Смертоносная судьба

— Это просто замечательно, — глубоко выдыхая, произнесла Усаги Цукино, пытаясь подавить в себе целый океан эмоций, что она испытывала, когда находилась наедине с Сейей.       Её всегда влекло к нему и противостоять этому ощущению было невероятно трудно. А ещё Усаги постоянно сдерживала себя от возможного спонтанного поцелуя с Сейей, так как боялась своих чувств. Она любила его до сих пор, но и Сейя был не дурак — он сразу просёк это дело.       Он медленными шагами приблизился к девушке, обдав её шею, плечи, ключицы своим ровным, но горячим дыханием и зпристально заглядывая в её небесно-голубые глаза, а затем повторил свою просьбу. — Вот теперь, глядя мне в глаза, Куколка, скажи мне, как сильно ты любишь этого Хоука. Ну давай, смелее. Я жду!       Усаги почувствовала лёгкую дрожь в коленях и явный румянец на щеках; помимо этого её мысли вдруг стали путаться, а язык словно прирос к нёбу и она молчала, боясь даже пошевелиться. — Я… Я люблю Хоука, — пряча взгляд, неуверенно произнесла Усаги. — Ладно, Сейя. Твоя взяла. Я люблю тебя, люблю до сих пор! Доволен? Доволен, я спрашиваю или нет? Ты, блядь, доволен?! — бывший до сего момента спокойным, голос Усаги вдруг резко сорвался на крик. — Да, представь себе! Доволен! — слегка повысив голос, воскликнул Сейя. — И это всё теперь в корне меняет дело! Я не оставлю своих попыток вернуть тебя. Я люблю тебя и я точно знаю, что это взаимно! А минувшая ночь в отеле лишний раз доказала мне, что я всё делаю правильно! Куколка. Любимая. — Голос Сейи резко дрогнул. — Мы оба накосячили и оба виноваты в том, что не смогли сберечь наши отношения. Но давай попробуем снова?       Слова мужчины звучали так уверенно и убедительно, что Усаги было весьма трудно противостоять им, и поддавшись очередному эмоциональному порыву, Усаги приблизилась к губам Сейи и накрыла их жадным поцелуем, стараясь вобрать в себя вкус его губ, все его движения языка.       Да, девушка постоянно укоряла и стыдила себя за то, что предаёт Хоука, но сделать ничего не могла — эмоции и чувства оказались сильнее разума. — Я подумаю, — неожиданно вырвалось у неё, — Сейя, дай мне, пожалуйста, некоторое время. Это всё не решается в один момент. Мне нужно придумать веские причины для расставания с Хоуком. И да, мне кажется, я поступаю подло.       Когда Сейя ушёл, Усаги ещё долго не могла прийти в себя — её сознание постоянно прокручивал все моменты с ним, и девушка время от времени прикасалась пальцами к губам, словно желая освежить вкус губ Коу. «Я не могу его забыть. Вот не могу и всё тут. Хоть ты тресни!»

