Сад с падубами

Весна, а за ней и лето прошли быстро: сказки были читаны-перечитаны самостоятельно, учебники — с сестрой или с Севом. Лайл был готов к первому учебному году в школе магии. И не очень — к расставанию с Туни и родителями. Осознал он, что скоро уедет один из семьи на долгие полгода примерно за неделю до отъезда и оставшиеся дни стали для домочадцев «днями обниманий» — Лайл постоянно подбегал к маме, папе или сестре и повисал на них, крепко-крепко сжимая. Он не умел прощаться надолго, но пришлось учиться. Вскоре настал день «икс» — первое сентября! Накануне Лайлу приснился сон о первом сентября «Лили Эванс», поэтому он с утра ходил мрачный и даже впервые за неделю не стал набрасываться с объятиями на Туни, маму и папу. В голову всё ещё набатом звучал голос сестры: «— …ты думаешь я хочу быть… чудачкой? Вот куда ты едешь. Спецшкола для чудаков. Ты и этот Снейп… странные, вот кто вы. Хорошо, что вас изолируют от нормальных людей. Ради нашей же безопасности». Он и сам бы хотел попросить директора взять Туни в школу, но теперь боялся об этом заговорить с сестрой. Но, в конце концов, его Туни не мечтала о магии — она хотела стать инженером и покорить небо. Она отличалась от той Петуньи! И поэтому ей не нужно предлагать магию, Туни его не оставит и так. Решив для себя это, Лайл крепко обнял сначала родителей, а потом и сестру: — Я буду часто-часто писать, так что не забывайте меня, ладно? — на глаза навернулись слёзы, но мальчик упрямо сморгнул их и посмотрел на Туни. — Так просто ты от нас не избавишься, братец! — рассмеялась Туни, тоже расслабившись. — Я тебя ни за что не оставлю! — кажется её тоже что-то мучило сегодня, но она успокоилась и даже смотрела с улыбкой. Когда они с Севом сели в купе, Лайл уставился в окно и смотрел на семью, пока поезд не отъехал. Туни смотрела на него в ответ, серьёзная и собранная, словно это она собиралась ехать в незнакомую школу. Когда поезд начал отъезжать, Лайл замахал рукой и Туни замахала в ответ. Они прощались. Сев, убедившись, что Лайл вернулся мыслями к нему и Хогвартсу, затормошил друга. — Вот и всё! — улыбнулся он. — Мы едем! Едем в Хогвартс! — Да! — улыбнулся Лайл. — Ты уже думал, куда хочешь поступить? — Разумеется, в Слизерин. И ты тоже туда иди! Тут в разговор вмешались мальчики, которых Лайл сначала даже не заметил: — Кому охота быть в Слизерине? Я бы ушёл в таком случае, а ты? — спросил худой темноволосый мальчик у другого, тоже черноволосого и очень красивого. — Вся моя семья была в Слизерине, — грустно ответил другой мальчик. — Господи, — воскликнул первый, — а я-то думал, ты нормальный! Второй хитро улыбнулся. — А может, я нарушу традицию. А ты куда собираешься, уже выбрал? Первый будто поднял невидимый меч. — В Гриффиндор, где обитают сердцем храбрые! Как мой папа. Сев издал тихий пренебрежительный звук. Будущий гриффиндорец повернулся к нему. — Какие-то проблемы? — Нет, — ответил друг, хотя тон его говорил обратное. — Если у тебя мышцы вместо мозгов. — А ты-то куда собрался, если у тебя нет ни того, ни другого? — вмешался другой мальчик. Они расхохотались. Лайл фыркнул: — А вы как научились оценивать количество мозгов у человека с первого взгляда? Сев, как насчёт найти другое купе, с более разумными собеседниками? — Прекрасная идея, Лайл! Другие мальчики заржали над «женским» именем Лайла, но друзья уже ушли. Благо, вещи можно было не перетаскивать. Теперь нужно было найти другие места. Пришлось проверить несколько купе, пока Сев не обнаружил купе с тремя другими первокурсниками. Все трое были опрятно и богато одеты, но пригласили друзей в купе, им явно было любопытно. — Контрольный вопрос: куда поступать собираетесь? — сходу начал разговор похожий на ёжика мальчик с темными волосами, аккуратно уложенными сверху и торчащими снизу. — Слизерин! — мгновенно ответил Сев. Лайл кивнул. — Отлично, приняты! — улыбнулся тот же мальчик. — Я — Мальсибер, Элмер Мальсибер. — Розье, Эван Розье, — представился крепкий мальчик. — А я — Эйвери, Хьюберт Эйвери, — последним заговорил очень красивый