Дом на третьей улице

Для меня это было ново. Видеться, встречаться, проводить время с одной и той же девушкой. И при этом не спать с ней. Потому что я жила в общаге, и у меня в комнате постоянно находилась соседка. Поэтому даже какие-то тактильные контакты были почти не осуществимы. Я не скрывала свою ориентацию, но и не кричала о ней во всеуслышание. А моя соседка не была из числа тех, с кем бы я хотела этим делиться. Нет, конечно, я могла ей пригрозить и все такое, но она дружила с дочерью декана, а рисковать своим будущим из-за этого я не собиралась. Поэтому с Соней мы либо проводили время где-то вне стен общаги, либо в комнате, но тогда мы могли только слушать музыку, смотреть кино и… незаметно держаться за руки. И мне нравилось все это. Мне действительно нравилась она. Я понимала, что сожалею о том, что мне приходится обманывать Димку, но я ни на секунду не жалела, что затолкала ее тогда в туалет и все сказала. Мне было с ней хорошо. Я даже стала меньше срываться на других людей. Не критично меньше, но стала. Соня часто говорила о том, что мне нужно себя контролировать, что моих мозгов вполне достаточно, чтобы уложить оппонента на лопатки, не применяя силу. Я смеялась, но… Слова откладывались где-то в подкорке помимо моей воли. Мы часто ходили в кино, когда у меня были свободные вечера. Потому что гулять в декабре было холодно, а там было тепло и темно. И почти ни один фильм мы не смотрели. Зато целовались, как сумасшедшие, на заднем ряду. Я становилась все смелее, все чаще намекала ей на то, что хочу большего. Но она либо делала вид, что не понимает этого, либо на самом деле не понимала. Я не знала, как на это реагировать. У меня раньше такого не было. Максимум, неделя уходила на общение, чтобы в итоге оказаться с девушкой в одной кровати. Ну, или в другом месте. Но не с ней. И то, что я почти перестала пить, так как Соня не приветствовала этого, плюс я не дралась и не занималась сексом, моя нервная система начинала сбоить. И в очередной раз нашего похода в кино все немного вышло из-под контроля. Все началось с того, что я купила себе пива. Соня недовольно морщила свой аккуратный носик, но я честно сказала, что у меня была тяжелая неделя, и что я давно не пила, а теперь хочу просто расслабиться. Я не собиралась напиваться. В итоге, ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. И когда мы сели на наш любимый задний ряд, она сказала, наклонившись ко мне: — После кино у меня будет для тебя сюрприз. Я даже пиво до рта не донесла, навострив уши. Сюрприз? Может, это то, о чем я думаю? Причем, думаю постоянно. — Мы можем уйти из кино и сразу приступить к части с сюрпризом? – проговорила я, глядя на нее, сама не осознавая, шучу я или нет. Но Соня, очевидно, решила, что шучу. Потому что она рассмеялась и легко поцеловала меня в щеку. — Потерпи, фильм идет всего час сорок. Я поерзала на сидении и буквально присосалась к бутылке, молясь о том, чтобы фильм поскорее кончился. Может, она решила пригласить меня к себе? Она совсем недавно что-то говорила о том, что ее родители собираются на два дня к родственникам. Может, она подумала, что можно использовать это как шанс побыть наедине? В моей голове рисовались горячие картинки предстоящей ночи, когда начался фильм. Я даже не понимала, что там идет, я буквально видела, как я раздеваю ее, как целую, как забираюсь ей в штаны, как глажу ее грудь, которая была не такой маленькой, как мне изначально казалось. Правда, я не трогала ее без бюстгальтера, Соня не позволяла мне особых вольностей. Но это только подогревало мой интерес. И я даже не поняла, что происходит, когда услышала какую-то ругань. Я встряхнула головой и присмотрелась. Несколько парней, сидящих через один ряд от нас, ругались с каким-то мужчиной, который пришел со своей дочерью. Он просил их вести себя потише, а они попросили его пойти нахуй. В итоге, мужчина с ребенком просто ушел. Я принялась уже за вторую бутылку, только сейчас вспомнив, что я сегодня почти не ела. И что хорошо, что взяла только две. Иначе на голодный желудок это могло плохо кончиться. Мы продолжили смотреть фильм, изредка эти парни что-то выкрикивали, но в целом не особо мешали. Но где-то ближе к концу началось что-то невообразимое. Они стали громко ржать и кидаться попкорном. Кто-то с передних рядов снова на них зашикал, но они вновь отправили человека по известному