Сад с падубами

Лайл обернулся на Сева. В голове смешалась радость — он поступил! — и голос Гила «Слизерин вечно на ножах с Гриффиндором и попасть в эту мясорубку… Не пожелал бы я этого вам с Северусом». В смешанных чувствах он дошёл до своего стола и сел рядом с Сириусом Блэком. — Что, девчонка, попал на свой Слизерин? — злорадно оскалился тот. Лайл взвился так же быстро, как и успокоился до этого: — Сам ты девчонка, Блэк! Вон, какие космы отрастил! — Да что ты понимаешь в… — тут Блэка резко прервал черноволосый парень постарше: — Замолчали оба! Мистер Блэк, может, вы и привыкли к другому, но на нашем факультете не принято задирать магглорожденных… — Я не поэтому!.. — задохнулся от негодования Блэк. — С моей стороны это выглядит так. Мистер Эванс, я могу рассчитывать на ваше благоразумие? Я не потерплю склок на факультете, особенно в такое время и по такому поводу! Лайл понял, что начал ссору прямо во время распределения и покраснел от стыда: — Извините! — Хорошо, что все успокоились! — вступила в разговор сидевшая рядом со строгим парнем девушка с красиво убранными косой вокруг головы волосами и нежными чертами. — Добро пожаловать на факультет, Лайл, Сириус. Я — Пенелопа Шафик, мы с этим злюкой старосты курса и будем ответственными за вас, — она мягко улыбнулась и Лайл улыбнулся в ответ. — Карадок Дирборн, — представился отругавший их парень и протянул Лайл руку. — Приятно познакомиться, мистер Эванс. Лайл вернул своё внимание к распределению. Всех троих неудачно знакомых аристократов распределили, ожидаемо, на Слизерин. К ним, на Гриффиндор, попали сразу три девочки с фамилией на «М»: уже знакомая Лайлу прекрасная фея — Мэри Макдональд, а также рыжеволосая Марлин Маккинон и чернокожая Доркас Медоуз. Сев — Лайл замер и снова с ужасом вспомнил слова Гила — тоже ожидаемо попал на Слизерин, куда и хотел. Его встретили доброжелательно, и старший парень с платиновыми волосами похлопал его по спине. В самом конце на Слизерин распределили Уилкиса, Перегрина — тоже похожего на аристократа худого мальчика. Директор школы сказал немного странные приветственные слова и начался настоящий пир: стол доверху оказался наполнен любимыми Лайлом блюдами. Тут был и ростбиф, и много жареной картошки, и йоркширский пудинг, и много! Много другого! Все накинулись на вкуснейшую еду и Лайл присоединился к ним, забыв ненадолго волнения. После подали сладкое и получилось насладиться вкуснейшим мороженным. Всё-таки волшебное мороженное — лучшее! Что с Гилом в кафе, что здесь! За сладостями первокурсники начали знакомиться, рассказывая свои истории. Джеймс был чистокровным и вся его семья поколениями училась на Гриффиндоре. Рыжеволосая Марлин была шотландкой, дочерью чистокровной ведьмы и волшебника во втором поколении. Это значило, что родители её отца были волшебниками, а бабушки и дедушки — уже нет. (Лайл отметил себе, что было бы интересно её расспросить: получается магглорожденных принимают в штыки, а детей магглорожденных — уже нет? Как это всё работает?). Питер и Алиса были чистокровными, но не такими именитыми, как Джеймс. Эммелина — полукровкой. Знакомая Лайлу фея-Мэри оказалась, как и он, магглорожденной. Рассказ чернокожей Доркас Лайл слушал с особым любопытством — всё-таки в родном Коукворте не было таких, как она. Предки Доркас переехали в Британию из Африки, спасаясь от магической войны, да так тут и остались. Ещё один мальчик отмалчивался, и Лайлу пришлось потеребить его, чтобы Римус рассказал, что его отец — волшебник, работает в Министерстве, в Отделе контроля магических популяций, а мать — маггла. Наконец, когда все наелись чем могли, тарелки опустели и директор начал серьёзную речь. Из неё Лайл запомнил, что местный лес — Запретный, и туда ходить нельзя и что колдовать в коридорах нельзя. — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. У старосты мистера Дирборна вырвался обречённый стон. Лайл хотел спросить, что такого страшного в школьном гимне, но директор продолжил: — Каждый поет на свой любимый мотив, — Из палочки Дамблдора вырвалась золотая лента, которая распалась на слова. — Итак, начали! Тут Лайл понял Карадока Дирборна — какофония воцарилась страшная: кто-то пел быстро, кто-то — медленно, одни — тихо, другие — громко. Лайл тоже пытался петь, но не выдержал и засмеялся — староста пел гимн на мотив «трёх слепых мышек». После гимна первокурсников повели в гостиную — вёл мистер Дирборн, а замыкала мисс Шафик. Следила, чтобы никто не отстал и не потерялся. Они прошли много коридоров, в том числе целых два тайных хода! А ещё Лайл впервые увидел движущиеся картины — нарисованные люди переговаривались между собой и показывали на группку первокурсников. Вообще-то, Лайл даже не знал, что живые картины существуют. Он тут же пристал с вопросами к старосте, тот пробормотал что-то вроде «Мерлин, почему он не хочет спать, как нормальные дети?!», но на вопросы честно ответил. Вскоре они добрались до портрета толстой женщины в платье из розового шелка. Не дожидаясь еë вопроса, староста бросил: — Честь и правда, — и портрет отодвинулся, пропуская всех в круглую уютную гостинную, заставленную мягкими креслами в ало-золотых тонах. Мисс Шафик пояснила, что для прохода в гостинную нужен пароль, который сообщается портрету Полной Дамы. Карадок Дирборн резко развернулся и заговорил: — Добро пожаловать на Гриффиндор! Я понимаю, что большинство из вас засыпают на ходу, — тут его взгляд остановился на Лайле. Мальчик улыбнулся и развёл руками — любопытно всегда было для него сильнее сна. — Так что основная информация завтра. Разбудим вас мы, старосты — Карадок Дирборн и Пенелопа Шафик. А