мальчик с ярко-рыжими, как у самого Лайла, волосами и тонкими чертами лица. Он слегка сжал руками колени — отчего-то волновался. — Северус Снейп, моя мать — Принц, — Сев явно чувствовал себя в этой компании очень спокойно. — Меня зовут Лайл Эванс. Ой, то есть Эванс, Лайлен Эванс! — смутился Лайл. Ему было неуютно, так как он совсем не понимал этих мальчиков. — А почему вы сначала называете фамилию, а потом снова имя и фамилию? Элмер Мальсибер мгновенно напрягся и подозрительно посмотрел на Лайл: — Твои родители волшебники? — Нет, — этот ответ всё изменил. Дружелюбие мгновенно исчезло из речи собеседников. — Как же грязнокровка собрался поступить на Слизерин? — презрительно процедил Мальсибер. Лайл не знал раньше этого слова, но быстро догадался о его значении. — Как ты назвал моих родителей?! — мгновенно взвился он. Богатые мальчики смотрели недовольно, будто на грязь, по какому-то недоразумению прилипшую к ботинку. Сев потянул его за руку, вытаскивая из купе. Лайл злобно посмотрел на него: — Ну и когда ты собирался мне сказать, Северус?! — Тише! Лайл, успокойся, я всё объясню! Они ошиблись! Ты — не грязнокровка. Грязнокровки — это магглорожденные, которых не принимают. Если ты докажешь, что ты — настоящий волшебник и умеешь жить по правилам чистокровных, они изменят своё отношение. — Не хочу я ничего доказывать людям, которые… Которые так судят! — Лайл, Северус? Вы чего тут раскричались? — выскочил из соседнего купе Гильмар Олливандер. — Гил, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — Лайл довольно быстро успокоился, встретив хорошего знакомого. — Слушай, у тебя случайно нет двух свободных мест в купе? Нам уже во второй раз не везет! Сначала бешеные гриффиндорцы, а потом бешеные слизеринцы. — Хаха, заходите! Считайте, третий раз счастливый. Расскажете о своих злоключениях, — улыбнулся Гильмар. — Спасибо! Ты настоящий друг! Все трое зашли в купе, где сидело ещё два мальчика в мантиях с синей подкладкой. — Ребята, вы же не против, если к нам присоединятся два бездомных первокурсника? Это Лайлен Эванс, а это — Северус Снейп. Северус, Лайл, знакомьтесь, это Квиринус Квиррелл, мой однокурсник и хороший друг. И… — тут его прервал другой парень, чуть повыше всех: — Август Руквуд, — прохладно посмотрел он на Лайла и Сева. — Приятно было обсудить с тобой этот вопрос, Гильмар. Я пойду. — Хорошо, пока! — вежливо улыбнулся Гил старшему мальчику и, когда он вышел, добавил: — Это был третьекурсник Райвенкло, он увлекается артефакторикой, поэтому мы иногда обмениваемся мыслями. Но вообще, он довольно нелюдимый, как вы поняли, хаха. Так что с вами приключилось, друзья? Лайл и Сев в лицах пересказали две неприятные встречи. Гил задумчиво ответил: — Ну, по крайне мере, это вас не рассорило. Не беспокойтесь, волшебники бывают разные! Особенно ты, Лайл — многие чистокровные бывают резки в суждениях, но далеко не все: например, моему роду уже больше двух тысяч лет, хаха! — Вааау! А, у вас же вывеска «производим волшебные палочки с триста-какого-то года до нашей эры»! Так это правда так? — Конечно! Мы сначала у римлян работали, потом переселились в Британию и по сей день остаёмся на нашей скромной службе, обеспечиваем волшебников средствами для колдовства! Такие вот древние ремесленники, хаха. Кстати, Лайл, на какой факультет всё-таки собираешься? С Северусом-то всё ясно, но ты — другое дело. — Я… — Лайл задумался и погрустнел. — Не знаю. Я думал, но… — Лучше всего иди к нам, на Райвенкло, или на Хаффлпафф. Слизерин вечно на ножах с Гриффиндором и попасть в эту мясорубку… Не пожелал бы я это вам с Северусом. — Значит, буду просить отправить меня к вам! — развеселился Лайл. Они поели бутерброды, которыми Лайла и Сева угостили Гил и Квиринус и ещё через несколько спокойных часов поезд прибыл на платформу. Первокурсников позвал огромный великан Хагрид. Они сели в лодки по четверо: Лайл, Сев, Иан Фоули и Мэри Макдональд — девочка с такими же светлыми волосами, как у Туни, но гораздо длинней. Лайл загляделся на то, как аккуратно распущенные волосы спадают на шею и плечи, но вскоре лодки отчалили и сами собой поплыли по темным водам озера. Появилась громада Хогвартса и все ахнули от восхищения! Лайл завороженно всматривался в древние башни — замок был по-настоящему волшебным. Никто не мог отвести глаза от школы магии, пока лодки не причалили и их не повели по узкой тропинке внутрь. Лайл галантно подал руку и помог выйти из лодки Мэри. Наконец они вошли и Хагрид постучал в мощную дубовую дверь. Оттуда вышла строгая черноволосая волшебница в изумрудной мантии. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Первокурсников провели мимо огромного шумного зала в маленькую комнатку, где оставили привести себя в порядок и подготовиться к распределению. Все взволнованно шумели. Оглядевшись, Лайл заметил, что спокойными выглядели только несколько аккуратных девочек и та компания аристократов, с которыми ему довелось «познакомиться». К ней присоединился щуплый светловолосый мальчик. Вероятно, тоже чистокровного происхождения. Тут внезапно — через стены прошли настоящие… призраки?! Лайл в восторге уставился на полупрозрачные фигуры волшебников, количеством около двадцати. Они активно переговаривались, не замечая первокурсников: — На мой взгляд, девочке следует найти пристанище получше, чем, извините, женский туалет, — говорил тучный мужчина в рясе. — Мы не выбираем место привязки, вы же знаете, достопочтенный Проповедник… — отвечал суровый мужчина в мундире. — И всё же жаль девочку, она до сих пор не смогла оправиться от приключившейся беды! — горестно воскликнула прекрасная дама. — Ого, да мы вновь встречаем первокурсников! — оживился молодой мужчина, который до этого молчал. — Приглашаю всех на Гриффиндор, факультет храбрецов, друзья! — Хаффлпафф тоже ждёт всех, юные господа и дамы! Прекрасный факультет, я сам на нём когда-то учился… Вскоре вернулась профессор Макгонагалл и повела всех в Большой зал. Распределение начиналось. В огромном зале все замерли — поразились красотой бесконечного неба над головой. По небу летали свечи. Профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Вдруг она шелохнулась и запела: Волшебникам служу я сотни лет, И в мире магии умнее меня нет. Скорей же натяни на голову свою, По духу твоему судьбу определю. Коль ты храбрец, и твой пылает взор, Возьмёт к себе в опеку Гриффиндор. Ты возмужаешь и душа твоя Сравнится с силой золотого льва. А кто расчётлив и умом остёр Заслуженно в Райвенкло попадёт. Его талант оценим мы всегда, И символ для него — полёт орла. Ещё есть Хаффлпафф для тех, Кто ценит труд, а лень, считает, грех, Способны там увидеть доброту, А преданность подобна барсуку. У Слизерина голова хитра И жажда есть у власти быть всегда Остерегайся, коль попал к нему в друзья, Его душа как вёрткая змея. Все направления у нас равны, В любом из них сбываются мечты Надень меня, не бойся, подойди. Узнай же наконец, кем станешь ты! — За тысячу лет Шляпа так и не научилась сочинять, — тихо рассмеялся Хьюберт Эйвери. — Чего ты ждёшь от старого котелка? — ответил ему Элмер Мальсибер. Лайл хотел с ними поспорить, но стихи действительно были не очень. Профессор Макгонагалл начала вызывать всех по списку: — Эйвери, Хьюберт! — Слизерин! — Блэк, Сириус! Шляпа сидела чуть дольше, чем с Эйвери, но вскоре послышалось «Гриффиндор!». В зале воцарилась изумленная тишина. Пока Сириус Блэк шел к своему столу, немного нервно, но широко улыбаясь, все, казалось, пытались осознать происходящее. Лайл вспомнил, что это был тот самый мальчишка, у которого вся семья училась на Слизерине. Похоже, эта семья была довольно известна, раз распределение вызвало такую реакцию у всего зала. Скоро подошла очередь и Лайла. Он, начиная волноваться, подошёл, сел на табуретку и услышал в голове голос Шляпы: «Так-так, вижу, что ты не знаешь, куда пойти… Много любви к семье и друзьям, и не меньше храбрости. И сила — о, впечатляющая магическая сила». — Уважаемая Шляпа, можно меня в Райвенкло? — решился попросить Лайл. «Райвенкло? О, нет, там ты не найдёшь, чего ищешь! Для тебя выбор очевиден»: — Гриффиндор!