***

      А в это время Мамору, находясь на своём рабочем месте, — а работал он на должности старшего прокурора, получил новое задание. Ему поручили взяться за дело известного маньяка, который убивал и насиловал девушек, нанося им увечья, отрезая ступни ног и кисти рук, а частенько и обезглавливая.       Этого маньяка не могли поймать уже не первый год, а количество жертв упорно продолжало расти. Конечно, Мамору, будучи человеком старательным и исполнительным, а также дорожившим своей репутацией идеального работника, сразу же согласился на это дело и подумал, что этого преступника никто, кроме него, разоблачить не сможет. В общем, Мамору буквально распирало от гордости за новую рабочую задачу, которую ему поручило руководство.       И когда Джиба явился домой, то сразу же велел жене накрывать на стол, сказав, что им теперь есть что отметить. Рей была крайне заинтригована, но Мамору не стал растягивать интригу и сообщил жене о том, что ему дали интересное дело — поймать легендарного маньяка-убийцу, который насилует и убивает молодых девушек и кошмар и Токио уже далеко не первый год.       Рей, надо сказать, тут же изменилась в лице, ибо ей на самом деле прекрасно было известно, кто за всем этим стоит. Долгое время Рей, можно сказать, была соучастницей Алмаза, помогая ему выбрать жертву. Но в один момент девушка, которая уже на тот период времени была беременна Чибиусой — резко разорвала все контакты с Алмазом, в том числе и сексуальные, правда, пообещав сохранить его маленькую тайну. В том числе и от своего муженька.       На самом деле Рей никогда не любила Алмаза, просто ей было интересно с ним, и конечно, хорошо в постели. Но ни о какой привязанности, а уж тем более — любви, и речи быть не могло. Тем более, что тогда Алмаз только начинал встречаться с Калаверайт. И Рей исчезла с его горизонта.       И теперь Рей испугалась, что если её благоверный муженёк начнёт всё это дело расследовать и копать, то обязательно всё раскроется. В том числе и её интимная связь с Алмазом, а также — пособничество ему. Рей стало не по себе. Она отлично знала, что Мамору был по своей природе очень упорным и дотошным, а потому — будет искать всю информацию. Поэтому брюнетка не очень-то и обрадовалась такому повороту событий и теперь решила обхитрить мужа и попытаться уговорить его отказаться от этого задания. Ибо теперь её безопасность была под угрозой. — Мамору, это всё…так неожиданно и так здорово! Я очень за тебя рада, любимый! Ну правда!       Рей приобняла мужа и нежно коснулась губами его щеки, а затем сказала мужу, чтоб тот хорошенько подумал, прежде чем приступать к столь важному, ответственному и отчасти даже опасному заданию. Рей выражала обеспокоенность тем, что Мамору может не справиться с таким опасным преступником, и возможно, ему стоит отказаться от этого поручения.       Сказать, что мужчина был в шоке от слов жены — означало не сказать ничего. Между супругами началась дискуссия, которая потом плавно перешла в выяснение отношений и серьёзный конфликт.       Рей впервые за долгое время активировала свой излюбленный режим истерички, начав выносить мужу мозг. Мамору, в свою очередь, сказал, что разочаровался в ней и теперь крепко обозлился. После чего он ушёл спать в гостиную, обидевшись на несговорчивую и строптивую супругу. А Рей поняла, что допустила ошибку, решив действовать прямо. «Надо было хитростью или обманом заставить супруга отказаться от этого задания. Теперь Мамору может начать что-то подозревать, а мне это совсем не на руку. Чёрт. Я должна всеми силами сохранять семейную идиллию, я должна удержать Мамору возле себя любой ценой!»       Вскоре Рей стала собираться в садик за Чибиусой, и за всё это время Мамору ни разу не вышел из гостиной и не предложил супруге подвезти её. Тогда Рей уже собралась было идти в гараж, чтобы поехать в детский сад на собственном БМВ, однако теперь Мамору молчать не стал, заявив, что автомобилем она сможет пользоваться только тогда, когда получит свою первую зарплату на новой должности, и соответственно, сама будет содержать свой автомобиль. — Мамору, ты становишься занудным и несносным, — сердито прошипела Рей, и ещё раз взглянув на своё безупречное отражение в зеркале — ушла из дома.       После того как она забрала дочь из садика, Рей решила потянуть время и не идти сразу домой, а заскочить в гости к своей приятельнице Карасуме, чтобы просто приятно поболтать.       Знойная брюнетка купила дорогой торт с начинкой из тройного шоколада, и вместе с дочкой направилась в гости к приятельнице. Их посиделки растянулись до самого позднего вечера — времени было уже около десяти часов, когда Рей позвонил Мамору, интересуясь, где ту носят черти и почему их ребёнок до сих пор не дома.

