, ты же… — хотел вмешаться рыжеволосый, однако получил в ответ недовольный шик. — Ладно, признаю. Ты ему нравишься. Скорее всего. — Ну нет, по-дружески купил мне розу. Ты видела сколько она стоит? — Видела. Так ещё какая роза! — Макарова поняла, что возможно перегибает палку и кажется чересчур эмоциональной. — Вы действительно хорошая пара. — Думаешь? Тут в зал зашёл Олег, держа в руках несколько пакетиков сахара. — Держи, Лер. — он искренне улыбнулся, протягивая девушке пакет. — Спасибо. — в этот момент в кармане завибрировал телефон. — Извините. Вернулась Макарова спустя минуты четыре и оповестила парней о том, что ей надо забирать брата с полицейского участка, ибо тот опять загремел туда по причине очередного протеста. Она быстро собралась и покинула кофейню. — Не хочешь сходить куда-нибудь? В кино, например? Я видел там вышел отличный фильм… — Волков запустил руку в волосы. — По мотивам повестей Гоголя, кажется? — Серёжа обожал литературу, в особенности Гоголя и Маяковского. Экранизация «Вечеров на Хуторе» привела его в огромный восторг. — Да, давно смотрел на постер, висящий у входа. Должно быть, картина принесёт огромный успех. — Ну, смотря как снято. — Разумовский крайне скептически относился к русскому кинематографу. Любви к мелодрамам, снятых в Москве ему хватило ещё в самом раннем детстве, когда мать включала имеющийся у них на тот момент телевизор. Попадались не особо интересные сюжеты, с тех пор рыжеволосый воротил нос от любой мысли о фильме, снятом в пределах России. — Не посмотрим, не узнаем. — Олег тоже к книгам относился весьма нормально. Будучи ребёнком, он перечитал огромное множество детективов, что отец так бережно хранил в своём шкафу. Они не всегда были детскими, встречались ранения, причём смертельные, да и лексика не всегда соответствовала возрасту темноволосого. Фаворитом являлись рассказы Вильмонт. Цикл «Даша и ко» въелся в душу по сей день. А какой ажиотаж был, когда от каких-то дальних родственников пришла посылка с первой книгой о Гарри Поттере… — Ты прав. — парень полез за телефоном, дабы посмотреть расписание сеансов на сегодняшний вечер. Подходящий обнаружился, на восемь. Поздновато конечно, но билеты стоили около ста пятидесяти рублей, что удивляло. — Тебе не кажется странным? — Кажется. Но, видимо, даже сам кинотеатр на стороне того, чтобы мы сходили. — Мне кажется уже было что-то подобное раньше. Году так в шестьдесят первом? — Да, крутили по всем каналам, когда я маленький был. Меня как-то папа посмотреть заставил. Эх, всё-таки ничего уже не сравнится с советским кинематографом… — мечтательно проговорил темноволосый, отпивая кофе из кружки. — Я не смотрел, но был наслышан. В школе, когда мы Гоголя проходили классе в пятом, учительница рекомендовала посмотреть. А тогда возможностей у нас не было, только библиотека. Вот я и перечитал там всё, что было. Ну, Николая Васильевича точно. Лет так в тринадцать уселся за «Мёртвые души». Анализировал долго, пришёл к выводу, что Гоголь — один из моих любимых писателей. — Серёжа, последовав примеру Олега, взял в руку чашку и сделал глоток. Клубничный вкус ту же охватил полость рта. — Предлагаю всё же сходить. Интересно, что думает нынешнее поколение о Гоголе. — Уговорил. Ну что, в без четверти восемь у кино? — поднял взгляд рыжеволосый. — Да, хорошо.

