Дом на третьей улице

— Ты по работе или как? – спросила я, когда мы прошли в комнату. Я уселась на диван, а Надя прошла к панорамному окну. — У меня завтра встреча, так что почти что по работе, — усмехнулась она, стоя ко мне спиной. – Как ты тут живешь, не понимаю? — В смысле? – удивилась я. – Тебе же нравилась эта квартира. — Я не про квартиру, — усмехнулась женщина. – Я про город. — Город как город, — пожала я плечами. – Питер не намного меньше, так-то. — Ритм, — проговорила она. – Ритм другой. Тут он… бешеный. Только спускаешься с трапа – сразу понимаешь, что в Москве. Все начинают куда-то бежать, торопятся, толкаются. Ужас, — она передернула плечами и развернулась ко мне. – А у тебя есть выпить? – неожиданно спросила женщина, обхватив себя руками. На ней был тонкий свитер с неглубоким вырезом и простые голубые джинсы. И в этот момент, в этой самой позе, она словно стала лет на десять моложе. – Хочется прям. — Странная реакция на Москву, — усмехнулась я, вставая с дивана. – Коньяк, вино, виски? — Давай вино, — кивнула она. – Иначе до этой выставки мы не доберемся. — Как скажешь, — я послушно направилась к бару, доставая бутылку вина и бокалы. Мы с Надей познакомились в Питере. Где-то за полгода до моего отъезда. Я представляла ее на торгах и мы отхватили очень неплохую квартиру, которую она потом продала почти в два раза дороже. Она мне сразу понравилась. Надежда Викторовна Авдеева оказалась женщиной с характером, жесткой и довольно хваткой. Где-то через пару месяцев у нас закрутился… Не то чтобы роман, скорее, приятная связь, которая была ни к чему не обязывающей и устраивала нас обеих. Мы виделись редко, в промежутках между встречами почти не интересовались жизнью друг друга, да и вообще мало что друг о друге знали. Но когда нам удавалось провести время вместе, мы беседовали, отдыхали и в принципе неплохо ладили. Я не была в нее влюблена, она в меня тоже. Нам обеим иногда хотелось простого человеческого тепла, и мы его получали. Я знала, что она работает крупным руководителем в банке и что переехала в Питер из какого-то небольшого городка. Знала, что она была замужем и что в том городе она оставила кого-то, кто, кажется, был ей очень дорог. Но я не лезла в душу. — За встречу, — она элегантно подняла бокал и я кивнула. – Ну что, как твоя работа? – спросила женщина, сделав пару мелких глотков. — Отлично, — кивнула я, тоже пригубив вина. – На самом деле отлично. Помогла друзьям с квартирой. Они, кстати, и пригласили на эту выставку, — пояснила я. – Все в общем-то неплохо. Ты как? Я откинулась на спинку дивана в расслабленной позе, в то время как Надя сидела на высоком барном стуле. — Я? – переспросила она, словно раздумывая, что ей ответить. – Я нормально. Работа – дом. Мероприятия со всякими руководителями и сильными мира сего. Скукота, серость и ничего нового, — пожала она плечами. – Хотя нет. Есть одна новость. У нас появился новый партнер и он пытается меня охомутать, — усмехнулась она. — Ого, — улыбаясь, протянула я. – Мужчина, женщина? — Мужчина, — закатила глаза Надя. – Будь это женщина, вероятно, я была бы не прочь увлечься. — Ну, учитывая то, что ты здесь… Никого особенного ты не встретила? – спросила я, разглядывая лицо этой красивой женщины. Она была совсем не того типажа, который мне нравился. Скорее, ее типаж был прямо противоположен тому, что мне нравился. Но чем-то она смогла меня зацепить несколько лет назад. — О, нет, — покачала она головой, смеясь. – Это место по-прежнему вакантно. — Не знаю, поздравить или посочувствовать, — усмехнулась я. — А что насчет тебя? – она хитро взглянула мне в глаза. – Появился кто-то? Или… учитывая, что я все-таки здесь, ничего не изменилось? — Ничего, из-за чего можно было бы беспокоиться, — уклончиво ответила я, стараясь не обращать внимания на имя, набатом стучащее в моих ушах. — В таком случае… — Надя поставила бокал на стол и встала. – У нас есть еще, — она взглянула на аккуратные золотые часы на руке, — четыре часа до мероприятия. И мы могли бы… — она приблизилась ко мне и опустилась на колени между моих ног. – Провести их с пользой. На моих губах блуждала ленивая улыбка, когда я наблюдала, как ее аккуратные пальцы расстегивают мою рубашку. Она распахнула ее и довольно улыбнулась. Ей нравилось мое натренированное тело, и я это знала. Я убрала бокал и наклонилась к ней. Когда до ее губ оставались миллиметры, я закрыла глаза и подалась вперед. Мягкие губы скользили по моим, руки гладили шею, впутывались в волосы. Дыхание женщины участилось. А меня не покидало ощущение какой-то неправильности происходящего. Словно я нарушаю закон или снова… изменяю. Я даже почувствовала приступ легкой паники, пока не отстранилась от женщины, прервав поцелуй. Надя смотрела на меня с непониманием. Я опустила взгляд и тихо сказала: — Извини. Я… Я не могу. Надя чуть отодвинулась и одна ее бровь приподнялась. — Я что-то сделала не так? — Нет! – горячо заверила я ее. – Просто… Кажется, кое-кто особенный все-таки есть, — проговорила я и вздохнула, откидываясь на спинку дивана. — О, — протянула она и поднялась на ноги, усевшись рядом со мной. – Расскажешь? Я помолчала какое-то время, сидя с закрытыми глазами. А потом открыла их и, глядя на картину на стене напротив дивана, заговорила: — Мне было двадцать, когда я увидела ее в первый раз…