***

      А в это время не только Рей пыталась уладить свои проблемы. У Усаги тоже нарисовались новые неприятности — из Киото вернулся Хоук, и вернулся он не один, а со своей матушкой Тэрес Мейдзи. Женщине было около семидесяти лет и она уже не первый год была больна деменцией. Разумеется, Усаги она так и не приняла и всячески пыталась опорочить её, рассказывая сыну каждый раз новые истории о том, как Усаги якобы звонит ей по ночам и проклинает, желая мучительной смерти.       Конечно же, это было неправдой, так как Усаги в принципе не желала общаться с таким человеком, и естественно, лишний раз звонить ей не хотелось. Но Хоуку, кажется, было полностью наплевать на неприязненные отношения между своей девушкой и своей матерью.       И когда Усаги узнала о том, что Хоук собирается поселить свою матушку в её собственном доме, который она, между прочим, купила на свои кровные денежки, то её злости не было предела. — Я же просила не привозить сюда эту злобную каргу! — вспыхнула Усаги, устраивая истерику своему парню. — Спасибо большое, что прислушался к моей просьбе. Я отравлю твою матушку когда-нибудь, клянусь. И поверь мне — никто ничего доказать не сможет.       Такое самоуправство бойфренда не на шутку разозлило Усаги и она сказала ему, что в таком случае, сама не будет ночевать дома, а его несносной матушке просто выставит счёт за пребывание в её жилище. — Не думал никогда, что ты можешь быть такой меркантильной сукой, Усаги. — Раздражённо процедил Хоук. — Тебя никто не гонит из собственного дома, давай не устраивай тут спектакль. Всё.       Спустя сорок минут приехало такси, из которого вышла высокая седовласая пожилая женщина — Тэрес Мейдзи, мать Хоука. Она без всяких церемоний спокойно вошла в дом Усаги, даже не поздоровавшись с хозяйкой, просто сказав Хоуку, что эта девушка — преступница и аферистка и раньше она сидела в ттюрьме. «Ну начинается опять этот цирк! Эта старуха совершенно невыносима!» — Усаги поспешила скрыться в своей комнате, прихватив любимую черную кошечку.       Усаги старалась весь вечер тихо сидеть в своей комнате и сосредоточившись на рабочем процессе, корпеть над новыми эскизами женской одежды, когда вдруг из комнаты на втором этаже раздался жуткий вопль старушки.       Мать Хоука кричала, что в этом доме слишком много ненужных вещей, всякого барахла в виде комнатных растений, фоторамок и редких настенных картин. — Я хочу, чтобы ты выбросил эту картину, сына! — требовала женщина, указывая жестом на картину, висящую на стене гостиной.       На картине была изображена простая крестьянская девушка с кувшином и Хоук не мог понять, чем именно эта картина не угодила его престарелой матушке. — Эта картина из борделя! Твоя девушка раньше работала проституткой и ей подарили эту картину! — МАМА! — вспылил Хоук, нервно запуская пальцы в волосы. — Усаги никогда не занималась ничем подобным, она очень приличная и воспитанная девушка! — Да у неё на лбу написано, что она блядь самая обыкновенная! — миссис Мэйдзи опять стала оговаривать свою будущую невестку, так как делала, чтобы сын бросил её. — Смотри, сына, вот принесёт она тебе СПИД, заразит потом тебя — будешь знать! А ещё она на зоне сидела! — злобно буркнула старуха.       К несчастью и для Хоука, и для его матери, именно в этот момент в комнату вошла Усаги и гневно смотря на пожилую женщину, выжившую из ума, весьма спокойным тоном произнесла: — Это всё, клиника. Хоук, твою матушку нужно класть в госпиталь. Дальше будет хуже. Деменция неизлечима, ты знаешь. Скоро она своё имя начнет забывать. И да, выбирай. Или я — или она! — Пошла отсюда, проститутка, спидозница! — закричала обезумевшая женщина и схватив стоящую на прикроватной тумбе фоторамку с фотографией Усаги и её ныне покойной мамы Икуко, — запустила ей в хрупкую девушку, попав прямо по голове.