Сладость или гадость
27 октября 2024 г., 19:43
В день Хэллоуина старый замок приобрел более мрачный и пугающий вид, чем прежде.
Вдоль стен висели флажки с зубастыми мордами, под потолком парили гирлянды из летучих мышей, чадящие факелы в коридорах изредка вспыхивали зеленоватым пламенем. По углам от сквозняков трепыхалась паутина, а на окнах были нарисованы устрашающие силуэты привидений или скелетов.
На головы железных рыцарей и горгулий нацепили остроконечные шляпы, которые Пивз то и дело менял на ночные колпаки. И старый завхоз не уставал ругаться на подлого полтергейста, вредящего его стараниям.
На завтрак подали тыквенные пироги, а в качестве десерта шоколадное печенье из фигурок рогатых горгулий.
Сегодня утром Элеонора Тассини начала смеяться. Точнее сначала она тихо хихикала, затем принялась вполголоса подвывать, затем девочка, отвернувшись от стола и закрыв лицо руками стала вздрагивать от еле сдерживаемого смеха.
Ее соседи посматривали на слизеринку с любопытством и недоумением, пытаясь понять причину неожиданного веселья. Наконец Рик Харпер не выдержал.
— Тассини, ты почему смеешься?
Вместо ответа девочка красная от веселья и рвущегося наружу хохота протянула ему газету.
Однокурсник Элеоноры всмотрелся в страницы и вытаращил глаза. После него ежедневник пошел по рукам остальных. В отличие от Элеоноры, реакция у старших слизеринцев была совершенно разной. Кто-то сдержанно улыбался, многие хмурились, некоторые стискивали зубы. А Малфой, которому экземпляр газеты достался в числе последних, покрылся алыми пятнами, как только вчитался в текст напечатанного фельетона.
— Кто это написал? Он пожалеет! – воскликнул он, задрожав от ярости.
— Молодец! Кричи громче, а то тебя не все слышали! – подумала Дебора.
Большой Зал был полон учеников всех курсов, и не все из них успели покинуть трапезную. Так что заслышав вопль блондина, школьники немедленно обратили свои взоры к столу Изумрудного факультета. Тем более детям было скучно, а тут бесплатное развлечение в виде рассерженного непонятно чем подростка.
Малфой запоздало сообразил, что привлек к себе слишком много внимания и поэтому поспешно уткнулся в тарелку. Но все успели понять, что за столом змеек произошло какое-то знаменательное событие.
Вскоре смеяться начали за столом Когтеврана и внимание переключилось в ту сторону.
Пока большинство школьников, пытались понять причины внезапного веселья тех, кто читал «Ежедневный Пророк», сама Адамс украдкой посматривала на взрослых магов.
Именно их реакция на информационную бомбу сейчас интересовала девушку больше всего.
Позолоченный трон директора пустовал уже второй день. Впрочем, случаи отсутствия Дамблдора были нередкими и для многих привычными. Так что девушка наблюдала за остальными профессорами.
За столом мисс Синистра и мисс Вектор краснея как помидоры и зажимая рты ладонями, изо всех сил сдерживали хохот. Женщины переглядывались, жмурили слезящиеся глаза и прилагали все силы, чтобы не рассмеяться.
Минерва Макгонагал читала газету, и она выглядела бесстрастной, как всегда. Только правая щека предательски дергалась.
Декан Слизерина также был спокоен, но его лицо темнело с каждой минутой.
Но особенно необычно проявила себя помощница министра.
Долорес на первые секунды чтения окаменела и лишь ее выпученные глаза шныряли по странице, просматривая текст. Закончив читать, волшебница оглянулась на своих коллег, словно не могла поверить в написанное.
На бледном рыхлом лице проступили багровые пятна.
— Как такое могли написать? Как осмелились? – еле слышно проговорила она, задыхаясь от негодования.
Главный Аудитор вновь опустила голову, прожигая гневным взором невиновную бумагу.
Ее лицо медленно меняло окрас с серовато-бледного на желтоватое в крапинку.
— Я этого так не оставлю! – пообещала она неизвестно кому.
После чего злобно оглядев окружающих, волшебница заторопилась к выходу из Большого Зала. Скандальный номер газеты женщина бережно придерживала под мышкой.
— Кому это так весело? – пробурчал Рон, вынужденный оторваться от запеченных сарделек.
Шум Большого Зала, в котором всегда было неспокойно, теперь звучал не привычным разноголосым фоном, в гуле обсуждений и выкриков больше преобладал смех.
Фред и Джордж тоже заинтересовались. Чаще всего именно они были источником шума и веселья, но тут явно обошлось без них. Поэтому ревниво осмотревшись по сторонам, близнецы поняли, что шумят именно там, где читают Ежедневный Пророк.
— Похоже в новостях написали что-то смешное, - сообразил Джордж, - Перси, будь другом, одолжи газету на пару минут.
В ответ староста наставительно поднял палец.
— Сначала завтрак, а уже потом новости. К тому же ничего интересного сейчас не пишут, - сухо сказал он.
— Ничего интересного? – с притворным возмущением повторил Фред, - ты оглянись вокруг. Тут газету с руками рвут.
Старший Уизли огляделся и вынужден был признать, что обстановка в Большом Зале сейчас не такая как раньше. Пока он вертел головой, братья стянули его газету. За действиями школьных хулиганов с интересом наблюдали остальные гриффиндорцы, так что поступок рыжиков не остался незамеченным.
— И что же тут так развеселило народ? – приговаривал Джордж, торопливо листая страницу за страницей.
— Так «Мисси Гринни подралась с любовницей мужа в пабе». Нет, не то.
— «Арестована крупная партия самодельного виски, хранящаяся в лавке мистера Пресли».Неинтересно!
— «Министерство вводит новые стандарты применения котлов в быту и в магии».Ну это тоска! Ага, кажется, нашел.