теперь — спать! Мальчики идут за мной, девочки за мисс Шафик. Мистер Дирборн провёл всех в их комнату, каждый выбрал себе кровать (вип-места у окна заняли Блэк и Поттер, а Лайлу и Римусу достались места у входа, Питер расположился в серединке). Только оказавшись в кровати, Лайл понял насколько устал. Веки налились свинцом, и он мгновенно уснул. *** Утро началось с громкого стука в дверь и командного голоса старосты: — Подъем! Лайл устало потянулся — ужасно хотелось ещё чуть-чуть поспать — но тот же голос пообещал не вставших облить ледяной водой, и он тут же подорвался. Рядом вставали его однокурсники. Оказалось, Дирборн разбудил их немного раньше остальных, так что в гостиной пока никого не было, кроме него и второй старосты — мисс Пенелопы Шафик. Убедившись, что все первокурсники подошли, он начал свою речь: — Я рад приветствовать вас в Гриффиндоре. На нашем гербе изображен лев, самый храбрый из всех животных. Цвета факультета — алый и золотой. Общая гостиная располагается в Гриффиндорской башне. Принято говорить, что вы попали на лучший факультет Хогвартса. Но на деле каждый факультет хорош по-своему — и осознание этого — первый шаг к тому, чтобы жить в Хогвартсе мирно. В любом случае, вы на Гриффиндоре и вас есть с чем поздравить! Его заканчивали самые смелые и храбрые люди, такие как Дамблдор, наш директор, кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов, — тут староста резко вздохнул, кажется, выговорить все эти титулы было сложным испытанием для дыхалки. — Сэр Кэдоган, рыцарь при короле Альфреде Великом. Валерия Мириадд, сильнейший боевой маг своего времени, покорившая Гималаи, — Дирборн выдержал паузу, чтобы все прониклись величием своего факультета. — Наши главные ценности — храбрость и честность. Мы меньше всех обращаем внимание на этикет и прочие условности — вы можете обращаться и к нам, и к другим старшекурсникам просто по имени. Но при общении с другими факультетами нужно быть осторожнее — если не хотите нарваться на неприятности, конечно. Теперь о прозаичном: расписание вы получите на завтраке, время вернуться за учебниками у будет. О неприятном: к сожалению, в наше время вражда между факультетами Гриффиндор и Слизерин обострилась. Будьте готовы, особенно магглорожденные, к словесным баталиям и жестоким розыгрышам. Но в драки не встревать, честь факультета не позорить, если что бежать к нам, старостам. С Хаффлпаффом и Рейвенкло таких проблем нет, можно спокойно общаться. Хотя шутники и задиры есть везде, не обольщайтесь. Всё! Теперь шагом марш на завтрак! К слову, первую неделю вас везде провожаем мы, старосты, а потом надо начинать ориентироваться самим, — пока все стройной кучкой шли к Большому залу, Карадок продолжил: — При ориентировании в замке не смотрите на людей на портретах — они вечно бегают друг к другу в гости. Обращайте внимание на рамы, доспехи, какие-то приметные гобелены. Но если вы заблудились, можно спросить у портретов дорогу — они подскажут. Завтрак был попроще пира, но тоже очень вкусным. Наконец им раздали расписание. Второе сентября приходилось на четверг, а значит сегодня будет два зельеварения (вот Сев обрадуется!). Больше всего Лайл ждал чары, но они были только в понедельник, (невероятно долго!). Старосты проводили их до гостиной и к подземельям, где проводились занятия по зельям. Слизеринцы, с которыми у них было занятие, и гриффиндорцы расселись в разные стороны класса, а Лайл гордо прошествовал к Севу, ждавшему его. Профессор Слизнорт начал урок с техники безопасности и мотивирующей речи, а потом они варили зелье от фурункулов. Сначала всё шло хорошо, Сев даже шёпотом стал рассказывать, на что влияют разные компоненты зелья, но когда Лайл добавил иглы дикобраза, всё вокруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Сев молниеносно оттолкнул его от расплавившегося котла, но сам не успел отбежать и зелье попало на его руки и лицо, вызывая страшные красные волдыри. — Болван! Иглы дикобраза надо добавлять ПОСЛЕ того, как сняли котел с огня! — прошипел он. Профессор отреагировал быстро — взмахом палочки уничтожил бурлящее варево, осмотрел Сева, потом накинул какое-то заклинание на все остальные котлы и вывел класс в коридор: — Дети, ждите пока здесь: я поставил заклинание Стазиса на все ваши котлы, поэтому вы сможете вернуться к приготовлению зелий через пятнадцать минут, когда я вернусь. А пока я должен отвести мистера Снейпа в больничное крыло. Лайл в ужасе зажмурился. Он был виноват, очень виноват перед Севом! Мало того, что друг пострадал из-за него, так он ещё и испортил их общее зелье, а Сев сам бы никогда не допустил подобной ошибки! Что подумает учитель?.. Мучимый подобными мыслями, Лайл никак не отреагировал на язвительную фразу Мальсибера: — Вот что значит работать рядом с грязнокровкой на занятии! Когда профессор Слизнорт вернулся, Лайл сразу бросился к нему: — Это я виноват во всём! Сев, Северус просто не успел меня остановить! Я не специально, но это моя ошибка, накажите только меня! — на одном дыхании протараторил он. — Успокойтесь, мистер Эванс, — слегка удивленно ответил ему профессор. — На моей практике ученики совершали и более страшные ошибки. Но если вы настаиваете на наказании, то можете прийти ко мне сегодня в шесть вечера на отработку: приготовите ещё раз испорченное вами зелье. А пока ребята доваривают свои зелья, вашей задачей будет переписать рецепт столько раз, сколько успеете. — Да, сэр! — улыбнулся Лайл. И мельком взглянув на удивленного Мальсибера, сел переписывать рецепт. Оказалось, он очень глупо ошибся, банально проскочив две строчки в рецепте. Две иглы дикобраза следовало