адресу, вслед за тем мужиком. Я покачала головой, чувствуя раздражение. Неужели в зале нет ни одного мужчины, кто просто бы встал и заткнул им глотки. — Даже не думай, — проговорила Соня мне на ухо и сжала мою руку в районе предплечья. Я опустила взгляд и поняла, что моя кисть напряжена и уже согнута в кулак. – Фильм почти кончился, скоро мы уйдем отсюда. — Ага, если нам удастся досмотреть его из-за этих придурков, — проворчала я. — Успокойся, — она снова поцеловала меня в щеку, и я слегка расслабилась. Но оказалось, что зря. Минут через пять эти идиоты соскочили с мест и начали кидаться друг в друга едой. А когда один из них перепрыгнул через сиденье, мерзко хихикая, как дятел Вуди, второй плеснул в него колой. Но этот опарыш успел пригнуться, а вот мы с Соней сидели, облитые сладким и липким напитком. И в этот момент я поняла, что мои «шторы» упали. — Слышь, урод, я тебя стирать это заставлю, дебил ты конченный! – я отряхнула толстовку, сбрасывая капли. — Рот закрой, овца, а то еще раз душ устрою, — ответил мне тот, что плеснул колу. — Ну, все, сука, допрыгался, — прошипела я и, не обращая внимания на Соню, которая схватила меня, вырвала руку и в одно быстрое движение оказалась рядом с этим «акваменом». Даже не задавая вопросов, я просто врезала ему куда-то в район скулы, отчего голова его дернулась назад, словно была на пружинке. — Ты че творишь, дура?! – заорал тот, что скакал между рядами. — Ты тоже хочешь, сучонок? – я снова не видела ничего перед глазами. Только красная пелена. И каждый, кто попадал в поле моего зрения, был мишенью. Я бросилась в его сторону, собираясь повторить свой прием, но он оказался не менее шустрым. Ловко перескочил через сиденья и оказался в другом ряду. Но рядом были его дружки из компании. Я толкнула одного в грудь, отчего он перегнулся и рухнул за сиденья. Когда повернулась к остальным, неожиданно в зале загорелся свет и забежали охранники. Я смотрела вокруг, пытаясь найти следующего, кто познакомится с моим Альтер-эго. Но рядом со мной оказался рослый охранник, а за ним прыгал тот парень, что сбежал от меня. — Она! Вот она нас била! – орал он, перекрикивая музыку, которая играла из динамиков зала. На экране уже шли финальные титры. — Руки убрал! – заорала я, когда охранник попытался схватить меня. – Убери я сказала или я не отвечаю за себя!!! — во мне не было тогда человека. Я словно была зверем, которого пытаются схватить, чтобы запереть в клетке и увезти на бойню. Я почти не соображала. И так было всегда. В такие моменты на место рассудка и здравого смысла вставала расчетливая жестокость и не обуздываемая ярость. Именно это заставляло меня побеждать в боях. Именно это делало из меня какого-то дикаря. — Успокойся! – я почувствовала, как меня развернули чьи-то руки, и в ту же секунду уставилась в лазурные глаза. – Успокойся, пожалуйста, — она держала мое лицо в своих ладонях и смотрела прямо на меня. – Тише. Я сглотнула и облизнула губы, кивнув. Агрессия сходила на нет, и я уже могла хоть что-то соображать.

***

Слава Богу, конфликт разрешился. Многие другие посетители кино поддержали меня, сказав, что парни сами нарвались. В итоге все разошлись с миром. Когда мы вышли из кинотеатра, я ощущала, что Соня крайне напряжена, и я не могла винить ее. Но и признать полностью правой тоже не могла. — Ты теперь не будешь со мной разговаривать? – спросила я, не имея ни опыта, ни понятия, как нужно вести себя в таких ситуациях. Извиняться не хотелось. Да я и не умела. К тому же, виноватой я себя не считала. Я не набрасывалась ни на кого просто так. По крайней мере, сейчас. Надо вести себя нормально, тогда и люди будут отвечать тем же. Они вели себя как свиньи, поэтому и получили в рыло. — Я с тобой разговариваю, просто… — Соня покачала головой, не глядя на меня. — Ну, Сонь, — я подошла к ней и встала спереди, заглядывая в глаза. – Ну, не дуйся. Ты мне какой-то сюрприз обещала, — улыбнулась я, в надежде, что она «переключится». — У меня родители уехали, — проговорила девушка, глядя на меня снизу вверх, но ее лицо все еще было расстроенным. – Я… хотела пригласить тебя. — Правда? – мои брови поползли вверх, хотя я и так догадывалась об этом, но не была уверена. — Хочешь… — Да, — прервала я ее, не дав договорить, и кивнула в подтверждение. — Тогда пойдем, — ответила девушка и двинулась в сторону трамвайной остановки.