***

— И теперь я не знаю, что мне делать. Она здесь, в этом городе, совсем рядом, и иногда мне кажется, что она тоже все еще чувствует ко мне что-то, но потом… — я покачала головой, допивая бокал вина. – Смотрит так, словно видит впервые. — Она все еще злится на тебя, — сказала Надя, молча и не перебивая выслушав мою историю. – Ты ей разбила сердце и, очевидно, ей все еще больно. — Не знаю, — на выдохе ответила я, качая головой. – Иногда мне кажется, что она меня ненавидит. — Ты знаешь, иногда мы делаем больно тем, кто нас любит, — задумчиво проговорила она, а когда я взглянула на нее, кивнула. – Да, я тоже делала больно тем, кто… Кто любил меня. — Девушка? – догадалась я. — Самая прекрасная девушка, на самом деле, — усмехнулась Авдеева, а на ее губах появилась грустная улыбка, словно она погрузилась в воспоминания. – Она была… Ну, — Надя чуть поерзала на диване и вздохнула. – В общем, первой. До нее я никогда не… Ну, с женщинами. — Она тебя «обратила», — усмехнулась я. — Типа того, — улыбнулась Надя. – Она была… Такой непосредственной. Смешной. Забавной. Неуклюжей. Очень неуклюжей. И… самое удивительное, что она первая, кто принял и полюбил меня такой, какая я есть. Она принимала меня. С моим характером… А ведь он у меня не из лучших, — пошевелила она бровями. – Она пыталась сделать так, чтобы и я приняла себя. Но… Она была молода. А у меня за плечами уже был опыт связи с тем, кто моложе. Я не могла принять этого. А уж тем более признаться себе в том, что я чуть меньше полувека жила не своей жизнью, вовсе было за гранью разумного. Я столько раз обижала ее и делала больно… Но она всегда возвращалась. Мне казалось это просто развлечением. Знаешь, как… Как мужчины, когда им за сорок начинают искать себе приключений на пятую точку. Так и я. Списывала это на кризис среднего возраста, на гормоны… Да на что угодно, лишь бы не признаваться в том, что я лесбиянка и что она мне нужна. В итоге… Когда мне предложили переехать, я согласилась. Ей сказала обо всем. И то, что мне она там не нужна – тоже. Думала, что так будет правильно. Что перееду, тут будут новые люди, знакомства, новая жизнь. И я найду себе какого-нить порядочного мужчину и буду жить жизнью обычной женщины. Но не сработало, — покачала она головой. – Я пыталась. Правда, пыталась. Встречалась с мужчинами, парнями… Но ни с одним из них я не испытывала того, что испытывала с ней, — проговорила она и вздохнула. – И я не только про секс. Хотя это вообще отдельная тема, — махнула она рукой. — Она осталась там? Не пыталась найти тебя? – спросила я, внимательно слушая ее рассказ и понимая, что, может быть, именно это нас и привлекло друг в друге. Как-то подсознательно. Мы обе сделали больно тем, кого любили. И обе винили себя за это и просто не могли пойти дальше. — Нет, — покачала головой Надя. – Я сама попросила ее не искать меня. А она… всегда делала то, что я просила. — Ты ее до сих пор любишь? Она знает об этом? — Она вообще не думает, что я когда-то что-то к ней испытывала, — усмехнулась женщина, а в ее глазах я увидела разочарование. – Я вела себя как настоящая сука и, как могла, оберегала свои границы. Прямо говорила, что ничего к ней не чувствую, что это только секс. — И она все равно была рядом? – удивилась я. — Да. Представляешь? – Надя взглянула на меня, а ее глаза были влажные. — Мы расстались перед самым Новым годом. Провели вместе последнюю неделю перед моим отъездом, а потом, ночью, она просто ушла. И больше я не видела ее. — Но… Почему ты сама не позвонила ей? — Крис, у меня почти два года ушло на то, чтобы окончательно принять тот факт, что в моей жизни больше не будет мужчин. Я понимала, что чувствую к ней. Стала понимать, но принять не могла. Я даже к психологу ходила. А когда все же приняла, то… Было уже поздно. Прошло слишком много времени. Но знаешь, — она встряхнула волосами, подняв голову. – Иногда я думаю о том, что в какой-нибудь Новый год, когда мне будет особенно паршиво, я возьму и позвоню ей. И расскажу обо всем, что было. — Ты уверена, что стоит ждать Нового года? – с сомнением спросила я. — Нет, но что поделаешь, — пожала она плечами. – Так хотя бы будет повод. Мы просидели в молчании, наверное, около получаса. Потом я взглянула на время и проговорила: — Если мы пойдем на выставку, то нам пора собираться. Но мы не обязаны… — Нет, — прервала меня Надя, вставая. – Мы должны пойти. Кто знает, может, твоя Соня заревнует и покажет свои истинные чувства, — улыбнулась женщина. — Ага, — кивнула я, тоже поднимаясь. – Или просто меня не заметит. Ладно, пойду собираться. Еще брюки погладить надо. Тебе нужна ванная? — Да, я бы приняла душ, — кивнула Надя, потягиваясь. — Тогда сейчас принесу полотенце, — ответила я и направилась в спальню.