добавлять мало того что после рогатых слизняков, так ещё и через сорок минут после снятия зелья с огня! Лайл густо покраснел от стыда и вины перед Севом. Сразу после того как прозвенел звонок с последнего занятия по зельям и их встретили старосты, он попросился в больничное крыло навестить друга. Карадок уточнил у Пенелопы, сможет ли она в одиночку показать первокурсникам замок, и строго предупредил: — Тогда останешься без экскурсии. — Хорошо, — кивнул Лайл. Об экскурсии можно было попросить и Гила Олливандера. Когда они подошли к больничному крылу, Северуса уже собирались выпускать. — Сев! — взволновано заговорил Лайл. — Ты в порядке? — В полном, — улыбнулся друг. — Меня уже вылечили, для волшебников подобное — ерунда. Но в следующий раз ты меня будешь о каждом чихе на зельях предупреждать. Сев уже примерно ориентировался в замке, поэтому они довольно легко дошли до библиотеки. Лайл сразу сел писать письма родителям и Туни. Рассказав о поступлении и первых занятиях, он закидал всех вопросами, хотя они расстались совсем недавно. Для Лайла это было проявлением любви. После они отправились в совятню, до которой добраться было уже гораздо сложнее, но благодаря портретам и старшекурсникам всё-таки получилось. Лайл отправил свои письма и заметил, что Сев тоже отправил два письма. После они вернулись в библиотеку и начали заниматься. У обоих энтузиазм зашкаливал — ведь они теперь в настоящей школе магии! Правда, сначала Сев строго спросил с Лайла все этапы приготовления зелья от фурункулов и только убедившись, что друг всё запомнил и всё осознал, уткнулся в книжку со страшным названием «Сильнейшие яды и противоядия от них». Сам Лайл, недолго думая, схватил книжку по практике магии. В начале там приводились советы молодым волшебникам, и Лайл узнал, что, во-первых, надо долго учиться чувствовать свою палочку и ловко пользоваться ей (малейшая ошибка, и вместо того, чтобы подвинуть шкаф в угол, ты будешь им раздавлен), во-вторых, очень рекомендуется изучить латынь, староанглийский, валлийский, корнский и гэльский языки, особенно их старые варианты. Это нужно было, чтобы понимать суть колдовства. Как с машиной — провел для себя аналог Лайл. Можно управлять и не зная её устройства, но если знаешь, то понимаешь что и для чего нужно, где ты ошибся и как поменять действия, чтобы добиться максимальной эффективности. Впрочем, долго познавать мир чародейства не удалось: нужно было к шести идти на отработку. Туда его отвел подошедший к библиотеке Карадок. По дороге он отчитал его за получение отработки в первый же день учебы (хорошо, не первого сентября!) и пожелал удачи. А потом Лайл варил зелье самостоятельно. У него всё почти получилось! Запах немного отличался от необходимого, да и оттенок зелья был другим. Но профессор Слизнорт его похвалил и даже добавил один балл Гриффиндору. Потом он разобрал ошибки Лайла: мальчик в основном немного рано добавлял ингредиенты. Вернулся Лайл к девяти, за час до отбоя и посвятил оставшееся время болтанию с Мэри и другими девочками. Римус и Питер были с Поттером и Блэком, а с теми отношения у Лайла не сложились. Второй учебный день в Хогвартсе выдался насыщенным: было целых три разных пары. Профессор трансфигурации была очень строга, но сразу дала им практическое задание: нужно было превратить спичку в иголку. Тут Лайл понял важность совета из книги про языки. Заклинание у него во вторую часть пары таки получилось, но не до конца: то спичка заострялась, оставаясь деревянной, то приобретала серебристый оттенок, будучи обычной спичкой, то серебрилась частично. Лайл не мог понять, почему это происходит. Но профессор Макгонагалл всё равно была очень довольна: она добавила десять баллов и показала всему классу результаты его заклинаний. Ещё получилось заострить и посеребрить спичку у Мальсибера и Поттера. Гриффиндор всё равно лидировал по количеству успехов, так что Лайл даже не слишком обиделся на то, что результат Мальсибера был ближе к правильному. Потом был уход за магическими существами с профессором Кеттлберном. На нем изучали классификацию по уровню опасности тварей и технику безопасности. А вот на травологии профессор Спраут сразу вывела их в теплицу и рассказывала про растения в теплице, подписанной номером один. Они были волшебные, но не очень интересные. Больше похожи на обычные травы. После уроков Гил показал им с Севом замок. Они хорошо провели время, болтая о секретах магии и замка. Обратно Лайл шёл один, уже запомнив дорогу к общежитию. Он не ожидал ничего плохого после такого хорошего дня, но это, разумеется, произошло. Он наткнулся на Мальсибера с компанией. Разумеется, слизеринец, не мог пройти мимо. Между ними завязалась перепалка, и всё бы ничего, но он потребовал не общаться с Севом: — Ты позоришь и его, и наш факультет, грязнокровка! Гриффиндорец, тем более, такой как ты, не может дружить с учеником Слизерина! — А мне всё равно! Пока Сев согласен быть со мной, я не уйду первый! Мы друзья, а друзья не бросают друг друга! Тут Мальсибер взмахнул палочкой и воскликнул: — Локомотор виббли! И Лайл упал. Ноги стали словно ватные, он их почти не чувствовал. — Видишь, грязнокровка? — тихо, на грани слышимости произнёс Мальсибер, склонившийся над ним. — Если бы ты хоть что-то знал о нашем мире, я бы тебя так не подловил. А теперь полежи, подумай над моими словами, — и слизеринцы ушли. Только светловолосый мальчик с мягкими чертами (кажется, Эйвери) оглянулся немного неуверенно. А Лайл остался лежать на холодном полу. Он понемногу на руках, волоча ноги, выбрался на более видное место, но ходить не получалось. Он даже не знал, сможет ли ходить