***

Когда мы оказались у нее, я бегло осмотрелась. Обычная трехкомнатная квартира, чистая и уютная. Тут не было чего-то пафосного или излишне вычурного. Обычная квартира обычных людей. Одну комнату занимали родители, две других – Соня и ее сестра, которую отдали на два дня к бабушке. Сестренке было три года, и Соня не рисковала оставаться с ней одна. После того, как девушка показала мне квартиру, проведя небольшую экскурсию, я попросила ее дать мне какую-нибудь кофту, так как пятно от колы на моей светлой толстовке раздражало меня. Соня принесла мне свитер с капюшоном, и я поняла, что было глупо спрашивать у нее что-то из одежды. Она была гораздо меньше меня. Девушка принесла мне самую большую свою толстовку, но она смотрелась на мне, как будто я обокрала ребенка. — Вот же дебилы все-таки, — пробормотала я, снова снимая кофту. – Надо было руки переломать за такое. — Крис, как ты можешь так говорить! – возмутилась Соня, которая все еще, я видела, не отошла от ситуации. – Это же люди. — Это – нелюди. Люди так себя не ведут, — огрызнулась я, швыряя Сонин свитер на диван гостиной, которая и служила комнатой родителей. — А как ведут себя люди? Бросаются с кулаками чуть что? Так, по-твоему, правильно?! — Слушай, они сами нарвались, — начала я заводиться. – Если бы они молча сидели или хотя бы извинились, то ничего бы не было! — Да ты им и шанса извиниться не дала! – продолжила спорить Соня. – Сразу полезла бить морды! Так нельзя! — Мы живем по разным правилам, — покачала я головой. — Это я заметила! Ты совсем не можешь себя контролировать? – возмущалась она, чем еще больше вызывала во мне агрессию. — Слушай, я была паинькой довольно долго. Я никого не трогала, не бухала, а тут… Просто не выдержала! У меня нервы сдали! Не надо говорить, что я себя не контролирую, когда я уже столько времени молча сижу и жду, что мы двинемся куда-то… дальше! – вывалила я всю информацию, понимая, что не слежу за языком. Все, что накипело, готово было вырваться наружу. — О чем ты говоришь? – нахмурилась Соня. — О чем? – опасно проговорила я и подошла к ней вплотную. После чего схватила ее подбородок и притянула к себе, одновременно наклоняясь и захватывая ее губы в крепкий поцелуй. Она сначала не знала, что делать, я почувствовала это. Но потом, видимо, сдалась. Потому что я ощутила, как одна ладонь оказалась у меня на щеке, а вторая прошлась по плечу. Я развернула нас обеих и начала двигаться к дивану, в надежде, что наконец-то я смогу познать ее. Ее всю. Я хотела ее. Эта девушка вызывала во мне непреодолимое желание. Я еще никогда не ждала так долго. Когда она оказалась подо мной, я ногой раздвинула ее бедра, прижимаясь теснее. Почувствовала, как участилось ее дыхание, и поняла, что моя голова вот-вот взорвется, так сильно мне хотелось почувствовать ее под собой. Своей. Своей во всех смыслах. Но как только моя рука оказалась под ее кофточкой, готовая пробраться под бюстгальтер, она вновь остановила меня. Для одного дня эмоций было слишком много. Я чертыхнулась и встала с дивана, поправляя одежду и качая головой. Она решила проучить меня? Как кнут и пряник? Натренировать, как животное, что хорошо, а что плохо? Иначе почему она снова сказала мне «нет»?! Соня, видя мое выражение лица и мои метания по гостиной в поисках своей кофты, решилась спросить: — Что ты делаешь? — Знаешь, я… Я думала, ты говорила, что я нравлюсь тебе. И ты… Ты довольно долго динамила меня, и я не понимала почему. И вот ты приглашаешь меня к себе и… снова останавливаешь. Потому что я плохо себя веду? Потому что тебе не нравится моя агрессия и отсутствие контроля? Это ты рефлекс у меня вырабатываешь? Как у собаки? — О чем ты говоришь? – нахмурилась девушка, принимая