— «Как появился титул Волан-де-Морта»! –растягивая слова, проговорил Фред.
Гриффиндорцы, мигом перестали двигать челюстями и навострили уши. Даже Перси, заметив пропажу своей собственности, отложил требование газеты на более поздний срок.
— Фред, прочти вслух! – заинтересованно блестя глазами, попросила Гермиона.
Рыжий близнец не стал отказываться.
«Волан-де-Морт созвал своих подручных на очередное собрание.
И престижный особняк семьи Малфоев снова наполнился гостями. Но половину из них, хозяин будь его воля, предпочел бы видеть в Азкабане пожизненно, а лучше посмертно.
Первым вошла Беллатриса Лестрейндж с мужем, глядя на высокую худую фигуру Повелителя взором полным обожания и страсти.
Люциус сдержанно улыбнулся, пряча гримасу брезгливости за растянутыми губами, видеть в своем изысканном доме садистку с наклонностями маньяка-убийцы, он желал меньше всего.
За сестрой жены вошли Алекто и Амикус Кэрроу, которые по пристрастиям мало чем отличались от Беллы. С единственным условием - они оба вместе были ненамного умнее одной Блэк-младшей.
Тут же и Корбан Яксли, чей покрасневший нос выдает верного почитателя Бахуса. За ним прячется Розье, которому всегда хватало ума притворяться недалеким невеждой, дабы не выделяться на фоне остальных.
В стороне от них Гиббон и Макнейр, которые лучше смотрелись в стае диких обезьян, чем в обществе чистокровных магов.
В числе последних притащился иностранный наемник по имени Долохов, как будто своего отребья в Англии мало.
За ним как к себе домой, ввалилась блохастая шавка Фенрир.
Август Руквуд отсутствовал, так как в Министерстве не сочли «участие в совещании преступной группировки»уважительной причиной для выдачи отгула.
Глядя на то, какая разношерстная компания топчет его дорогой багдадский ковер, Малфой-старший прилагал все силы, дабы сохранять спокойствие, хотя его так и подмывало вызвать мракоборцев в свой собственный дом.
Пожиратели смерти выстроились перед темным кумиром, гадая про себя в чем причина столь спешного приглашения. Маски, за которыми маги привыкли прятаться, помогали скрывать не только их внешность, но и недовольство на лицах от того, что пришлось бросить все дела и мчаться на вызов полукровки – возомнившим себя вершителем судеб и верховным магом.
Но никто из прибывших сейчас старался и не думать так. Волан-де-Морт или Темный Лорд, как он себя пафосно называл, не только умел распознавать ложь, но и читать эмоции своих подручных.
Встреча началась с того, что чистокровные маги, гордящиеся своей родословной, подползали к Повелителю, целовали подол мантии, в которой тот шастал Мерлин знает где, и неизвестно, когда ее чистил, после чего послушно занимали свои места.
Но сегодня свидание магов оказалось чрезвычайно необычным.
Сами Знаете Кто не позволил своим пресмыкающимся целовать подол его мантии, что вошло в обязательный ритуал встречи.
— После вас одежду в стирку отдавать надо! – гневно сказал он Пожирателям смерти, застывших перед ним в раболепных позах. – Вы бы сначала морды свои умыли и зубы почистили, а то моя мантия после вас в пятнах и разводах. Мне конечно приятно видеть, как вы потомки чистокровных родов, ползаете у моих ног и целуете взасос мое платье. Но за собой следить надо. Вот ты Эйвери, вечно лезешь целоваться с жирными губами. От тебя даже магией очиститься нельзя, приходится одежду сжигать.
— И ты Крэбб, - развернулся Тот Кого Нельзя Называть к самому толстому и тупому слуге, - подол мантии надо целовать, понял? Целовать надо и все, сколько раз тебе говорить! А ты в мою одежду еще и высморкаться норовишь!
— А ты Гойл! – зашипел темный маг, обращаясь к другой застывшей фигуре, - тебя что дома не кормят? Вот зачем ты мои мантии жевать пытаешься?
Крэбб и Гойл-старшие промычали что-то в ответ. Но Тот Кого Нельзя Прожевать отмахнулся от них.
— И вообще моей мантией не вытираться, а то моду взяли. По земле ползете, потом свои морды об мою одежду чистите. Я не полотенце для вас ношу, если вы еще не поняли.
Злобный волшебник еще раз окинул своих подопечных испепеляющим взором. Те сгорбились еще больше и уставились в землю. Смотреть в глаза своему Повелителю никто из них не осмелился. И не мог. Выдержать кроваво-алый взгляд Волан-де Морта было выше их сил.
— Скажи мне, Корбан Яксли, почему после тебя на мантии запах перегара? Ты хоть когда-нибудь бываешь трезв? – с нарочитым спокойствием осведомился темный маг, остановившись напротив своего подчиненного.
Чистокровный волшебник покрылся обильным потом и пропищал что-то невнятное. Несмотря на свою родословную и прославленных предков последний из рода Яксли был на удивление труслив.
— Я знаю твой девиз – Скажи пьянству Иногда! – жутко оскалился темный маг и вновь осмотрел свиту стелившуюся перед ним травой.
— Но я призвал вас не для того чтобы обсудить будущие акции устрашения и действия террора. Сейчас нам предстоит более важная задача. Поэтому занимайте места за столом и приготовьтесь слушать.
Темный Лорд на миг умолк и принялся рассматривать соратников внимательными глазами. Те почувствовав на себе взор Повелителя старались ничем не отличаться от окружающей их мебели. Волан-де-Морт про себя ухмыльнулся. Видеть, как потомки породистых магов валяются у его ног, глядя в его глаза со страхом, всегда доставляло огромное удовольствие.