теперь. Это было очень страшно. В конце концов Лайл не выдаржал и громко-громко закричал: — Помогите! Помогите! Он не знал, сколько так пролежал на холодном полу замка, не чувствуя ног, но его всё-таки нашли. Подошел довольно высокий старшекурсник в очках: — Эй! Что с тобой, мелкий? — Я не знаю, — испуганно попытался объяснить Лайл. — На меня наложили какое-то заклятие слизеринцы, и я теперь не могу ходить! — Посмотрим… — задумчиво пробормотал старшекурсник и замахал над ним волшебной палочкой. — Да это же просто ватноножное! Ерунда! Малыш, ты простую финиту не можешь наколдовать, что ли? Фините инкантатем! — и Лайл почувствовал, что может снова ходить. — Спасибо! — поднялся он. — Нет проблем. Идем, провожу тебя до гостинной твоего факультета, чтобы снова ни на что не нарвался. Заодно сделаю втык Дирборну. Я — Эдгар Боунс, староста Райвенкло. — Спасибо! Меня зовут Лайлен Эванс, я первокурсник Гриффиндора! — Заметно, — улыбнулся Эдгар. Встретившись Карадоком, Эдгар Боунс, поздоровавшись, сразу же заявил: — Почему у тебя перваши простейшей финиты не знают? Тут мелкий валялся с ватноножным и ничего сделать не мог! Непорядок, господин староста Гриффиндора! — Потому что, Мерлин вас побери, сейчас третье сентября! Вот как, как кто-то умудрился вляпаться в передрягу на ВТОРОЙ день учебы?! Ладно, спасибо, Боунс. — Сочтемся. Попрощавшись со старостой Райвенкло, Карадок обратился в Лайлу: — Ну и что с тобой приключилось, герой? — Я встретил по дороге слизеринцев, Мальсибера и его друзей. Мы ещё в поезде поцапались немножко, они не любят магглорожденных, как я. А теперь они пытались заставить меня перестать дружить с Севом. Я отказался. — Сев — это первокурсник-полукровка со Слизерина? Неудивительно, что на тебя взъелись. Вам действительно стоит поменьше общаться. Гриффиндорец и слизеринец не могут быть друзьями. — Мы друзья, и это не изменится, — твердо ответил Лайл. Было обидно, что даже Карадок, который ему очень понравился, не понимает очевидного. — Мы дружим с детства, и что нам теперь, рассориться только из-за того, что он носит зеленую мантию, а я красную?! — Ну, смотри. В любом случае, вам придется трудно. — И пускай! Я всем докажу, что имею право дружить с Севом. Кстати, Карадок, научи меня этой фините! Пожалуйста! — Научу, естественно. Я и так планировал это, на выходных. Ты просто оказался чемпионом по нахождению проблем, и вляпался раньше! — И Мэри можешь тоже научить? Она, как я, магглорожденная, и тоже не должна знать финиту. — Всех научу. Думаешь, ты один такой избранный? — усмехнулся Карадок. — Ладно, беги готовиться ко сну. Полчаса до отбоя, а день у тебя был насыщенный. — Ага. Спасибо! *** В субботу утром Карадок опять собрал всех первокурсников и объявил, что будет учить всех желающих отменяющему заклинанию — Фините инкантатем. Учиться захотели трое: сам Лайл, Мэри и Римус. Староста отвел их в свободный кабинет, и они стали отрабатывать: сначала только движение палочки, потом произношение. И только когда их учитель убедился, что все всё делают правильно, он разрешил попытаться заклинание сотворить. Учились они на партах: Карадок перекрашивал их, а Лайл, Мэри и Римус пытались отменить волшебство. У Лайла получилось почти сразу, Мэри и Римус немного позже, но тоже справились. Потом на них накладывали заклятия роста рогов, а ребята пытались скинуть его уже с себя. — И, для самых шустрых любителей вляпаться в истории! — Карадок посмотрел на Лайла. — Силенцио! Таранталлегра! Ноги Лайла пустились в пляс без его воли, а когда он (с большим трудом) взмахнул палочкой, чтобы отменить чужое заклинание, выяснилось, что говорить не получается. Свалилось чувство беспомощности: одно из заклинаний явно делало его немым. Без слов применять финиту он не умел. Так что пришлось молча танцевать, пока, через пять минут, староста не сжалился и не напомнил Мэри и Римусу, что они могут помочь товарищу. Мэри встрепенулась и неуверенно произнесла: — Фините инкантатем! — Теперь, надеюсь, все поняли, что выученное вами заклятие — не панацея. Есть заклятие немоты — Силенцио, а невербально вы колдовать не умеете. Да и танцуя под таранталлегрой трудно воспроизвести движение палочкой. Так что по пустынным коридорам в одиночку ходите с осторожностью! — Поняли! После того, как на выходных Лайл разучил своё первое заклинание, он облазил все окрестности Хогвартса вместе с Севом. Вокруг школы было много всего интересного: поле для местной игры — квиддича, — домик добродушного лесника с грядками, на которых росли огромные тыквы, бездонное черное озеро (они плыли по нему первого сентября), где иногда можно было увидеть щупальца гигантского кальмара, небольшая речка и, конечно, Запретный лес, куда нельзя было ходить. В воскресенье он получил письма от родителей и Туни, и написал ответ. Так незаметно наступил понедельник. Историю магии вел наискучнейший призрак, и это было жутко скучно! Большую часть пары Лайл продремал. А вот потом были чары! Правда, они совсем не колдовали. Профессор Флитвик объяснил, что нужно сначала разработать руки, поэтому они выполняли упражнения с палочкой. На следующий день удалось познакомиться с последним неизвестным предметом — ЗоТИ. Защиту от темных искусств вёл отставной аврор, профессор Лангарм. Он обрисовал опасности мира магии: дикие звери, темные твари и черные и не очень волшебники. И сразу научил их заклинанию, вызывающему авроров: — Не бойтесь, — усмехнулся он. — Сейчас удачным волшебством вы не вызовите боевую группу. Я экранировал наш класс специальным заклинанием. Кстати, так может поступить и преступник, так что дальше мы будем учиться, учиться и ещё раз