Пожар в кофейне.

— Что такое любовь? — спрашивает сидящий на краю стола Разумовский. На нём огромные клетчатые штаны и растянутый свитер, что он притащил из общежития, когда на ночь перебрался к Олегу. За окном бушует метель, уж вечер наступил. Снег искрится под яркими фонарями, переливаясь разными цветами. Серёжа смотрит в окно, дивясь своему отражению на стекле. Волков готовит что-то, наверняка безумно вкусное. Сейчас оторвать его кажется грехом, однако парню слишком интересен ответ. — Любовь? — брюнет хмыкает, почёсывая подбородок. — Любовь — это привязанность к человеку, глубокое доверие…огромная симпатия, выстроенная на ряду случайностей. — Разве то, что между нами — случайность? — Серёжа закусывает губу. — Ещё какая. — Олег хмурится и возвращается к готовке, однако вопрос не даёт ему покоя. — Почему ты интересуешься? — Не знаю, само как-то получилось. — пожимает плечами тот. — Преданность… — продолжает Волков, вновь разворачиваясь лицом к плите. — Я был предан вам и был предан вами… — притворно усмехается, беря в руки кружку с чаем. — Перестань. — Олег строго и хладнокровно говорит это, Серёжа даже вздрагивает. — Не мы такие, жизнь такая. — образуется некий ситком, который до добра явно не доведёт. Ну, Разумовскому так кажется. — Прекрати сборник цитат юмориста. — брюнет даже не смотрит на него, будто тот не удостоен даже капли его внимания. — Что за «Камеди клаб: депрешн версион»? — У вас прекрасный английский, Олег Давидович. — теперь уже по-настоящему смеётся, откровенно и без озарения совести. — Предпочитаю французский. — неужели он закончил, и наконец обернулся, за долгожданным взглядом рыжеволосого? А, нет, он полотенце на столе оставил. — Оу, я бы послушал «r» в твоём исполнении. — ухмыляется, бесстыдник, да ещё и пошло так. — Chéri… — нарочно тенят предпоследний звук. Олег тот ещё извращенец. — Trésor. — парень перебирает в затуманенной голове какие-то слова, забытые из-за нескончаемых лекций и конспектов. — Я понял, что ты не только русский знаешь. — Волков усмехнулся. — А я ещё и английский знаю. — гордо произнёс парень. — Your kisses is my obsession. — Верю. Правда, мой уровень знания этого языка не столь высок, — закусывает губу. — Однако это я всё же смогу перевести. Иди сюда. И Разумовский, с чувством собственного достоинства и значимости, подходит ближе. Олег кладёт руки тому на талию, то жмётся, ластится ближе, лишь бы получишь желанный поцелуй. И получает, едва Волков нагибается к его лицу. Проводит языком по искусанным губам, слегка проникая внутрь. Ладони рыжеволосого покоятся на плечах, пальцы выводят узоры на черничной водолазке. Серёжа церемониться не собирается — кусается, зажимая под натиском острых зубов красноватые губы. Брюнет легко хлопает его по бедру, мол, припрячь зубки, а то я тоже кусаться умею. Их языки сплелись, будто танцевали танго под энергичную мелодию. Длилось всё недолго — минуты через две уже не хватало ни воздуха, ни желания продолжать. У Олега, чёрт возьми, губы кровоточили, после страстного Серёжиного поцелуя. — Ты нашёл психолога? — спрашивает Волков, смотря в аквамариновые глаза. — Да, — мурчит рыжеволосый, облизывая губы. — Королёва А.Б.

***

Что касаемо Леры, она до сих пор мучалась с немецким. — Лер, чего тут сидишь? -в комнату ввалился Кирилл, держа в руках надкусанное яблоко. — Догадайся. — девушка потрясла в воздухе тетрадью. — Дой-членд. — он усмехнулся. — Что это? — Немецкий, прикинь. — огрызнулась блондинка, возвращаясь к учёбе. — Я тут это… — парень помолчал. — Помнишь я у тебя «Парламент» находил? — Дай угадаю, тебе нужно покурить, а то жизнь пошла по заднице? — на автомате произнесла Валерия. — Ну, вообще мне просто стало интересно откуда они. — пожал плечами брюнет. — Так, — Макарова поднялась, подходя к шкафу. — Возьми, меня больше не отвлекай. — Думаешь так решить мои проблемы? — Кир, объясни сам, чего ты хочешь? — Лере до белой колеи надоело с ним перепираться, она решила пойти напрямую. — Я хотел узнать, откуда у тебя эта пачка. — он игриво облизнул губы. — Ты же не куришь? Или наша белая и пушистая девочка совсем не такая на самом деле? — Мне подарил Разумовский, мой однокурсник, он нашёл где-то в Ярославле дешёвые, решил привезти мне как подарок. Если ты заметил, то пачка уменьшается, а я так и не курю. Ничего не хочешь мне рассказать? — Нет. — Макаров ухмыльнулся. — Вообще ничего. Садись дальше делать свой дойчленд.