— Как вы знаете, Министерство объявило меня преступником и теперь все страшатся называть меня по имени. Хотя тех, кто знал мое истинное имя, я сам либо прикончил, либо прогнал из страны. Поэтому теперь маги зовут меня просто – Тот Кого Нельзя Называть или Тот Кого Все Знают. Но меня не устраивает такое прозвище, и я решил создать свое собственное имя, свой личный титул! – с гордостью продекламировал он.
Пожиратели смерти рискнули поднять головы и изобразили готовность внимать каждому слову Темного Лорда.
Тот светясь от переполнявших его эмоций ходил взад-вперед по комнате.
— Отныне мое имя будет звучать так - Я Лорд Волан-де-Морт, Повелитель Судеб, Владыка Мира и Страж Порядка, Верховный Властитель. Хозяин Британии и Сопредельных стран. Великий Чернокнижник и Маг, ноги которого попирают Вселенную! – с пафосом проговорил темный волшебник и гордо взглянул на своих подчиненных.
Те сидели за столом с каменными лицами и разделять радость своего главаря не спешили.
Лишь Крэбб задумчиво жевал губами, пытаясь мысленно повторить пышный монолог, но его память с трудом удерживала последние слова. И те все время ускользали от понимания.
Мальсибер быстро осмотрел стол – грибов не подавали. Вина тоже.
Волан-де-Морт нахмурился. Его красочная речь пропала зря и не произвела впечатления на соратников. От этого настроение у него испортилось, а когда у Темного Лорда портилось настроение, то у окружающих портилось здоровье.
Маги, уловив недовольство своего Лорда, дружно съежились.
Однако первый враг магической Британии сумел обуздать свой гнев, но чувствовал, что терпения у него надолго не хватит.
— Повторите то, что я сказал! – негромко потребовал он. – Ты, Селвин.
Озвученный волшебник вздрогнул.
Он бы с радостью повторил слова Лорда — о, если бы он их запомнил! Но молчать было нельзя.
— Я лорд Волан-де-Морт, Повелитель Судеб, Владелец Жира, Сторож Дальних Стран, Невредимый и Чистокровный маг, Ноги которого подпирают Вселенную! – обливаясь потом, высказался Селвин.
Над столом повисла звенящая тишина, даже Гойл сообразил, что таких слов Повелитель точно сказать не мог.
Однако темный маг не стал выражать свое негодование, а повторно осмотрел собравшихся волшебников. Каждый из них, на кого падал взгляд Темного Лорда, опускал глаза и пытался стать меньше ростом.
— Неважно, Селвин! – тихо произнес Волан-де-Морт, его глаза и так густо-красные теперь полыхнули злым багровым пламенем.
— Может у других, в отличие от тебя, лучше с памятью?! Крэбб, теперь ты повтори все, что я сказал! – угрожающим тоном велел он.
Глава семьи Крэббов с готовностью вскочил на ноги и опрокинул стул.
— Я Лорд Натюрморт, Главный Искуситель, Хозяин беспредельных стран. Луноликий и Чернобровый Маг, которого ногами попирают из Вселенной! – послушно отбарабанил он.
Послышался сдавленный кашель. Кто-то из подручных темного мага пытался сдержать смех.
Остальные Пожиратели смерти были готовы провалиться сквозь землю от страха и желания расхохотаться.
Назревала гроза, которая вот-вот могла вылиться в групповое наказание. У Лорда всегда было наготове радикальное средство для улучшения памяти. И применял он его на все случаи жизни.
Но сейчас подручным темного мага повезло. Тот всего лишь выгнал всех из столовой комнаты и велел ждать в коридоре.
Сам Волан-де-Морт остался в одиночестве и начал ходить по комнате беспокойными кругами. Его чрезвычайно сердило, что соратники оказались неспособны пересказать выдуманный титул. И как с такими людьми захватывать власть и править миром.
Поразмыслив немного волшебник понял, что нельзя требовать слишком много от своих подчиненных из которых половина не сумела завершить полный курс Хогвартса, а экзамены сдавала с трудом и нередко оставалась на второй год.
— Что скажешь, мой верный Люциус?
Малфой уже давно сполз под стол дабы избежать гневных выпадов хозяина, к которым он так не сумел привыкнуть. И привыкать не желал. Но когда соратники торопливо сбежали, он также намеревался присоединиться к ним, однако застрял между ножек стула.
— Надо худеть и поменьше увлекаться рисовым пудингом, - с тоской подумал он, вылезая из-под стола.
— Неужели так трудно запомнить мой новый титул, перед которым враги будут трепетать от ужаса, - с нарочитой ленцой процедил темный волшебник.
Люциус хотел солгать, но глядя в жуткие глаза Повелителя почувствовал, что его воля тает как роса под солнцем.
— Мой Лорд, ваш новый титул прекрасен и звучен. По изяществу и замыслу он достоин занять главное место среди девизов всех чистокровных фамилий. Я уверен - ваш титул золотой строкой вплетется в историю магии. И наши потомки станут произносить его с гордостью, - отчеканил блондин и перевел дух.
Темный маг, не показывая внешне своего отношения к тираде, продолжал глядеть прямо в глаза Малфою.
— То есть мой титул войдет в историю и восславится в веках? – вкрадчиво поинтересовался Волан-де-Морт, - тогда почему мои подручные не могут запомнить его, хотя бы сейчас.
Блондин перерыл всю свою душу до дна и отыскал крохи мужества дабы ответить.
— Милорд, вы требовательны к нам, и это правильно. Но многие ваши сторонники не так мудры и изобретательны, как вы. И их интеллект зачастую не поспевает за полетом ваших сумасшед… прогрессивных планов.
Крэбб даже будучи младенцем не знал, как следует пачкать пеленки. Няне пришлось изрядно помучиться, чтобы научить его такому нехитрому искусству.
Гиббону весь день подбирали палочку, потому что ни одна ему не подходила. Пока мистер Олливандер не сообразил, что для такого уникума необходим артефакт из дуба.