***

Когда Света с Таей рассказывали о выставке, я и предположить не могла, что она будет такого… масштаба. Было несколько залов, но они не были разделены по тематике – фотографии, скульптуры, картины были вперемешку, но выглядело все довольно гармонично. Словно одно произведение являлось продолжением предыдущего и началом следующего. Было много людей – женщины в основном были в коктейльных вечерних платьях, а мужчины в костюмах и смокингах. Почти у каждого посетителя в руках был бокал, и со стороны казалось, что часть людей сюда пришла именно для этого – попозировать фотографам с шампанским в руке. Я быстро нашла девчонок – они стояли в первом, главном, зале у огромного, наверное, около полутора метров полотна. На нем была изображена женщина в позе лотоса с поднятой вверх головой. Картина состояла сплошь из ярких красок, вблизи почти невозможно было разглядеть ее силуэт. Но стоило отойти на несколько метров, и тогда она представала в полной красе. Мы с Надей подошли к нашей компании, которая тоже уже нас заприметила. Оказавшись рядом с ними, я проговорила: — Всем привет. Это Надя – моя старая знакомая из Питера, — проговорила я, представляя женщину, на которой было элегантное черное платье с вырезом, в который уставилась даже Света. Что-что, а грудь у Надежды Викторовны и правда была выдающаяся. — Очень приятно, Тая, — Тая тут же протянула руку женщине и обаятельно улыбнулась. Следом представилась Света, потом Соня, и наконец, слово взяла Краснова: — Рада познакомиться. Алина Михайловна Краснова, — она потрясла руку Нади и посмотрела на меня. – Что ж ты прятала от нас такое произведение искусства? – хитро подмигнула Алина и снова вернула взгляд к Наде. – Потрясающе выглядите, Надежда. — Благодарю, — спокойно кивнула Надя, лениво улыбнувшись. – Вы, дамы, сами тут как украшение зала, — проговорила она, задержав взгляд на Соне. Я немного заволновалась, но когда увидела, как на нее смотрит сама Соня, то даже растерялась. Они словно оценивали друг друга. Безмолвно, почти незаметно для других, они мысленно задавали друг другу вопросы. Додумать мне не удалось, так как Тая, которая только что куда-то отошла, вернулась с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским для каждой: — Вооружаемся, дамы, и вперед - наслаждаться искусством!

