Пожар в кофейне.

Олег сказал, что никаких проблем не будет, и конец света явно не случится, если Серёжа поспит в его комнате, а сам Волков постелет себе в гостиной. Пока темноволосый ушёл за постельным бельём, Разумовский, сидя на небольшой софе, что наполовину была невидна из-за открытой двери, с интересом разглядывал пространство, выделенное ему для ночлега. На стенах висели плакаты различный музыкальных групп из девяностых-нулевых годов. особенно много вариаций «The Beatles» и различных фотографий Цоя. Полки были переполнены книгами, казалось они вот-вот упадут, ведь буквально прогибались под невыносимой тяжестью. На столе лежал роман Достоевского. Парень усмехнулся. В углу комнаты стояла гитара, пыльная. Откуда-то вырванный плакат «Короля и шута» располагался на двери, контрастируя с тёмным дубом. Кровать занимала большую половину пространства. А на стене чуть выше спинки красовалась неизвестная схема, нарисованная, кажись, перманентными маркерами. Красный и чёрный отлично сочетались на фоне белого. Разглядывая рисунки, рыжеволосый обнаружил, что это вовсе не схема, а девушка, Мерлин Монро. Олег зашёл, держа в руках простыню и подушку, одеяло пришлось доставать с антресоли стоящего у стены шкафа. Пока брюнет застилал кровать, Разумовский с интересом наблюдал за его действиями. — Не знал, что ты играешь на гитаре. — сказал тот, облизнув губы. — На любителя. — Волков обернулся, заглядывая в голубые глаза. — Я самоучка. — Вот как… — взгляд упал на дверь, очевидно ведущую в ванную. — Можно я схожу в душ? — Конечно. — Олег обратил внимание на копну рыжих волос, собранную в неаккуратный пучок. — Секунду, я принесу полотенце. Тёплые струи воды стекали по худощавому телу. Парень не помнит, когда в последний раз спокойно мылся, не отстояв перед этим огромную очередь. На глаза попался гель для душа с хвоёй и апельсином, запах привёл в восторг. Волосы трогать он не стал, поздно уже, неизвестно, когда они высохнут. Смыв с себя пену, Серёжа вылез из ванны, укутываясь вафельным полотенцем. Волков сидел на краю кровати, по-видимому переписываясь с кем-то, ибо пальцы скользили по экрану, будто набирая текст. Завидев рыжеволосого, брюнет отбросил телефон. — Всё нормально? — он подошёл ближе. — Да, всё чудесно. — парень положил руки на олеговы плечи. — Всё просто прекрасно. — Я рад. — поцелуй в макушку не заставил долго себя ждать. — Спокойной ночи. — И тебе. — после этого, Волков вышел из комнаты. Взяв в руки телефон, Серёжа быстро написал Лере.

_Raz00m_

Такое расскажу, офигеешь.

makarovaaa_v Интересно, что же ещё.

_Raz00m_

Мы поцеловались.

И, не дожидаясь ответа, он улёгся в кровать, едва коснувшись подушки, уснул.