Гойл не в состоянии запомнить количество месяцев в году и впадает в ступор при попытке прочесть что-нибудь длиннее двух слогов.
Да, милорд, ваш титул прекрасен и великолепен. Но для большинства ваших соратников он слишком неподъемен на изложение. Я бы немного сократил его. Самую малость, чтобы он мог уложиться в памяти, хотя бы половины Ближнего круга!
После ответа блондина в столовой воцарилась тишина, еще более гнетущая.
Люциус выдав совет в пределах своей небольшой смелости, не рискнул говорить больше положенного. И на это были причины. Лгать Волан-де-Морту было опасно, но высказывать правду опаснее вдвойне.
Правдивые слова могли вынудить Повелителя изменить планы, но если эти планы заканчивались неудачно, виноватым оказывался не тот, кто принимал решения, а тот, кто осмеливался сказать правду. А уж как Темный Лорд умеет расправляться с виновными, Малфой знал отлично – до сих пор колено к непогоде болит.
В результате Темный Лорд получил покорных исполнителей, умеющих слушать и повиноваться и боящихся проявлять инициативу. Теперь ему приходилось думать за всех, из-за чего у него часто болела голова.
Тишина в столовой длилась так долго, что стала неприличной. Нервы светловолосого мага были натянуты как струны, на которых вот-вот заиграет похоронный марш.
— Хочешь сказать мои соратники – это глупцы, потому что более умные за мной не пошли? Вот значит, что ты думаешь, мой верный Люциус… Или ты уже не совсем верный? – взревел Повелитель.
Малфой покрылся холодной испариной в ожидании неизменного Круцио.
Однако Волан-де-Морт сменил гнев на милость.
— В чем-то ты прав, мой скользкий друг, - с ледяными интонациями протянул он, - к сожалению, ко мне пришли не самые лучшие. Но других у нас нет.
Черный волшебник подумал еще немного и понял, что нельзя набирать в свою шайку послушных, а требовать с них как с умных. Поэтому он решил внять совету Люциуса и сократить свой титул.
Отныне это должно было звучать так:
— Я Лорд Волан-де-Морт, Повелитель Судеб!
На этот раз сложностей не возникло. Даже Крэбб справился».
— Самоубийца! – благоговейно протянул Симус, когда дослушал чтение до конца.
— В Пророке сошли с ума, если начали печатать такое, - вытаращив глаза, промолвила Лаванда Браун.
Блондинка не веря услышанному вырвала газету из рук Фреда, дабы лично удостовериться, что экземпляр настоящий, а не поддельный. Рыжие близнецы известные бузотеры, они могли и фальшивую газету подсунуть.
— Редактор свихнулся! – резюмировала она, закончив чтение.
— Его теперь побьют, хотя нет, его вызовут на дуэль, - предположила Фрей Данбар. – И автора фельетона тоже.
Рон Уизли встрепенулся.
— А кто написал такую статью? Есть его имя?
Девушки вновь уткнулись в газету, но их ответ потонул в шуме, поднявшемуся за столом Гриффиндора. Так как школьники начали спорить, что ждет редактора Пророка.
Версии разнились, начиная от массовых вызовов на дуэль, объявления кровной вендетты, судебных исков, поджога дома и побоев в темной улочке. Но спорщики соглашались в одном, судьба редактора газеты в этот день круто изменилась.
За столом змеиного факультета было немногим спокойнее, хотя и там кипели страсти. Малфой- младший трясся от злости и предрекал автору статьи жуткое будущее, хотя не сумел выговорить имя писателя. Его верные спутники молчали и мрачно переглядывались. Нотт был спокоен и бледен как мел, но у его удивлению имя отца в статье не упоминалось. Гринграсс и Тревис шепотом обсуждали скандальный номер, в то время как капитан Флинт грозным басом говорил, что редактору Пророка лучше эмигрировать куда подальше. Его поддерживали многие старшекурсники, и обещали редактору большие неприятности, если бы мистер Варнава Кафф услышал их, то немедленно начал собирать пожитки.
Деборе скандальный номер достался в числе последних, хотя и не без труда. Ей было страшно интересно, что же такого нафантазировал Сириус, если половина змеиного факультета пришла в ярость.
За несколько минут, что она проторчала с Сириусом на деревенском кладбище, ей удалось лишь вкратце пересказать эпизод полузабытой книги. Плюс добавила кое-что от себя и этого бы хватило на один абзац. А Блэк разошелся на целых две страницы. У него явный талант к сочинениям, похоже сказался месяц совместной жизни со знаменитым писателем. Кое-что перенял от белокурого фантазера.
— Я бы так придумать не смогла, - сокрушенно подумала девушка, складывая газету, -интересно, откуда он взял подробности, которые напихал в статью?
Хотя, если подумать – Бродяга провел в Азкабане 12 лет, и в соседних камерах пребывало немало пойманных Пожирателей смерти. Он мог слышать их переговоры или узнать что-то, когда те бредили во сне. Вдобавок как чистокровный маг, он был осведомлен о своих собратьев больше, чем маглорожденная ученица.
Но в любом случае – фельетон вышел удачный.
Даже Адамс готовая к такой ситуация была впечатлена, а шум поднявшийся в Большом Зале свидетельствовал, что самодеятельность Бродяги никого не оставило равнодушным.