сидячее положение. — О том, что мы уже месяц, как… Как… Встречаемся, — выдавила я. – И ты так и не подпустила меня к себе! А потом ты спрашиваешь, чего у меня сдают нервы! Я каждый раз на взводе! А ты каждый раз динамишь меня! Очевидно, все случится, когда я научусь себя вести, да? – хмыкнула я, дернув головой. – Или ты со всеми своими бывшими так делала? Ждала до последнего, пока умолять не начнут? Только я не начну. Не хочешь – не надо. Думаешь, что я… не знаю… недостойна – тоже не надо. Мне параллельно! – выплюнув эти слова, я хотела просто уйти, правда. Понимала уже, что наговорила всякой херни, и что потом пожалею об этом, но было уже поздно. — Нет, — пораженно проговорила Соня, глядя на меня так, словно увидела в первый раз. – Я не… Не воспитываю тебя или что-то в этом роде, Господи, как ты вообще… Как ты додумалась до этого?! Да, меня расстраивают иногда твои поступки, но… Боже, я не собираюсь… так воздействовать на тебя. Это… Это унизительные обвинения. Я… Я просто хочу, чтобы ты научилась сдерживать свои эмоции, потому что ты гораздо выше этого. Ты сама не понимаешь, на что ты способна, — проговорила она, качая головой. – А… По поводу того, что ты… сказала, — сглотнув, она уткнулась взглядом в свои тонкие колени, отчего стала казаться совсем маленькой. – Я… Я ни с кем так не делала… Потому что… Не было никаких бывших. Я… Ну, у меня… — с каждым ее словом, что звучали все тише и тише, мои глаза расширялись. — У тебя не было никого? — пораженно спросила я напрямую. Она отрицательно покачала головой, опустив взгляд еще ниже. – Вот черт, — пробормотала я, ощущая себя полной идиоткой. Гадкой, мерзкой идиоткой, которая наорала на нее и наговорила всякого, чего она не заслуживала. Я подошла к ней и уселась на светло-бежевый ковер у ее ног. — Сонь, я… Я не знала. Прости. Я… идиотка, — честно выдохнула я. – Я… Я даже как-то не подумала об этом. — Я не динамлю тебя, просто… Я еще не готова. Я… Я хочу, хочу сделать это с тобой, правда, хочу. Но… Пока… — Я поняла, — кивнула я, прерывая ее. И, даже не контролируя себя, просто обняла ее, прижав к себе. – Прости, — проговорила я, поражаясь тому, что со мной делала эта девчонка. Она заставила меня признать вину и извиниться. Я этого не делала раньше. Всерьез. Даже если была виновата. Я просто не умею извиняться. Я не люблю этого, это меня раздражает, но… Я не могла не извиниться перед ней. – Все хорошо. Прости меня. Странно, но сказав эти слова, мне самой как-то стало легче. Словно я сняла с себя часть каких-то грехов, словно совершила покаяние. И я знала, что все это только благодаря ей. — Я ужин приготовила, — слегка шмыгнула она, уткнувшись мне в плечо. – Хотела тебе сделать сюрприз. — Это прекрасно. Я с удовольствием, — улыбнулась я и вытерла пальцами пару ее слезинок, которые сделали ее глаза еще ярче. — Правда? – она походила на наивного ребенка, который верит в чудеса и сказки. Но я уже начинала понимать, какая сила прячется за этой маской нежной и милой девочки. — Конечно. Я с радостью съем все, что ты мне предложишь, — кивнув, я облизнула губы. — Тогда пойдем, — она выдохнула, улыбнулась и, взяв меня за руку, встала с дивана, утаскивая за собой на кухню. И в тот момент я поняла, что мне впервые было больно, когда больно было другому человеку. Я чувствовала, что обидела ее, что поступила скверно, и сама ощутила эту боль. И поняла, что меньше всего я хочу заставлять ее плакать. Впервые в жизни был кто-то, кто вызывал у меня такие чувства. Впервые мне было не наплевать на кого-то, кроме себя. Она меняла меня. Сама, наверное, не понимала этого, но меняла. Медленно, постепенно, шаг за шагом она, даже не осознавая этого, делала из одичавшего животного человека.