учиться защищать себя! *** Первого ноября Лайл проснулся рано, поэтому успел сделать «тренировку движений палочкой», которой их научил профессор Флитвик на чарах. Обычно он делал её вечером, потому что не получалось встать утром заранее, но не сегодня! Даже несмотря на то, что Хэллоуинский пир затянулся, сейчас Лайл был полон энергии! Ещё бы! Сегодня они пройдут первое заклинание на чарах! Конечно, он уже знал финиту и протего, которые пришлось разучить, чтобы защищаться от нападок Мальсибера и его приятелей, вполне сносно колдовал на трансфигурации, да и почти закончил изучение таранталлегры и риктусемпры (у него созрел план мести ещё когда Карадок наложил на него связку из силенцио и таранталлегры, только силенцио пришлось заменить чарами щекотки, заклятие немоты было слишком сложным для первокурсника), но первые чары, на которых они будут творить магию — это другое! Это как признание его собственных сил. Он уже многому научился: начал изучать латынь и староанглийский, каждый день тренировался с палочкой, выполняя показанные профессором Флитвиком упражнения и очень старался, впитывая знания как губка. И теперь начнется настоящая, серьёзная учеба волшебника. На занятии профессор Флитвик сначала перемешал всех, чтобы меньше отвлекались на соседов по парте, и Лайлу пришлось покинуть уютное место рядом с Севом. Его пересадили на первую парту рядом с тихим мальчиком из Слизерина, который не был постоянно рядом с Мальсибером, поэтому Лайл его не запомнил. Вернее, он помнил, что его распределяли последним, худенький мальчик-аристократ… Как же его? Уи… Уиллоу? Уиллоус? Нет… Ну, Лайл решил не переживать по этому поводу и познакомиться позже. Быть может, он не такой засранец, как Мальсибер. А пока настало время изучать заклинание! Они проходили левитационные чары — вингАрдиум левиОса. Как обычно при изучении заклинаний, отработали движение палочкой и начали пробовать. У Лайла сначала перо дернулось и упало, но со второго раза он внимательнее поддерживал «магический поток» и перо полетело, двигаясь по приказу волшебной палочки. Это было просто волшебно! И гораздо легче, чем когда он левитировал предметы в детстве, без палочки. Профессор Флитвик очень обрадовался успеху своего ученика и наградил его десятью баллами. Дальше Лайл развлекался, заставляя перо выделывать кульбиты в воздухе и посматривал на своего соседа по парте. У него почему-то не получалось выполнить заклинание. Хотя он точно произносил всё правильно и делал правильный взмах палочкой. К концу занятия у большинства всё получилось, но его сосед по парте всё ещё не справился. Впрочем, он остался таким же спокойным, как и в начале занятия — кажется, его совсем не расстроила неудача. — Привет! — на пробу начал беседу Лайл. — Меня зовут Лайлен Эванс. Не напомнишь своё имя? Слизеринец бросил короткий взгляд на него и молча продолжил собираться. Кажется, он не считал себя должным представляться магглорожденному гриффиндорцу. Лайл пожал плечами и начал тоже собираться. Но тут как назло мимо проходили Поттер и Блэк, и они, разумеется, не могли просто пройти мимо: — Не отвечаешь, Уилкис? — о, так его зовут Уилкис? Лайл сделал себе мысленную заметку. — Тебе стоило бы быть повежливее с магглокровкой, который колдует лучше тебя! Кстати, ты, случайно, не сквиб? — тут парни насмешливо заржали. — Прекратите! — возмутился Лайл. — Как будто у вас всё получается с первого раза! Но его прервал Уилкис, коротко бросивший: — Не нужно, Эванс. После чего он спокойно вышел из класса, оставив гриффиндорцев. *** Настало время мести. Лайл был исполнен самых вредительных намерений: его откровенно достали заклятья исподтишка и словесные перепалки. Конечно, все заклятия снимались финитой, а в словесный перепалках Лайл не оставался в стороне, отвечая маггловскими словечками, которые оппонент не понимал и иногда даже принимал за странные заклинания. Больше вреда было от Поттера и Блэка с компанией: те уже несколько раз отправляли Сева и его самого, если он вмешивался, на больничную койку. Но тем доставалось в ответ от Сева, а вот слизеринцы ходили безнаказанными. Да и всё равно всё это уже порядком достало, и вечное «грязнокровка» из уст Мальсибера бесило: это было оскорбление всей его семье, а свою семью Лайл любил. Подловить Мальсибера, когда тот один возвращался из библиотеки, удалось довольно легко. Лайл вышел и сначала выкрикнул несколько слов, не имеющих отношения к волшебству со взмахом палочкой, а после молниеносно выкрикнул: — Таранталлегра! Риктусемпра! Всё получилось: ноги Мальсибера пустились в пляс, а сам он бешено захохотал, конвульсивно содрогаясь. Вскоре на помощь пришел Эйвери, быстро воскликнувший: — Фините инкантатем! Эванс, ты сумасшедший?! Он же мог задохнуться! — Когда вы проклинали меня, вам как-то не было до этого дела! Тут очухался Мальсибер, зло прошипевший: — Поганый грязнокровка! Выучил пару трюков и уже горд? И Лайл выдал то, что уже давно хотел сказать: — Это кто ещё тут грязнокровка! У меня хотя бы нормальные родители, безо всяких болезней и проблем с головой! А вот у тебя, судя по воспитанию, родители — какие-то сумасшедшие и преступники! Впрочем, неудивительно: вы же со своим сдвигом на чистоте крови, наверное, все на близких родственниках женитесь, вот и получаетесь двинутыми! — Это оскорбление моей семьи, — ледяным тоном ответил Мальсибер. — Я, Элмер Мальсибер из рода Мальсибер, вызываю тебя на дуэль, Лайлен Эванс! — Я, — тут Лайл немного замялся, думая, как себя назвать. — Лайлен Эванс из семьи Эванс, принимаю вызов! — Моим секундантом будет Эван Розье из рода Розье, — к тому времени вокруг их криков уже