***
Не успел министр магии приступить к делам, как от камина донесся призывной сигнал. Только несколько человек имели привилегию связываться с ним в рабочее время. И поэтому Яксли разрешил визитеру появиться в камине. Как он и ожидал – в ореоле изумрудного пламени всплыла физиономия его заместителя. — Я ждал вашего отчета только на следующей неделе, Долорес. Но ваш взволнованный вид говорит, что у вас что-то срочное. Добыли интересные сведения? Говорите! – велел министр и в радостном предвкушении потер ладони. — Милорд, вы уже прочли газету? – осторожно поинтересовалась профессор магловедения, первым делом оглядев стол начальника. Тот также покосился в сторону своего кресла и приподнял бровь. — Странно! Обычно секретарь приносит Пророк перед моим приходом, - хмыкнув, заявил он, - я видел в Атриуме многие уткнулись в газеты. И свежий номер лежал на столе секретаря в приемной. — Этот болван забыл свои обязанности! – нехорошим тоном протянул Яксли и нахмурился. Амбридж оттянула в сторону широкий ворот блузки и нервно сглотнула. Значит секретарь не осмелился рассказать начальнику о жуткой статье. Теперь эта «честь» выпадает ей. — Милорд, вам лучше присесть! – понизив голос, сказала чиновница. Маг глянул на помощницу с недоумением, но совету внял и приготовился слушать. — Господин Яксли, похоже, произошла очень скверная ситуация, - осторожно начала Долорес. Министр насторожился. — Дамблдор снова что-то учудил? – спросил он. Женщина покачала головой. — Вовсе нет, милорд. Дело не касается Хогвартса, то есть он тоже замешан, но случившееся не ограничено лишь школой, - произнесла Жаба под Мухой. — И что же натворил Дамблдор? – попробовал уточнить Корбан. Амбридж подавила желание повысить голос. Почему начальник так зациклен на директоре Хогвартса? — Не думаю, что тут замешан Альбус Дамблдор. Хотя не могу этого гарантировать. Мистер Яксли, если бы вы прочли Пророк за сегодня, то мне было бы легче говорить, - чиновница попыталась быть осторожной. Наградив женщину еще одним удивленным взором министр кликнул секретаря и потребовал газету. Получая требуемое Яксли заметил, что руки секретаря дрожат сильнее обычного. И тот покидает кабинет чересчур быстро. — Страница 7 и 8, милорд, - упавшим голосом оповестила Амбридж. Насмешливо улыбнувшись, маг развернул газету. А профессор магловедения с интересом ждала, что будет дальше. Спустя несколько долгих минут, пальцы министра синхронно сжались, с хрустом сминая газету. Над сползающей в комок бумагой возникло лошадиное лицо цвета болотной тины, даже салатный оттенок огня в камине выглядел более жизнерадостнее. Глаза мага пылали злобой и жаждой крови. От такого зрелища чиновницу бросило в дрожь, хотя за срок своей карьеры она повидала немало. — Кто это сделал? Как это? – свистящим от ярости шепотом произнес Корбан. Ответа на такой вопрос Амбридж не знала, но нужно было что-то говорить. Иначе гнев начальства падет на ее голову, так как в кабинете министра лишь одно место, в виде камина, в которое не стыдно плеваться и кидаться мусором. — Редактор, как он осмелился? Почувствовал себя бессмертным? Да я его с землей смешаю и под газоном прикопаю, - Яксли швырнул газету на стол и нехорошо усмехнулся, - Круцио, я ему не обещаю, но кое-что приятное у меня найдется. Амбридж попыталась унять охвативший ее озноб. В голове возникла тоскливая мысль, что при Фадже было проще и спокойнее. Тот даже в ярости выглядел забавным, а новый министр не на шутку пугает своим сдержанным гневом. — Милорд, я не уверена, что тут замешан сам редактор Пророка, - с натужной уверенностью заявила Долорес. – Вполне вероятно его использовали, а сам он ни в чем не виновен. Горящие праведным огнем глаза мага обратились к собеседнице, застывшей в камине. — Поясните, мисс Амбридж! – почти спокойно попросил он. Это плохо! Министр перешел на официальный тон, значит разгневан не на шутку. Чиновница постаралась прочистить горло как можно тише и глубоко вздохнула: — Сэр, я внимательно изучила страницы, на которых напечатан этот гнусный пасквиль. Так вот, шрифт текста слегка отличается от принятого в ежедневнике, отступы тестового набора по краям немного дальше, чем на других листах. Цвет букв более темный и насыщенный, что значит чернила, которыми писалась порочащая знатных людей статья, нестандартные для Пророка. — Но этот, пасквиль в официальной газете, - прохрипел министр, стукнув кулаком по ладони. – Как он мог появиться без одобрения редактора. Ведь тот просматривает номер и только потом пускает в печать. — Вероятно лишние страницы появились уже перед процессом печатания, - догадалась Амбридж, - а редактор не удосужился просмотреть выпущенные номера, и разносчики ничего не заметили. Милорд, надо провести тщательное расследование и тогда мы выясним каким образом в газету попал этот вредный памфлет. — Я лично займусь расследованием, - нетерпеливо отмахнулся Яксли, - и узнаю кто стоит за этой диверсией. Пожиратель смерти бросил на газету столь яростный взгляд, что та задымилась. — Под этим пасквилем было имя писателя? – немного утихнув, осведомился министр. К его изумлению вместо того чтобы дать ответ, заместитель принялась шипеть и плеваться. И уже, когда Корбан хотел возмутится такой бестактностью, он сообразил – Долорес всего лишь пытается что-то выговорить. — Гжжж-жеее-га-о-о-чш. То есть Гжегош…, - с трудом произносила чиновница. - Бжачь–пши-пчач…, Гжегош Бженчишкичевич. Закончив с тяжелыми попытками озвучить столь неподъемное для английского языка имя, Долорес украдкой утерла лоб. Мало того, что злоумышленник написал столь гадкое произведение, он имел наглость назваться трудновыговариваемым именем. — Это имя большая редкость для Британии, - свистящим