***

Январь стал рекордным. Температура опускалась до двадцати восьми градусов, все петербуржцы изрядно испугались. Тем не менее, всё шло своим чередом, вновь учёба, работа, переписки и звонки. Разумовский заметил улучшения в своём состоянии, Он уже не так часто появлялся, однако Олег лишь разводил руками, продолжая говорить, что на консультацию психолога сходить всё же нужно. Злосчастная дата всё приближалась, и нервозность накатывала всё сильнее. Серёжа стал чаще зацикливаться на обыденных предметах и чаще ловить себя на потоке навязчивых мыслей. Теперь на пятиминутках в университете он выходил покурить, чтобы унять дрожь в руках, хотя раньше даже подумать не мог о подобной роскоши. На балкон парень старался выходить как можно реже, перспектива встретиться с Ним в узком, закрытом пространстве не радовала, как и шанс словить паническую атаку на морозе, сидя в одном лишь свитере и тонких домашних штанах. Только вот иногда приходилось. Курение помогало снизить тревожность хотя бы на пару несчастных минут, дабы дописать программный код. Кстати о этом. В последнее время, на пару с учёбой, полностью забитым графиком из-за рефератов, конспектов и прочей студенческой ерести, рыжеволосый увлёкся программированием. Вот так просто садился, открывал ноутбук и разрабатывал нужные ему вещи. Давалось не слишком тяжело, какое-то пристрастие к компьютерам и технике было у Разумовского чуть ли не рождения. После уроков он часто зависал в кабинете информатики, куда его любезно пускал учитель, ведь «как не пустить такого замечательного мальчика как ты, Серёженька?». — Серый, ты когда спал в последний раз? — спрашивает Игорь, оглядывая лицо голубоглазого. — На зомби похож. — У меня через неделю очень волнительное событие. — как-то отстранённо произнёс тот. — Двадцать седьмое не за горами. — Спешу тебя огорчить, сегодня двадцать пятое. — глубоко вздохнул Гром. — Иди поспи, а. — Как двадцать пятое…? — растерянно проговорил Разумовский. — Не может быть… — он вылетел из комнаты, направляясь в коридор. Брюнет лишь пожал плечами.       — Олег, это кошмар! — на улице тихо, из открытого окна практически не видно людей, которые, кажись, уже никуда не спешат. Девять часов, как никак. Изредка кто-то всё же проходил мимо, возвращаясь, очевидно, домой. — Я уже дни путаю… Может, всё-таки не стоит идти? — Ты же идёшь разобраться с собой, верно? — голос такой спокойный и ровный, как ни в чём не бывало. — Хотя бы на один приём. — Мне кажется, что я не смогу сам. — поджимает губу. — Давай я пойду с тобой? — решительно произносит Волков, рвясь в бой. — Да ну, бред какой-то… — перед глазами плывёт, чернотой заливает белые стены балкона. В ушах гудит. В голове помехи, словно в старом телевизоре.Он во всей своей красе возникает, оглядываясь по сторонам. Олег что-то кричит в трубку, однако слышно лишь отдалённый обеспокоенный голос, звенящий в мыслях. — Ну что, день всё приближается? — так ядовито ухмыляется, сверкая жёлтыми глазами. — Готов излить душу левой тётке? — в ответ болезненные всхлипы. — Ты платишь, чтобы она поковырялась в твоём мозгу? Потому что твой драгоценный Олег… — обрывает повествование, брезгливо хмурясь. — Заставил тебя пойти туда? Глупец, ничтожество, тряпка! — Серёж? Серёжа, всё хорошо? — Волков кричит, пытаясь добиться ответа. — Олег, — когда звон в ушах слегка отступает, Разумовский всё же находит в себе силы вымолвить хотя бы слово. — Опять Он? — голос хрипит, прежнее спокойствие куда-то улетучилось. — Да… — глотку будто перекрывает. Доступа к кислороду нет. Рыжеволосый задыхается, хватая ртом воздух. Его пальцы плотно сжимают шею, впиваясь острыми когтями в кожу. — Ну давай, давай, жалуйся ему! — поднимает подбородок большим пальцем, заставляя смотреть лишь в янтарные глаза, пропитанные жестокостью, болью и гневом. — Ты ни за что не отделаешься от меня!