***

Чуть раньше назначенного времени Серёжа стоял у кинотеатра нервно закусывая губу. Часы показывали половину восьмого, на улице уже давно стемнело, зажглись фонари. Мерцала яркая вывеска, а неподалёку экран с программой на вечер. Билеты были куплены заранее, оставалось только предъявить их электронную версию. А она у Волкова. «Зайти погреться что-ли?» — подумал Разумовский, поглядывая на дверь. «Нет, а вдруг Олег раньше придёт?». Пришлось остаться на улице. Брюнет подоспел минут через десять, удивляясь стоящему парню. — Рано ты. Чего внутрь не заходишь? — накинулся он с расспросами. — Тебя ждал. — рыжеволосый виновато улыбнулся и прильнул к Олегу, касаясь лбом гладко-выбритого подбородка. Волков опешил, глядя на рыжую макушку. Поразмыслив, он положил ладони на талию Разумовскому, краснея от накатившего смущения. Серёжа сам походил на помидора, оставалось волосы в зелёный покрасить — будет словно только что сорванный с грядки овощ. — Пойдём внутрь. — улыбнулся темноволосый. — Замёрзнешь ещё. — Как в воду глядел. Сам фильм показывали в просторном зале с огромной кучей сидений. У Разумовского сначала глаза разбежались, пытаясь выбрать места. Олег предложил предпоследний ряд. Укоризненно посмотрев тому в глаза, Серёжа согласился. Известный стереотип о последних рядах плотно засел в голове рыжеволосого. — Ты будешь что-то? Попкорн, например? — кареглазый отдал верхнюю одежду в гардероб, хотя Серёжа с недоверием поглядывал на работницу, что утащила их куртки в какой-то зал. — Думаю ограничиться газированной водой. — пожал плечами, пряча руки в карманы. — Как скажешь. — через пару минут Волков вернулся с бутылкой «Карачинской». Сам фильм вызывал восторг. Актёры прекрасно справлялись со своей ролью, без переигрываний и лишних эмоций. Особенно хорошо был проработан Чёрт. Серёжа сидел словно на иголках, подпрыгивая от появления новых персонажей. Картина содержала в себе два тома. Повествование было крайне размеренное, без воды. В общем, выйдя ближе к десяти часам из кинотеатра, Разумовский долго и восторженно делился с Олегом впечатлениями. И в красках описывал, как книга попала в нему в руки ещё тогда, в школьной библиотеке. К слову, зависал он там достаточно часто, читая поначалу фантастику и художественную литературу, а позже перешёл на более глубокие произведения. Так что будучи классе в седьмом, рыжеволосый мог пересказать первый том «Войны и мира» как минимум. Гоголь прекрасно описывал состояние его души, Маяковский разума, а Есенин полюбился стихотворениями о любви, которой так не хватало. Так они и не заметили, как добрались до общежития. Олег проводил взглядом уходящего внутрь парня. Каково было его удивление, когда тот вернулся обратно. — Не пустили. — траурно проговорил он. — Сказали, что слишком поздно пришёл. Волков взглянул на часы. — Одиннадцать всего. Странно. — Вот чёрт, куда мне теперь податься? — рассеянно бегал глазами по переливающемуся снегу рыжеволосый. — К Лере? Нет, там брат её…других проблем навалом, а тут я как снег на голову… — Успокойся, Серёж, переночуешь у меня. — спокойно проговорил брюнет. — Далековато, правда. Но это явно лучше, чем ждать утра на улице. — Не удобно как-то… — Брось, всё нормально.