собралось полкурса, поэтому Розье был рядом и принял решение Мальсибера. — Моим секундантом… Будет Северус Снейп из семьи Снейпов? Из рода Принц? — Лайл уже понял, что фразы для вызова на дуэль особые, принятые всеми, но ему сложно было приспособится к правилам, которые он не знал. — Я согласен, — ответил Сев, тоже подошедший к месту происшествия. Дальше воцарилась тишина, и Лайл понял, что время и место должен выбрать он. — Завтра, в то же время. На восьмом этаже, около заброшенного кабинета, — проговорил он. До завтра будет возможность подготовиться, а на восьмом этаже их не засекут преподаватели. Что-то ему подсказывало, что взрослые не обрадуются дуэли между первокурсниками. — Дуэль будет на палочках, — предупредил Мальсибер. Тут Лайл почувствовал вспышку магии. Казалось, сама магия засвидетельствовала их обещание. — Ребят, вы же в курсе, что дуэли вне дуэльного клуба в Хогвартсе запрещены? — неуверенно заметил Эйвери. — Надеюсь, все присутствующие, — Мальсибер окинул других учеников взглядом. — Понимают серьёзность наших намерений и не проболтаются. — Кто тут проболтается? — рассмеялся Поттер. — Ни за что не буду мешать дуэли между великим аристократом Мальсибером и магглокровкой! *** — Ты куда? — спросил его Сев после всего произошедшего. — В библиотеку. Надеюсь там найдется дуэльный кодекс. А то я еле врубился, что там Мальсибер имел в виду. Похоже, мы заварили какую-то серьёзную кашу… — Да уж, не поспоришь. Ты как вообще сражаться собрался, зная только финиту, таранталлегру, риктусемпру, протего и левиосу? — Эм, об этом я подумаю после того, как пойму хотя бы что к чему в дуэлях… Code Duello нашелся легко и состоял всего из двадцати шести пунктов. Лайл разобрался, кто кого вызывает и что происходит на дуэли, а также как приветствовать противника и что если дерутся до первой крови, то после ранения виноватая сторона (то есть он) должен принести свои извинения, если не хочет, чтобы дело дошло до кровной вражды. Впрочем, если удачный удар нанесет он, то Мальсиберу ничего не останется, кроме как признать свою неправоту относительно Лайла. А ещё он похихикал над тем, что на дуэль вызывают только равные равных. Великий аристократ Элмер Мальсибер действительно признал равным грязнокровку своим вызовом. Сев его веселья не понял и пояснил: — Он всегда признавал тебя равным. Соперником. Элмера бесит, что ты делаешь огромные успехи в магии, совсем ненамного отставая от него, который обучался с детства. *** К семи вечера следующего дня Лайл и Сев поднялись на восьмой этаж, пересеклись там с Мальсибером и Розье и отправились к дальнему заброшенному кабинету. Там секунданты отмерили расстояние между дуэлянтами и Розье по кодексу спросил: — Желает ли Лайлен Эванс принести извинения? — Нет, — ответил Лайл. — Желает ли Элмер Мальсибер простить оскорбление, нанесенное ему? — спросил Сев. — Нет, — так же лаконично ответил Мальсибер. Розье объявил начало дуэли и они отсалютовали друг другу палочками. Лайл начал первый, колдуя серию из разученного вчера «Люмос Максима», риктусемпры и таранталлегры. Первый был призван ослепить противника, чтобы он не успел поставить щит, а следующие два должны были лишить его возможности сражаться. Но Мальсибер всё-таки смог поставить щит и следующим заклинанием пробил щит не ожидавшего такого Лайла и нанес ему глубокую кровоточащую царапину на руку с палочкой. Удерживать палочку стало невозможным, и Лайл понял, что проиграл в этой невероятно короткой дуэли. Он, как положено, опустился на одно колено и принес официальные извинения: — Я прошу прощения за нанесенное мной оскорбление. Признаю, что слова мои — ложь от первого до последнего слова. Мальсибер подошёл к нему и коснулся палочкой правого плеча: — Я сохраняю тебе жизнь. Извинения приняты, Лайлен Эванс. *** — Я понял, профессор Макгонагалл. До свидания. Карадок Дирборн вышел из кабинета декана. Староста был весьма раздосадованным: призвать профессора помочь не получилось. Кажется, она не видела в «детских играх» никакой проблемы. А проблема была. Первый курс Гриффиндора и Слизерина совсем вышел из берегов. И главными виновными были, к сожалению, его подопечные. Нет, девочки вели себя образцово, но вот мальчишки… Самым нормальным из них был магглорожденный Лайлен Эванс. Он был любопытным и милым мальчишкой, встревающим в неприятности исключительно из-за задевающих его слизеринцев или защищая своего друга от гриффиндорцев. А вот Поттер и Блэк, чистокровные засранцы, устроили настоящую травлю полукровки-слизеринца Снейпа, не раз уже отправив его, а иногда его с Лайлом, если тот вмешивался, в больничное крыло. Карадок мог только отчитывать их да снимать немного баллов, но всё это на шайку «Мародёров», как они себя называли, действовало ровно никак. Между факультетами всегда была вражда, но обычно она ограничивалась детскими шалостями да словесными пикировками. А здесь разворачивалась полномасштабная война. Причем на три фронта: слизеринцы против гриффиндорцев, Снейп с Лайлом против гриффиндорцев и Лайл со Снейпом против слизеринцев. Слизеринцы, чтоб их, всё-таки держались в рамках приличий, ограничиваясь иногда жестокими, но всего лишь розыгрышами, снимающимися простой финитой и не отправляющих в больничное крыло. Хотя вот, последний случай был подозрительным: мадам Помфри сообщила, что Лайл обратился в больничное крыло со страшной раной на правой руке. Конечно, вылечили это быстро, но Карадок решил пообщаться с Малфоем. Возможно, удастся урезонить хотя бы слизеринцев. В конце концов, Лайл вполне достойный магглорожденный даже по их меркам, и аристократам совсем не выгодно настраивать против себя