***

— Сергей, — женщина в возрасте лет тридцати сидела на кресле, закинув ногу на ногу. Кабинет представлял из себя уютную комнатку, отделанную в зелёном цвете. «Я читал, что зелёный цвет успокаивает, должно быть, это действительно так,» — подумал Разумовский, принимая такое же положение, что и психолог. —  Вы можете конкретно рассказать, что Вас тревожит? — Это началось чуть больше месяца назад, — неуверенно начал он, перебирая пальцами. — Мы с подругой сидели в кофейне, произошли… — рыжеволосый замялся— Волнительные для меня события. После этого я ничего не помнил, словно меня там и не было, а очнулся только в вагоне метро. — Скажите, — Анна Борисовна распрямила спину, кладя руки на колени. — Что тогда произошло? — Ну… — «Рассказывать или нет?!» — стучал набатом голос в голове. — Я познакомился тогда с одним человеком…сейчас он стал мне очень дорогим. — слова давались тяжело, ком в горле тому способствовал. — Мой разум будто кто-то захватил. — На чём прервалось то, что Вы помните? — женщина была весьма приятной натуры. Она словно полностью переживала всё, что парень так трепетно ей рассказывал. — Олег… — на этом психолог кивнула. — Дал мне свой номер, я развернул бумажку…кажется, на этом всё. А после, как я и сказал ранее, я помню только вагон метро. — Скажите, та девушка, Ваша подруга, она говорит что-нибудь по этому поводу? Как Вы себя вели в тот момент, когда не были в сознании? — Я вёл себя максимально странно, — взгляд упал на штору, за которой пряталась чёрная тень, Серёжа вжался в кресло. — Остановился посередине дороги, стоял неподвижно… И у меня были жёлтые глаза. — Хорошо, давайте попробуем воспроизвести сцену, когда Вы как-бы ушли из своего сознания, но на Ваше место встал некто другой. — Королёва достала из ящика небольшой кусок бумаги, быстро написала на нём что-то и протянула Разумовскому. — Давайте представим, что Вы только взяли в руки бумагу. Рыжеволосый развернул её, написано было только пару строк, в которых было упомянуто имя Олега и неизвестный номер телефона, на Волковский он даже не походил. Сколько бы он не старался, Некто лишь продолжал стоять где-то позади женщины, устремя взор в окно. — Ладно, давайте попробуем пока побеседовать о прошлом. Раньше Он Вас беспокоил? — Нет, это было разве что в кошмарах. — монотонно выдал голубоглазый, стараясь не смотреть на Него. — Затем он стал появляться наяву, но лишь шептал что-то о правосудии, коррупции и беззаконии. Не помню, чтобы раньше Он мог захватить моё тело. — А в детстве такое происходило? — Честно говоря, я уже и не помню толком. Моё детство проходило в детском доме, там особо думать о психическом здоровье не приходилось. — Какое отношение к Вам было со стороны других детей? — Меня унижали за то, что я был не похож на остальных. Зачастую, причиной были волосы и женоподобное телосложение. Дело в том, что я очень мало ел, за счёт этого моё тело и приобрело такой облик. — говорил он на удивление спокойно и ровно, будто всё волнение и тревожность выкачали. Серёжа и сам удивлялся такому своему поведению. — Я думаю, что причиной послужило именно это. — Анна Борисовна вновь закинула ногу на ногу. — Какие намерения у Него? — Я точно не знаю, — янтарные глаза вдруг загорелись ярким пламенем, пожирая изнутри. — Кажется, Он хочет… — дышать стало тяжело, доступ к кислороду словно перекрыли, однако особых причин на то не было. — Защитить меня… — Да, защитить. — Его губы расплылись в жестокой полуулыбке. — Ведь без меня ты совсем не можешь. Дай взрослым поговорить. — Некто хищно облизнулся и подошёл ближе. — Сергей? — обеспокоенное лицо психолога возникло перед глазами. — Всё хорошо? — Да, — зрачки сузились, давай пространство жёлтому с неким отливом рыжего. — На чём мы остановились? — ухмылка так и пылала на его лице, давая обзор на кровоточащую губу. — Давайте поговорим с Вами чётко и ясно, — она присела на своё кресло, возвращаясь в прежнее положение. — Что Вы хотите сделать с Сергеем? — было видно, что женщина была готова в любую секунду подняться и перехватить похотливые руки, в случаи, если Ему что-то не понравиться. — Оберечь. — Он кинул взгляд на подоконник, уставленный растениями. — Ведь он слишком доверчив. — Что послужило причиной? Почему Вы решили, что Сергею необходима помощь? — Он очень давно знакомится с людьми, отдаваясь им без остатка. Однако пару лет назад Серёжа был настолько замкнут в себе, что отметал любую возможность начать общение с кем-то. И всё благодаря мне. — Некто закусил губу, вновь оставляя на ней кровавый след. — Но когда появился Олег… Серёжа перестал видеть границы, доверяет ему всё, каждый недостаток и мелочь, что стоило бы держать в секрете. — Он скрестил руки на груди, закинув ногу на ногу. — Я думаю, что на этом нам пока стоит закончить. — Королёва приветливо улыбнулась. — Жду Вас третьего февраля, здесь же. Нам предстоит разобраться не только с Сергеем, но и с Вами. — затем женщина протянула небольшой клочок бумаги. — Передайте это ему. Приберегите мысли для следующей встречи. Подумайте, что ещё послужило причиной его и Вашего поведения, это будет что-то вроде домашнего задания. Всего хорошего. — И Вам. — буркнул Некто и нехотя покинул податливое тело. — Как всё прошло? — поинтересовался Разумовский, едва придя в сознание. — Всё прошло чудесно, жду вас через неделю. Подумайте о причине Его и своего нынешнего поведения. До свидания. — До встречи. — парень вдруг резко обернулся, находясь уже в дверном проёме. — Спасибо Вам. — Пока что не за что, — пожимает плечами психолог. — Спасибо Вам, что нашли в себе силы прийти ко мне. На том они расстались.