***

— Трёхочковый! — воскликнул парень лет двенадцати, ядовито глядя на собаку. — Кто побьёт? Ещё один, очевидно его друг, бежал на бедного пса, держа в руках гигантский камень. — Разойдись! — крикнул он товарищам. Серёжа наблюдал за тем, как на Люси издеваются, забрасывая палками и чем только под руку попадётся. Он не мог пойти против них. Убьют. Неуверенность давно поселилась в сердце мальца, намереваясь остаться там надолго. Перед глазами всплыл неясный облик, словно тень пролетела мимо мальчика. — Ты же хочешь помочь собаке? — зло шептал Некто, проводя острым когтём по щеке Разумовского. — Иди, Серёженька, иди и спаси её. Ты сможешь их порвать! — Но как? Я же совсем ничего… — Заткнись, Тряпка! — ладонь сжалась на горле, перекрывая доступ к кислороду. — Если ты не справишься, — Он сверкнул жёлтыми глазами. — Я сам пойду и убью их! — Я не убийца… — когти сильнее впивались в бледную кожу. Кровь текла ручьём, перемешиваясь со слезами. — Ты ничтожество! — хрипит Некто, разжимая ладонь. Душераздирающий крик пронизывает до ниточки… Огонь. Всё пылает, несносные обидчики горят в языкастом пламени. Теперь они не смеют обидеть Люси. Никто теперь не смеет её обидеть… Разумовский просыпается с криком. Напротив два внимательных янтарных глаза наблюдают за каждым его действием. Ужасное зрелище. Кругом лишь темнота… Колышутся листья на старом дубе… — Ну вот, глупый… — шепчет Он, подходя всё ближе к кровати. — Глупец! Ты вновь доверился случайному человеку! — Уходи, уходи, уходи… — словно молитву повторяет Серёжа. — Тебя нет, нет, нет… — О, есть. — хватает за край футболки, любезно предоставленной Олегом. — Ещё как есть! Разве я не предупреждал тебя, что все люди одинаковые? — такое наигранное спокойствие, будто Его рука сейчас не сжималась на горле рыжеволосого. — Я терпел ещё твою… Леру, но он… — так брезгливо произносит… — Мерзость какая! — Нет! Не смей так говорить! — кричит так громко, насколько позволяют впившиеся в кожу когти. — А то что? — притворная улыбка, натянутая через простой эгоизм и нарциссизм убивает, пожирает изнутри. — Олег… — он задыхается. Вот-вот сдастся и канет в неизвестность… — Серёжа? — комнату освещает яркая лампочка. С появлением света Он растворяется в залившем пространство тёплым лучом. — Олег, я… — бросается на колени перед ним, хватаясь за боковые швы домашних штанов. — Олег, прости меня. — Тише, тише. — Волков тоже опускается, явно напуганный поведением друга. — Я здесь, слышишь? Я здесь, всё хорошо. — приобнимает за плечи, тот ближе ластится. — Что случилось? В ответ лишь всхлипы. Рыжеволосый утыкается в плечо Олегу, водит носом по футболке. Волков не торопит. Молча прижимает к себе, сильнее охватывает тёплыми руками сутулую спину. По каждому позвонку проводит. По волосам гладит. Ждёт, терпеливо и трепетно. За каждым действием следит. — Всё в порядке. — сказал Серёжа чуть позже, успокоившись. — Со мной всегда на новом месте какая-нибудь вакханалия происходит… Прости. — Не переживай, всё нормально. — слегка улыбается. — Хочешь чаю?

***

— Я помню, что у меня заказали латте, а я приготовил капучино. Мне тогда плохо объяснили чем они отличаются. Клиент такой: «А почему у меня капучино в стакане? Я просил латте!» — он слегка усмехнулся. — Меня тогда чуть не уволили. Вот таким был первый день. Я вообще только за кофе отвечаю, вафли — уже дело поваров. У нас три баристы. Работаем с одним попеременно, а третий заменяет в крайних случаях. — Здорово наверное… — Серёжа пьёт горячий чай, грея руки о кружку. — Я кофе люблю, но мне нельзя пить его в больших количествах. Сердце больное. — Чего ж ты не предупредил? — Да я и сам забыл. — легко смеётся. — Пообещай мне, что сходишь к психологу. — Ну Олег… — тянет, откидываясь на спинку стула. — Это новый человек, которому надо будет всё пересказывать, потом меня направят дальше, я просто уверен, и так раза два минимум. Ты же понимаешь, что этим я только злю Его? — Ну так если ты расскажешь врачам… — глубоко вдыхает. — Да, золотце, они врачи! Ты сможешь избавиться от своего Некто раз и навсегда, понимаешь? — Да фу, — ну всё, режим капризного ебёнка включён. — Не люблю врачей. — А кто их любит? — Волков кладёт голову на руку, согнутую в локте. — Ну, разве что, их жёны и мужья. — Я не пойду никуда, там страшно. — чуть подумав, добавляет, — И спиртом пахнет. — Хочешь, я с тобой пойду? — смотрит в глаза, два голубых озера, кажется, не моргает. — Нахрена, а главное — зачем? — Чего ты такой упёртый? — Я сказал, не пойду. Я взрослый человек, сам могу разобраться, что мне делать и как жить. — Серёж, — шепчет на ухо леденящим душу голосом. — Ты пойдёшь к психологу.