перспективного ребенка, которого можно будет взять под вассалитет. Конечно, если всё получится, Лайл окончательно перейдет во враги «Мародерам», но может, оно и к лучшему: встретив достойный ответ, они хоть будут осторожнее. А уж защитить мальчишку от собственных хулиганов он сможет. И всё-таки, Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю — та ещё проблема… Эх, если бы декан хоть письма написала их родителям! Но нет, придется справляться своими силами. Как же проблемно… *** — Чего это ты перестал чуть что задирать Эванса? — спросил Хьюберт. — Хочу к нему присмотреться, — задумчиво ответил Элмер. — Может из него выйдет толк. Правила-то дуэли он разузнал, и неплохо себя показал. Да и в целом… — Да и в целом талантливый маг выйдет, — насмешливо рассмеялся Эван. — Не переживай, Хью, ему просто Малфой мозги прополоскал, как узнал, что Эванс в больничном крыле с раной от фамильной модификации заклятья невидимого хлыста Мальсиберов оказался. *** Следующая ссора с Мальсибером каким-то непостижимым образом свелась к соревнованию, кто быстрее выучит неизвестное заклятие. Судьей оказался аж целый Люциус Малфой — семикурсник и староста школы. Он же выдал им учебники с описанием заклятия «Джеминио», удваивающего предметы. Обычно на изучение заклинания требовалось несколько часов, но соперник ещё тоже не справился, так что Лайл с азартом принялся за дело. Он будет первым! Первым успел удачно раздвоить пергамент успел всё-таки Мальсибер, а Лайл отстал на полчаса. Было обидно, но мистер Малфой похвалил их обоих, растрепав им волосы, так что пришлось примириться с действительностью. И отправиться учиться дальше — в следующий раз он не проиграет! *** Время шло, прошли рождественские каникулы, на которых Лайл наконец-то увиделся с сестрой и родителями. Он жутко соскучился. Всё-таки письма не могут заменить живое общение. Сестра активно училась, хотя до выпуска из средней школы ей было ещё три года. Ещё она прочитала книгу Гила про взаимодействие магии и маггловской техники, и теперь активно расспрашивала Лайла про заклинания. У неё появилась идея как-нибудь придумать самолёт с магической составляющей. Они с Туни вообще много разговаривали, слепили снеговичка из выпавшего снега, читали вместе и делились планами. Каникулы пролетели как миг. Так же быстро пролетело время до мая. — Идиоты! Кретины! — громыхал голос Карадока в гостинной. Лайл порадовался, что отчитывают не его, а шайку Мародеров. — Какого Мордреда вы творите?! Совсем берега потеряли?! Перегрин Уилкис в больнице! Почему я узнаю от старост Слизерина, что практически покалечили ребенка, который рисовал руны для их команды по квиддичу?! Вы практически объявили войну Слизерину, — Карадок выдохнул и окинул компанию ледяным взглядом. — С последствиями будете разбираться сами. Я передам официальные извинения слизеринцам. Лайл слыша всю эту историю про Уилкиса, даже пожалел парня: он был не слишком талантлив в магии, поэтому, наверное, Поттер и Блэк выбрали его жертвой для своих дурацких шуточек. Зато, похоже, у него был талант к рунологии, раз Карадок сказал, что он делал что-то для факультета. Джеймс и Сириус были в общем-то неплохими парнями, но Лайлу не нравилась их привычка «шутить» над теми, кто был слабее их, особенно над слизеринцами. Сириус желал доказать, что он не такой, как остальные Блэки, которые испокон веков учились на Слизерине. Поэтому он цеплялся к Уилкису и Севу (на Мальсибера с компанией нападать кишка тонка). Лайлу тоже доставалось за компанию, ещё до того, как он начал нормально общаться с Мальсибером, за дружбу с Северусом. А уж после… Они тогда как с цепи сорвались, насмехаясь над «слизнячей подстилкой». К счастью, за Лайла вступились старосты — Карадок не допустил травли на факультете. Но, в общем, насчет своих товарищей по факультету Лайл иллюзий не питал, хотя иногда они и могли быть нормальными. Учитывая историю с Уилкисом, Лайл ожидал чего-то от слизеринцев. Но не ожидал увидеть бессознательного Питера Петтигрю, левитируемого Мальсибером в компании не только Эйвери и Розье, но и Сева. — Стойте! — закричал он. — Вы что делаете? — Не твоё дело, Эванс, — ответил Мальсибер. — Это вопрос только между нами и Блэком, Поттером и Петтигрю с Люпином. Лайл поднял открытые ладони в знак мира: — Я понимаю. Но Питер ни в чем не виноват, он просто связался не с той компанией. Мстить надо Поттеру и Блэку. — Мы прекрасно это понимаем. Он, — Мальсибер указал на Питера. — Приманка. — Вы как-то слишком сурово подошли к «мести». Питер может пострадать. — Сам виноват, нужно уметь выбирать компанию. Лайл замер и задумался. Питера надо было выручать: тихий и незаметный мальчик не заслуживал оказаться под перекрестным огнем противоборствующих факультетов. Тем не менее, ему не хотелось также ссориться со слизеринцами (тем более, что Сев был с ними). Он дорожил изменившимися отношениями с Мальсибером: веселые соревнования по освоению заклинаний Лайлу нравились, особенно в сравнении с обидными розыгрышами и обзывательствами. Он ради таких отношений даже пошёл на уступки, не напоминал компании про провокации, которые они устроили и позволил начать всё с чистого листа. — Что вы хотите сделать? — спросил, наконец, Лайл. — Не твоё дело. Что нам, всему Хогвартсу о наших планах рассказывать? — вызверился Мальсибер. — Лайл… — вмешался Сев. — Пожалуйста, не вмешивайся. Ничего страшного с Петтигрю не случится. И ты же признаёшь наше право на месть? — Признаю. Но дайте мне пойти с вами. Я не буду мешать, только прикрою и выведу Питера из опасной зоны. А если не согласитесь, я пойду к учителям. — Ладно, — махнул рукой Мальсибер. — Если