Записки примерного семьянина

Русская зима настолько сурова, что может прийти посреди осени. За две недели до Нового года на город внезапно выпала годовая норма осадков. Вооружившись лопатой и обширным лексиконом нецензурных слов, устраиваю в километровых сугробах археологические раскопки по поиску своего автомобиля. Нахожу раритетную и безнадежно обездвиженную «волгу» деда Моти из дома напротив, оптимистично-розовый самокат девочки Леси из двадцать восьмой и насмерть убитый горный велосипед туриста-любителя Владика из сороковой. Родной железный конь обнаруживается почему-то в противоположном конце двора, зажатый между новенькими качелями и детской горкой, а я, остервенело раскидывая снег, с ностальгией вспоминаю, что еще вчера подумывал о покупке надувной лодки, дабы успешно форсировать огромную лужу, разлившую свои воды от нашего двора и до ближайшего пешеходного перехода. Преодолеть этот пролив, не имея плавсредства, можно было только будучи чемпионом мира по прыжкам в длину.       — Ура-а-а, снег! Марина Павловна вылетает из подъезда со скоростью пробки от шампанского и с разбега ныряет в сугроб. Барахтается, раскидывая снег во все стороны, потом высовывает голову и оглядывает окружающий пейзаж с неподдельным восторгом.       — Это все потому что я у Деда Мороза попросила настоящую зиму! Пап, правда, здорово?       — Здоровее не бывает, — соглашаюсь я, вытирая пот со лба. Машина не откопана даже наполовину. Нужно как-то намекнуть дочке, чтобы была поосторожнее со своими желаниями. А то я вот на прошлый Новый год загадал, чтобы мы с Иришкой провели время вместе, побездельничали, как следует отдохнули, не вылезая из постели, но не очень рассчитывал на «сбычу мечт»: с нашей службой совпадающие отпуска вещь еще более фантастическая, чем инопланетяне. Мечта, правда, в итоге сбылась. Очень оригинальным способом. Через месяц после того, как я под бой курантов слопал бумажку с желанием, мы с товарищем полковником и в самом деле очутились в одной постели. Отчаянно чихающие, кашляющие и сгорающие совсем не от страсти. И, как мечталось, из кровати выбирались только на кухню — попить водички. Больше сил ни на что не хватало. Очередной зловредный вирус решил ставить свои эксперименты из всего отдела почему-то именно на нас двоих. Хотя на ком же еще? Фомин и компания по поводу и без дезинфицируются с таким усердием, что любая зараза уничтожается еще на подлете… Бойтесь своих желаний! В этом году я, пожалуй, загадывать ничего не стану. Себе дороже!

***

Мальчик Стасик — наказание всего нашего двора. И парочки соседних тоже. Пока все нормальные дети играют в снежки и лепят снеговика, у Стасика своя собственная развлекательная программа. Он с упоением ставит девочкам подножки, швыряет в мальчиков комья снега, норовя попасть в голову или хотя бы в глаз, с самым маньячным видом преследует общественную кошку Муську и пытается пристрелить из рогатки парочку голубей. Голуби, естественно, побеждают, одолеть это пернатое ОПГ — миссия невыполнима, будь ты хоть трижды Стасик. Потерпев сокрушительную неудачу в плане охоты, Стасик снова принимается за несчастного снеговика, которому бабушка Зина пожертвовала поеденный молью полосатый шарф, дядя Витя одолжил потрепанную фетровую шляпу со щегольским пером, а дворник Ибрагим торжественно вручил облезлую списанную метлу. За пять минут присутствия Стасика возле свежеслепленного и раскрашенного акварелью арт-объекта снеговик Боня лишается шарфика, моментально пущенного на нитки, головы, метко отправленной в окно к бабе Зине, и метлы, разобранной на запчасти, то бишь на палку и груду веток. В качестве завершающего штриха Стасик изымает из сугроба потерянный нос-морковку и с ехидным хихиканьем приделывает его туда, где чисто теоретически у снеговика могли бы находиться первичные половые признаки. Мариша, наблюдая за этим варварством, медленно, но верно наливается праведным гневом, аж из ушей валит пар.       — Да я… я ему… я его сейчас… Просвистевший над самым помпоном кусок грязного льда становится последней каплей. Издав яростный вопль вождя краснокожих, Марина Павловна рвется вперед… С отвагой тореадора, пытающегося укротить взбесившегося быка, в последний момент перехватываю дочь, не давая ей нанести местному вредителю тяжких телесных.       — Мариша, так нельзя, ты же девочка!       — А он козел! — моментально парирует Маришка, извиваясь в моих руках. И ведь с данной характеристикой не поспоришь!       — Понимаешь, дочка, у взрослых все совсем по-другому. Ну отлупишь ты его сейчас, и что? Стасик разревется на весь двор, пожалуется маме, мама придет жаловаться к нам и потребует тебя наказать, а Стасика будет жалеть и даже купит ему что-нибудь в утешение… У взрослых же кто плачет — тот и прав, понимаешь меня? Мариша сосредоточенно кивает. Шмыгает носом и сердито пыхтит.       — А я не какая-нибудь плакса!       — Конечно, нет. Ты стратег. Ты же хочешь, чтобы Стасика наконец наказали? Глаза Марины Павловны загораются мстительным огнем. Обостренное чувство справедливости — это у нас семейное. А желание, чтобы Стасик ответил за все свои пакости оптом, побеждает даже гордость.       — Конечно, хочу! Мы все хотим!       — Ну тогда действуй! Ободряюще хлопаю дочь по плечу и отступаю под прикрытие елок — наблюдать за спектаклем из партера. Мариша с жалобным ревом рушится в снег.       — Он меня сту-у-укнул!.. Бо-о-ольно!.. И снеговика-а-а слома-а-ал… Я уже говорил, что наша дочь прирожденная актриса? Повторю еще раз. Стасик замирает как вкопанный. Мама Стасика в ступоре. У обоих разрыв шаблона и когнитивный диссонанс. Стасик-то, небось, уже предвкушал, как его мамочка будет на весь подъезд возмущаться, какая у нас гадкая и невоспитанная дочь с криминальными склонностями, поколотила примерного ангелочка… Но сегодня мой выход. Десять минут спустя поверженный Стасик с позором изгнан домой. Стасикова мама, красная как рак, отчитывает сыночку на ходу, внушая, что девочек обижать нельзя. И клятвенно обещает, что никакого сладкого на ужин сегодня не будет. А если подобное повторится — подарка от Деда Мороза Стасику не видать как своих ушей без зеркала. Это победа, дамы и господа! Вместе с Мариной Павловной, вернувшейся со службы Иришкой, девочкой Лесей из двадцать восьмой и мальчиком Димой из тридцать пятой приступаем к реставрации несчастного Бони. Находим в кустах акации и водружаем на место потерянную голову. Вместо шарфика мальчик Дима прилепляет Боне щегольскую бабочку из рекламного флаера, а место метлы занимает небольшой еловый букет. С чувством выполненного долга идем отмечать яблочным пирогом заслуженную победу. Над злом в целом и над Стасиком в частности.