***

Декабрь шёл своим чередом, календарь уже оповещал, что Новый год наступит через неделю. Это значило только одно — теперь нужно закрывать все свои долги по учёбе. И имело всё это следующий подтекст: про Олега и его кофейню пришлось подзабыть на добрых полмесяца. Разумовский более-менее нормально переживал данный период, видимо, голова была забита тем, как бы скорее сдать все рефераты и эссе по разным предметам. Волков же, ежедневно писал о том, что безумно скучает и ждёт встречи. Лера тоже с головой погрязла в учёбу. «Излюбленный» ею немецкий шёл под откос, однако преподаватель всё же сжалилась над ней. О праздновании и речи идти не могло, на все общепринятые дни отдыха задали проанализировать «Преступление и наказание» целиком, учитывая краткий пересказ. Философия, что так полюбилась рыжеволосому поначалу, теперь разочаровывала домашним заданием. Нет, он читал, причём неоднократно, но вот за несколько лет всё забылось, учитывая его провалы в памяти. На повторный анализ уйдёт дня четыре… Ладно, не так уж и плохо. Бессонные ночи, проведённые за деревянным столом, бесчисленное количество банок из-под энергетиков и мирно посапывающий Игорь слева. К слову, после Серёжиной увлекательной ночёвки у Олега, тот долго расспрашивал, почему его сосед не пришёл и оставил его одного. «Так у тебя же Юля есть?» — поинтересовался Разумовский, заваливаясь на кровать. «Да ну, нужно же парня под боком иметь.» — лишь махнул рукой, снова углубляясь в чтение какой-то смазливой книжонки по шахматам. — А ты сессию сдал уже что-ли? — спросил рыжеволосый, заходя в комнату. Гром снова валялся на кровати, на этот раз смотря что-то на своём ноутбуке. — Да, у меня автомат. — зло хихикнул брюнет. — Иди нахуй, мне ещё курсовую дописывать. — натягивая на колени растянутый тёмно-зелёный свитер, Серёжа устраивается на стуле. — Вау, это что, мистер Заучка оставил всё на последний момент? — Когда это я успел обзавестись таким прозвищем? — На первом курсе. — Это давно было. — Два года назад. — Тьфу, иди в жопу.

***

Новогодняя суматоха не обошла стороной никого, даже Лерина мама уже поинтересовалась, с кем же её дочка будет отмечать столь счастливый праздник. Макарова даже ничего приблизительного выдавить не смогла. — Подумаешь, я же знаю, как у вас там всё устроено. — сказала Светлана, нарезая салат. — Сначала не сном не духом, а потом в одиннадцать оказывается, что «вообще-то, мама, я иду праздновать его с друзьями, вернусь часам к шести.» Или что-нибудь подобное. — Нет, серьёзно. — девушка уже изрядно замучалась, убеждая родителей, что никуда не собирается. — У меня даже планов никаких нет. — А Люба что говорит? — подал голос отец, отрываясь от газеты. — Люба? Она, кажется, с кем-то на площадь собирается. — Валерия присела на стул. — Я в число этих людей не вхожу. — Да, был бы Кирюша такой же спокойный, как ты. — тяжело вздохнула мама. — А то выстроил уже планы себе. Он маленький ещё… — Свет, ему восемнадцать. — Виктор вновь углубился в чтение новостей. — Пускай делает что хочет, отвечать всё же ему самому придётся. — Да, Вить, пожалуй ты прав. — женщина продолжила подготовку стола. — А как там Серёжа твой? Вот тут Макарова засомневалась. «Парня нашёл? Почему сразу мой? Мы с ним не общаемся уже? Он сам отмечать его будет? Не знаю?» — вариантов было много, но блондинка остановилась на самом типичном. — А что Серёжа? — как-то хрипло прозвучал голос. — Серёжа учится, ему не до этого. Мама подозрительно хмыкнула, а отец засмеялся. В комнату ввалился Кирилл, держа в руках торт. — Всех с наступающим! — прокричал он. — Кир, ты не слишком рано с друзьями встретился? — съязвила Лера, глядя на состояние парня. — Да, Кирилл, неужели день начался с алкоголя? — поддержал дочку Виктор. — Вы какие-то нудные. — Макаров пожал плечами и удалился из комнаты.

***

Ещё тридцатого Разумовский договорился с Олегом, что Новый год отметят у Волкова, так как в общежитие посторонних не пускают, да и смысла в этом особого нет. На часах только одиннадцать утра, а брюнет уже за плитой, варит овощи на салат. Серёжа сказал, что будет не раньше пяти, ему нужно закончить дела. На колонке играл «Электрофорез», музыка распространялась по всей квартире. Рыжеволосый и правда заявился ровно в пять, держа в руках коробку конфет и таинственный пакет, как выразился Олег. Коробку Волков отнёс на кухню, а цветастое недоразумение Разумовский отнёс в гостиную, положив прямо под ёлку.