тебе так хочется неприятностей, иди. Но палочку отдашь мне. Я не собираюсь держать вооруженного противника за спиной. — Хорошо, — наверное, требование Мальсибера должно было отговорить Лайла от его идеи, но нет. Потеря палочки была для него не так уж страшна: он всё ещё помнил, как в детстве колдовал без палочки, сырой стихийной магией. — Держи. — Лайл передал палочку. И они начали спускаться в подземелья. Удивительно, но больше они ни на кого не натолкнулись: шли какими-то окольными тропами и тайными ходами. Даже странно, что он так легко заметил компанию. Как будто специально, но в чём был смысл, Лайл не понял. Наконец они добрались до какого-то небольшого зала, которым оканчивался расширившийся коридор. Сев передал слизеринцам склянки с каким-то зельем. Потом вытащил ещё зелья, две склянки отдав Лайлу. — Когда подойдут Блэк с Поттером или Блэк, Поттер и Люпин, мы распылим одно зелье. Оно не навредит им, но они будут какое-то время видеть кошмары наяву и создастся впечатление алкогольного опьянения. Так они не выберутся из этого подземелья сразу, а это запрещенная зона, потому что кабинеты заброшены. Грифы не пострадают, но с отработок не вылезут до конца года, да и родителям напишут, — объяснил он. — Зелья, что я тебе дал, — антидот. Так ни ты, ни Петтигрю не пострадаете и спокойно выберетесь. Мы на какое-то время останемся, чтобы всё проконтролировать, но к приходу учителей останутся только они. — Понял, — кивнул Лайл. Сев и Хьюберт Эйвери ушли вперед, видимо, следить. Мальсибер и Розье остались. Сам Лайл с любопытством оглядывался, не забывая, впрочем, приглядывать за спящим Питером. Интересно, что от одной стены чувствовалась магия. Вроде защитная, что-то подобное чувствовалось от палочек в магазине Олливандера. Но что там было — непонятно. Заметив любопытство Лайла, к нему подошёл Мальсибер: — Что ты там вынюхиваешь? — Тут чувствуется колдовство, вот мне и интересно, что там. Вроде простая стена, а выходит, кто-то зачем-то её заколдовал. — Хм, — задумался Мальсибер и проговорил несколько слов на латыни. — Да, там и правда какие-то защитные чары. Возможно, чей-то тайник. А у тебя неплохая чувствительность к магии, — он смерил Лайла странным взглядом. — А можешь определить, как давно здесь колдовали? — Давно. Думаю, если это был ученик, то он уже давно окончил Хогвартс. — А ты крут. Я пока такое даже с помощью заклинаний повторить не могу. Ты точно магглорожденный? — Ну, родители у меня абсолютно точно обычные люди, — пожал плечами Лайл. — Ты можешь быть потомком сквиба… Попроси родителей вспомнить семейную историю, может, найдешь родственников в мире магии. — Хорошо. Это может быть интересно. Тут Мальсибер встрепенулся и отправил его к Питеру. Видимо, Сев или Эйвери подали сигнал. Вскоре появились Блэк, Поттер и Люпин. Действительно не стали бросать товарища. Хотя умнее было бы сказать учителям. Розье и Мальсибер распылили по комнате зелье Сева, Лайл быстро принял противоядие и влил его в всё ещё спящего Питера. Потом он ушёл, таща с собой Петтигрю. Силёнок без палочки хватило только облегчить вес товарища, но и так он успешно добрался до больничного крыла. Объяснил мадам Помфри, что нашёл бессознательного товарища на первом этаже, мимо которого проходил. Она поколдовала над ним и быстро выяснила, что на нем всего лишь сонные чары. Так здоровый Питер и Лайл вернулись в гостиную Гриффиндора. Дальше всё пошло по плану слизеринцев: гриффиндорцев нашли «пьяными» в запрещённой зоне подземелий. Разбор полётов был страшный: Гриффиндор потерял сто двадцать баллов на троих, мальчишкам назначили отработки и написали их родителям. И это несмотря на то, что старосты всё-таки вступились за них, догадываясь, что это был ответный «розыгрыш» слизеринцев. У Питера прямо во время ужина в Большом зале волосы перекрасились в синее и выросли рога. Все решили, что это отложенное колдовство, и так «выяснилось», почему Петтигрю потерял сознание на первом этаже. Лайл восхитился коварством слизеринцев — всем отомстили, и концы в воду. В конце дня Мальсибер вернул Лайлу палочку, и они договорились, что когда шумиха вокруг подземелий уляжется, попробуют вскрыть найденный Лайлом тайник. Правда, в этом году ничего не вышло: сначала преподаватели коршунами следили за первокурсниками, а потом начались ОНИ — экзамены. К счастью, Лайл всегда ответственно относился к учебе, так что долгов и хвостов у него не было и он был более-менее готов. Сидя в купе поезда в компании слизеринцев, Лайл подумал, как же всё изменилось: на пути в Хогвартс в этом купе он столкнулся только с насмешками и презрением, а теперь вот ничего, болтает. И даже Уилкис, выпущенный из больницы только к экзаменам, спокойно отнесся к Лайлу. Дело было только в том, что он продемонстрировал уважение к законам чистокровных или в его открывшихся способностях? Раз Мальсибер подумал, что он может оказаться не магглорожденным? — Я на каникулах поищу заклинания, чтобы снять защитные чары с тайника, — пообещал Мальсибер. — И в следующем году попробуем открыть его. — А можешь мне тоже прислать эти заклинания? Пожалуйста! — Лайл сразу как услышал слово «заклинания» сделал стойку. Ему были очень интересны чары. — Ты же всё равно не сможешь их попробовать, — ответил ему Мальсибер. Потом он как будто задумался и кивнул, решив что-то. — Лучше… Как ты смотришь на то, чтобы провести неделю в середине каникул у меня в гостях. Обещаю, что ни я, ни моя семья не причинит тебе вреда. — Исключительно положительно! Спасибо! — И это… Извини, что я так резко реагировал на тебя в начале года. Я был не прав. — Принято, — улыбнулся Лайл. Его душа пела.