***

Мы прошли до третьего зала, и я уже отметила для себя одну фотографию, которую непременно захотела приобрести. Краснова уже записала в телефон несколько позиций, что собралась прикупить, Тая со Светой пока раздумывали, а Надя выбрала себе скульптуру женщины без головы. Сказала, что уже знает, куда ее поставить. Когда я поинтересовалась местом, которое она выбрала для своего приобретения, Соня как-то странно хмыкнула и прошла вперед, отрываясь от нашей компании. — Она поняла, что ты бывала у меня, — усмехнулась Надя, шепнув мне на ухо. — О чем ты? – нахмурилась я. — Она ревнует, это же очевидно, — закатила глаза женщина. – Ты видела, как она смотрела на меня? — Нет, тебе показалось, — покачала я головой. Соня большую часть вечера не отлипала от Красновой, и на меня внимания почти не обращала. — Ну-ну, — хмыкнула Надя и хитро улыбнулась. Когда мы осмотрели все, то встали почти в самом углу, чтобы поделиться впечатлениями. — Мне так понравилось поле с ромашками! – проговорила Света, качая головой. – Такая нежная работа. — А мне больше та зарисовка приглянулась, — ответила Соня. – Зимний старый двор. Это напомнило мне мой город. Я с легкой улыбкой наблюдала за ней, понимая, о чем она говорит. Та небольшая работа, выполненная маслом, и правда напоминала наш родной город. Пятиэтажка с парой горящих окон, лавка у подъезда, занесенная снегом. Это было очень красиво. — Но возьму я все же ту, с морем, — вздохнула Соня. — Почему? – удивилась Света, глядя на девушку. — Ее рисовал мальчик, и я слышала, что о ней говорили. Она мало кому понравилась. А я хочу, чтобы он гордился собой, — пожала Соня плечами. – Будет знать, что раз его работу купили, значит, он талантлив. — Это очень благородно, — проговорила Надя и посмотрела на меня. – Милая, ты что-нибудь подобрала? Я чуть не поперхнулась, услышав это обращение. Но еще больше меня ввело в ступор последующее Надино прикосновение – когда она поправила воротник моей рубашки и, коснувшись большим пальцем щеки, словно стерла с нее что-то. — Эм… Я… Да, — заикаясь, пробормотала я, пытаясь совладать с собой. – Я выбрала одну. Работу. — Господи, покраснела-то как, — расхохоталась Краснова, привлекая совершенно ненужное мне внимание. — Обожаю ее застенчивость, — промурлыкала Надя, чем еще больше вогнала меня в краску. — Вы такие милые, — проговорила Краснова и… приобняла Соню за талию. – Ну что, пойдем оформим все? – она посмотрела на девушку, которая глаз не отрывала от руки Нади, все еще лежащей на моем плече. — Да, пойдемте, — подхватила Тая, и вся компания начала разворачиваться в сторону выхода из зала. — Вы идите, я догоню, мне нужно в уборную, — проговорила Соня и, отделившись от нас, направилась к дверям туалета. Я сначала пошла со всеми, но через несколько секунд остановилась и, сообщив, что тоже зайду сполоснуть руки, рванула к уборной. Соня стояла у раковины, уперев в нее руки, и смотрела на себя в зеркало. Когда она поняла, что уже не одна, тут же открыла воду и начала намыливать руки. Я встала рядом и сделала то же самое. Я не знала, зачем я пришла сюда. Не знала, что хочу ей сказать и хочу ли. Но ноги сами принесли меня в уборную, а я просто им подчинилась. — Твоя подруга очень красивая, — неожиданно проговорила Соня, глядя на пену, что взбила ладонями. — Она… Да. Спасибо, — пробормотала я. — Не знала, что ты любишь женщин постарше, — тут же добавила она, а я уловила какую-то язвительность в ее интонации. — Все мы иногда удивляем, — ответила я в том же тоне. Она явно ревновала, но при этом не давала ни единого намека, что я ей интересна. — О, ты-то в этом специалист, — фыркнула девушка и смыла пену. — Знаешь, я тоже не знала, что тебе нравятся женщины, у которых нет режима «паузы» или «сделать потише». Так что не тебе судить. — Я и не сужу, лишь констатирую факт, — отрезала Соня. – И вообще, ты же говорила, что вы давно не виделись. Что ж ты не решила остаться с ней дома, вдвоем? Провели бы время вместе. — Ты что, сцену ревности мне устраиваешь? – прямо спросила я, прищурившись и параллельно вытирая руки. — Я?! – Соня рот от возмущения открыла. – Да мне плевать на тебя и на твою подружку. Делайте, что хотите, только не устраивайте свои брачные игры на людях. Не всем может быть приятно на это смотреть! – сказав это, она швырнула бумажное полотенце в урну и резкими шагами направилась к выходу, огибая меня. Когда она проходила мимо, я поняла, что другого шанса может не быть. Поэтому развернулась и, схватив ее за руку, притянула к себе. И когда ее лицо с распахнутыми от удивления глазами оказалось напротив моего, я ее поцеловала.