шепотом изрек министр, - так что найти негодяя не составит труда. — Милорд, возможно, что имя вымышленное, - воскликнула волшебница. Но Пожиратель смерти лишь отмахнулся от своей помощницы. В мыслях он уже поджаривал на раскаленной сковороде редактора Пророка и автора нашумевшей статьи. Негодяи прыгали и молили о пощаде. — Не пройдет и недели как этот Гж-пш-жеш, - министр попробовал выговорить имя злоумышленника, но не преуспел, - то есть, я хочу сказать, этот злодей будет в моих руках! – злобно ощерился Яксли. Долорес, в отличие от министра, прошла хорошую школу интриг и подстав, поэтому сперва хотела сказать патрону, что политику не следует давать обещания с четкими временными рамками. Так как обстоятельства могут сложиться неблагоприятно, а время уйдет. И ты останешься в памяти людей пустозвоном. Вот почему хитрые и изворотливые люди стараются не называть сроки выполнения своих клятв и обетов. Но она промолчала. Шестым чутьем волшебница поняла, что в данной ситуации лучше ждать и смотреть как будут развиваться события. Салатное пламя в камине потухло, сменившись привычными огненно-красными языками. Корбан Яксли разорвал связь с помощницей так как стремился поскорее заняться неизвестным возмутителем спокойствия, чем дальше слушать жалобы и доносы Жабы под Мухой. Вернувшись к столу, министр развернул номер и перечитал всю статью заново. Когда он закончил чтение, то со всего размаху швырнул «Ежедневный Пророк» в камин. — Как только ты мне попадешься, то пожалеешь, что родился! – яростно прошипел он. Маг попробовал снова произнести имя проклятого писаки, но не преуспел. Иностранными языками он не увлекался, как и большинство волшебников и потому уверенно считал, что хорошо владеет своим речевым аппаратом. Но на практике, как выяснилось, даже выговорить чужеземное имя ему не удалось. Корбан еще не знал, что в будущем произношение столь чудного имени окажется не под силу почти всем английским магам. — Скримджера и Лоуренса в мой кабинет. Срочно! – прорычал он вызванному секретарю. – Хотя постой… Сначала пригласи ко мне редактора Ежедневного Пророка. От сладострастной улыбки министра разило такими обещаниями мучительной боли, что секретарь чуть не потерял сознание. Редактора увезли в клинику святого Мунго. Официальный диагноз гласил, что у пожилого мага был сердечный приступ. Хотя люди, знающие Каффа качали головами и перешептывались, ведь бедолага на сердце раньше никогда не жаловался. В тот же день к министру были вызваны главы мракоборцев и Департамента Магического Правопорядка. Совещание было проведено за закрытыми дверями и о чем говорили высшие лица, никто не узнал. Заметили только то, что Руфус Скримджер вышел задумчивым и его левый глаз нервно дергался, а Пол Лоуренс - пришедший на смену Амелии Боунс - зловеще усмехался и в его взгляде светился охотничий азарт.***
В течении дня по школе носился завхоз и завидев учеников, стоявших группками и что-то обсуждающих, резво кидался к ним. Если у юных магов обнаруживался скандальный номер, Филч мигом отбирал газету, ссылаясь на правила Хогвартса. Большинство школьников не стали качать права и при виде старика заколдовывали газету под комиксы или под журнал с кроссвордами. Сквиб не умевший распознавать магию попадался на обман и уходил с пустыми руками. Пивз, заметив старание завхоза, не упустил возможности похулиганить. — Там в классе газету читают и ржут, - тихо сообщил он уставшему и вспотевшему старику. Филч, сбившийся с ног от выполнения устного поручения заместителя министра, тут же помчался в пустой класс. Хотя в другое время бы проявил осторожность и послал сначала кошку на разведку. Но сейчас он был слишком устал и измотан. Проказник Хогвартса захлопнул дверь и подпер ее стулом. Больше часа сквиб кричал и требовал его выпустить. Ученики, проходящие мимо класса делали вид, что ничего не слышат. Лишь благодаря мисс Синистре завхоз обрел свободу. Дебора наблюдая за беготней Филча и слыша язвительные реплики в его адрес, сначала подумала, что Розовая Жаба издаст декрет, в котором потребует сдать газеты. Но ничего подобного не случилось. Похоже даже Амбридж поняла, что в условии, когда информация разлетелась по всему магическому миру, глупо пытаться ограничить ее распространение по школе. Это все равно, что тушить одну комнату, если полыхает весь дом.***
На новом уроке ЗОТИ слизеринцы слегка нервничали. После урока с участием боггарта, многие из учеников гадали, какое чудовище предстанет их взору и как придется с ним сражаться. Так что, когда в класс вошел Лунатик, удерживая в воздухе перед собой что-то похожее на клетку, накрытое тканью, то школьники затрепетали. — Приветствую всех! – радушно воскликнул профессор, опуская парящий предмет на свой стол. Панси и Нотт, сидящие вблизи преподавателя, невольно отодвинулись назад. И преподаватель заметил их движение. — Не беспокойтесь! На моих уроках на вас никто нападать не будет. Я покажу вам кто может быть опасен и научу как с ним справляться, - сообщил он, насмешливо щуря глаза. Класс немного приободрился, хотя взгляды многих все еще оставались настороженными. На задней парте расположилась Главный Аудитор с привычным блокнотом в руке. Сегодня урок ЗОТИ Амбридж посетила впервые. — Сэр, а что это такое? – поинтересовалась Гринграсс, не сводя глаз с предмета накрытого плотной тканью. В голосе синеглазой брюнетки тихий страх смешивался с искренним любопытством. — Благодарю за вопрос, юная леди! – с усмешкой заметил Лунатик, - и тема нашего урока…, Взмахом руки покрывало сорвано, и школьники узрели небольшой аквариум в котором клубился серо-дымчатый туман. В глубине дрожащего марева горел крохотный, но яркий огонек. — Фонарник! – воскликнул Нотт. Дебора