***

Олег жил в просторной квартире на Приморской. Разумовский чуть было не завизжал от счастья, когда увидел высокие потолки, старинное оформление интерьера и безупречный порядок. — У тебя… Уютно очень. — смущённо проговорил тот, разглядывая вырванные из газет объявления и новости, фотографии, вырезанные из журналов и множество различных вещей, напоминающих восьмидесятые-девяностые года. — Это твоя квартира? — Раньше я жил тут с родителями и бабушкой. Потом бабушку похоронили, мать с алкоголем перебирала, ведь не каждый смерть переживёт. Бабушка с её стороны была. Папа моим воспитанием занимался. Он мне книги дарил постоянно… — он замолчал, мечтательно прикрывая глаза. — Гарри Поттер… Детективы Вильмонт… Ну а по началу я Чуковским баловался, когда совсем мальцом был. А вот из более философской литературы я читал только Достоевского, и то не полностью. Волков прошёл на кухню, ставя чайник на газовую плиту. Парень заворожено наблюдал за его действиями. — А я… Родителей своих плохо помню. Только мама ругалась постоянно, а отец молчал. Редко от него хоть какого-то слова услышишь, не говоря про доброе. — рыжеволосый грустно усмехнулся. — Собака была во дворе. Большая такая, лохматая… Мы с ней так ладили здорово. Бывало, сядешь на брёвнышке отпиленном, она рядышком пристроится, и смотрите на море вместе… Как волны плещут, птицы в поисках добычи летают. Наверное, это всё, что из детства я помню. Положительного. — Мне жаль. — тревожно произносит темноволосый, доставая чашки. — Ты чай какой будешь? — Чёрный, если можно. — опомнившись, добавил. — Без сахара. — Всё хорошо будет, Серёж. Главное, приложить усилия. Если воспоминаний положительных в жизни больше будет, закроют они собой отрицательные. — Ты прав, нужно продолжать жить в любом случае. Ведь так? — Да, но, возможно, вдохновившись какой-нибудь философией, люди перестают искать позитив в обыденных вещах. Ты в Бога веришь? — Не скажу, что я прямо-таки христианин, но благодаря Достоевскому, можно связаться с ним как-то…через мозг, душу, разум…очиститься. И Бах что-то подобное излучает. Не могу толком объяснить. — в глаза бросился плакат «Кипелова» и группы «Кино». Смутило то, что они висели на кухне. — Постеры на кухне? Извини, что от темы отошёл… — Это не мои. — кареглазый отпил чай из кружки. — Отец до чёртиков обожал «Кипелова». Мне это как-то передалось. А «Кино»…отдельная глава жизни, что тут говорить. Ещё Цой… — Величайшие исполнители. Жалко, что будущие поколение уже не так хорошо их будет знать. — Это точно. Сейчас, кстати, появилась группа… «Электрофорез». Она передаёт ту же атмосферу что и «Кино», как по мне. — Наслышан. Но из современного сейчас… Не могу выделить кого-то интересного, чтобы слушать и анализировать текст. — Да, мне кажется я застрял где-то годах нулевых. До сих пор помню. — Для меня нулевые были тяжёлыми. — он усмехнулся. — Детский дом, вау. — Ты таким убитым внутри кажешься. А может и не кажешься… У тебя точно всё хорошо? — Олег осторожно положил ладонь на скулу Разумовского. — Ну, есть немного, но я и сам не до конца разобрался в том, что это. Меня уже несколько лет посещает, не знаю, образ меня, но полностью покрытый перьями…чёрными. Будто в угле измазанными. И крылья… Когти острые… Но самое страшное… Глаза. Жёлтые, ядовитые, как у змеи, что-ли. — тут он замолчал. — Оно говорит мне о том, что я слишком жалок, что слишком сильно людям верю… Что-то о несправедливости в нашем мире. Это…пугает. — Серёж… — Волков приближается, останавливаясь на уровне губ. — Всё будет хорошо, я обещаю. Мы найдём решение проблемы. Думаю, стоит поискать психолога. Как считаешь? — Да, Олег… — рыжеволосый слегка замялся. — Олег, я…люблю тебя, Олег… Можно я… — он глубоко вздохнул. — Поцелую тебя…? — Конечно. — брюнет улыбнулся, приближаясь. — Я тоже тебя люблю, Серёжа… — Волков выдохнул Разумовскому в губы, накрывая их своими. — С самой первой нашей встречи…