приглядевшись поняла, что туман в аквариуме похож на тонкую струйку дыма. Фонарник вытягивался, приникал к стеклу, поворачивался в стороны. И свет пламени, напоминающий огонек свечи двигался вместе с фигуркой, то вспыхивая, то слегка угасая. — Вы правы, мистер Нотт! Два балла, - довольно подтвердил Люпин. Малфой-младший выпятив нижнюю губу брезгливо осмотрел аквариум. И не только он, примерно половина класса выглядела разочарованной тем, что им показали какого-то еле видимого кроху, которого плевком прибить можно. — И чем он опасен? – вскинув брови, скептически поинтересовалась Трейси Дэвис. – Он ведь такой милый. Ученики разразились громким смехом, к которому сама того не ожидая, присоединилась и Амбридж. Профессор ЗОТИ снисходительно улыбнулся. — Да, на вид фонарник выглядит безобидным и навредить вам прямо не сумеет. Но от этого он еще опаснее, так как вы думаете, что он забавный, - спокойно ответил он. - Раньше путник видя огонек в ночи считал, что это горит свет в окне жилища или фонарь над крыльцом. Человек сходил с дороги, думая будто идет навстречу жилью и теплу, но не подозревал, что его ждет смерть в болоте. Фигурка внутри аквариума дернулась и в воздухе раздался резкий противный скрежет. Словно ножом царапнули по стеклу. Класс вздрогнул. — Сейчас маги не путешествуют в одиночку. Тем более ночью и по болотам, - скрипучим голосом заметила Амбридж. Лунатик живо повернулся к ней. — Так и есть, мэм, - учтиво отозвался бывший Мародер, - однако даже сейчас фонарник может погубить неосторожных людей. С виду фонарник кажется неопасным и немало людей пытались поймать его, чтобы потом похвастаться трофеем. Но они увлекались погоней, теряли бдительность и попав в трясину исчезали. Потому что забывали, как ловко невзрачный фонарник умеет заманивать людей в ловушку. Слизеринцы задумались – смешной на вид фонарник может быть безжалостным убийцей, не зря говорят, что внешность обманчива. Гринграсс торопливо записывала в свиток слова профессора. А чиновница скривив широкие губы неспешно раскрыла блокнот. — Поэтому будьте всегда осторожны и помните – даже забавное и безобидное, как вам кажется, создание может оказаться очень опасным, - без улыбки сообщил Лунатик. – Человек часто самоуверен и считает, будто способен на многое. Но увы, свою ошибку он понимает, когда уже слишком поздно. Теперь дымчатую фигурку в аквариуме слизеринцы рассматривали другими глазами. Крохотный фонарник уже не казался им таким простым и невзрачным, как несколько минут назад. — А сейчас позвольте показать вам еще одно существо, которое, как и фонарник обитает в болотистых пустошах, впрочем, оно обитает еще и в Запретном Лесу. Хотя маги не видели его уже много лет, - таинственным тоном протянул профессор. Повинуясь взмаху палочки мага воздух перед ним завибрировал, подернулся резкой рябью и глазам ошеломленных учеников предстала невысокая фигура. Темный балахон до земли, низкий капюшон из-под которого сверкнули глаза, небольшой фонарь в руке. Деборе на миг показалось, что она видит перед собой странствующего монаха. Профессор Люпин не издав ни звука повращал рукой с палочкой, заставляя иллюзию крутиться вокруг оси, чтобы примолкшие слизеринцы могли разглядеть образ получше. — Кого вы видите? – нарушил тишину голос мага-оборотня. — Это болотник! Маглы называют его монах пустоши, - негромко заявила Милисента Булстроуд. Ремус остановил иллюзию и повернулся лицом к школьникам. — Верно, хотя в разные времена его называли по-разному. Пустынник, Ночной Пилигрим, Болотный монах. Появляется редко, но всегда в то время, когда человек устал, ослаблен, утратил внимание, он также, как и фонарник, заводит жертву в трясину…, Преподаватель не стал вдаваться в подробности, но все и так поняли, что от встречи человека с болотником ничего хорошего не выйдет. — Болотник существо интересное, но мало кто знает откуда и как он появился, - вновь заговорил Лунатик. – Вы что-то хотите сказать, мисс Гринграсс. Синеглазая брюнетка радостно закивала головой. — Бабушка рассказывала мне - есть легенда давным-давно злые люди погубили волшебника и с тех пор его призрак бродит по болотам, ищет своего убийцу. А гоблины верят, что в древности маги хотели найти сокровища их народа и уничтожили семью гоблинов, которые охраняли драгоценности. Лишь одного из них оставили в живых, чтобы тот показал, где скрыт клад. Но тот завел волшебников в болото, и маги погибли в трясине. И вроде бы с тех пор призрачный гоблин ходит с фонарем по топи и заманивает людей на погибель. Люпин улыбнулся и добавил слизеринцам еще пару баллов за рассказ. — Его могут видеть и маглы, которые и дали ему такое имя. Раньше путник в длинном одеянии никого не удивлял, и простецы считали, что видят перед собой пилигрима или монаха. Для многих из них встреча с болотником была последней в жизни, - продолжил он. Класс с новым интересом принялся разглядывать иллюзию, даже Малфой слушал внимательно, забыв про свой вечно-недовольный вид. Легкое покашливание из глубины класса вынудило мага прерваться. — Прошу прощения, мистер Люпин! Не возражаете, если я задам всего один вопрос? - осведомилась чиновница. От писклявого голоса волшебницы ученики вновь поморщились. — Буду рад, то есть, мы будем рады выслушать вас, - любезно произнес маг-оборотень, живо развернувшись в сторону Главного Аудитора. Амбридж приподнялась, неодобрительно покосившись на иллюзию болотника. — Скажите, а приносить на урок существ опасных для жизни и показывать школьникам чудищ вживую, так необходимо? Ведь можно провести лекцию, используя учебные материалы, - слащавым тоном сказала заместитель министра. — Вы хотите сказать, что достаточно использовать картины и плакаты, - уточнил профессор ЗОТИ. Розовая Жаба довольно закивала головой. — Вид столь злобных созданий, а тем более их присутствие вблизи, может напугать учеников. А мы как люди ответственные за жизнь и здоровье нового поколения, должны проводить уроки так, чтобы никто из детишек не пострадал, - с апломбом заявила волшебница. «Детишки» наградили женщину мрачными взорами. В отличие от нее никто из слизеринцев не возражал против уроков, где можно лицезреть опасных хищников, при этом находясь в безопасности. — Согласен с вами, мисс Амбридж! – без улыбки протянул Лунатик. – но по моему мнению, школьникам лучше увидеть таких «чудищ» вживую и собственными глазами, а не рассматривать их на картинках. Художники часто дают волю своей фантазии в ущерб истине. Как вы можете заметить, - преподаватель указал на аквариум, - фонарник похож на сгусток серого дыма, а в учебнике он изображен в виде синего огонька. При этих словах слизеринцы начали листать учебники, хотя многие просмотрели их уже давно. Тут Римус был прав. Фонарник был изображен комочком голубоватого пламени, плюс художник пририсовал к нему что-то похожее на глаза. Пухленький и крохотный огонек выглядел таким милым, что наводило на мысль о неадекватности художника и о невежестве составителей учебника. Как оказалось, вопросов у Амбридж больше не было. А когда урок закончился, женщина не торопилась покинуть класс. Она осталась на своем месте, хотя всегда уходила вместе с учениками. Вероятно, Жаба под Мухой имела намерение пообщаться с учителем приватно. Дебора покинула класс последней и неплотно закрыла за собой дверь. Ее охватило любопытство, почему Амбридж решила остаться с оборотнем наедине. Поэтому она отошла недалеко, выждала с минуту и поняв, что ее поступок остался незамеченным, тихо приблизилась к двери. Розовую Жабу было слышно хорошо благодаря ее тонкому и высокому голосу. — Мистер Люпин, манеры вашего преподавания нестандартны, но не скрою - материал вы подаете прекрасно. Ученики на лекции были послушны и внимательны, это редкость для Хогвартса, - заговорила Долорес. Ответа Дебора не расслышала, вероятно, Римус всего лишь улыбнулся или поклонился. — Я заметила также, что вы держитесь в стороне от своих коллег, вас не видно в комнате учителей, и на совещания к директорe приходите нечасто, - проговорила чиновница и ее тон стал строже и требовательнее. — Привык вести уединенный образ жизни, - ответил Лунатик. — И поэтому решили стать преподавателем? В шумном месте с сотнями людей, - хмыкнула помощница министра. Адамс склонила голову еще ближе к щели между дверью и косяком, стараясь не пропустить ни слова. Но при этом следя, чтобы ее нельзя было заметить. — В первый день сентября, на представлении новых учителей, вас не было, - медовым голосом вещала Аудитор, - что выглядит странно, обычно преподаватели стараются не пропускать подобные мероприятия. Возникла недолгая пауза, видимо Лунатик пытался придумать что-то в ответ. — В тот день я немного заболел, - послышался голос Люпина. — Чем именно вы заболели? – не унималась Амбридж. — Небольшая простуда, - ответил Римус. Наступила тишина, прерываемая лишь скрипом пера по пергаменту. — Ясно! Ночи в Шотландии прохладные, - заметила чиновница. – Кстати, если вы заболели, вы должны были обратится за помощью к мадам Помфри. Но я не обнаружила вас в списке пациентов больничной палаты. Вы так быстро выздоровели? — Так и есть! Я обошелся без помощи целительницы. Простуда неприятна, но она лечится быстро. И наша медсестра творит чудеса, - ответил Лунатик. — И что сделала медсестра? – поинтересовалась Жаба под Мухой и тут же ответила: - Выдала Бодроперцовую микстуру?! Ответа девушка не услышала, наверное, профессор Люпин кивнул головой. — А мадам Помфри не советовала вам что-то вроде - больше бывать на свежем воздухе, хорошо питаться, гулять при лунном свете, - вновь донесся голос Аудитора. Теперь пауза в беседе преподавателей немного затянулась. А девушка нахмурилась, может ей послышалось, но чиновница будто намекает, что в курсе мохнатой проблемы профессора. — Думаю, мы прекрасно поняли друг друга, мистер Люпин, - тишину разрезал самодовольный голос. — Не сомневаюсь! – мрачно отозвался маг-оборотень. Волшебница насмешливо хмыкнула. — Тогда я пойду, сэр. Было приятно с вами пообщаться. Адамс отскочила от двери и скрылась за массивную колонну, выступающую из стены. Вскоре мимо проплыла Долорес Амбридж и вид у нее был довольный.***
— Проходи, Северус, не стесняйся! – послышался голос полный любезности, когда зельевар вступил в апартаменты директора. Змеиный декан приблизился к столу, стараясь не показать своего смятения. После прочтения той проклятой статьи из Пророка, он понял, что вечернего свидания с Дамблдором не избежать. И тот будет задавать вопросы, на которые светлый чародей всегда умел получать ответы, даже если собеседника не тянуло на откровенность. — Северус, ты, наверное, понимаешь для чего я тебя пригласил? – с легкой улыбкой спросил директор Хогвартса. Профессор по зельям лишь кивнул головой. Дамблдор окинул собеседника оценивающим взором и щелчком пальцев придвинул к нему кресло. — Значит обойдемся без долгих прелюдий, - более официальным тоном сказал Альбус, мгновенно преображаясь из доброго дедушки в циничного и деловитого интригана. — Я внимательно прочел ту статью в газете и заметил кое-какие детали, которые, уверен, большинство магов просто пропустят или не обратят на них внимания, - начал победитель Грин-де-Вальда, откидываясь на спинку своего любимого кресла. — Но для того, чтобы убедиться в правильности своих выводов, я и пригласил тебя, все-таки ты, Северус был вхож в окружение Тома Реддла и поможешь прояснить некоторые детали. Но сначала скажи мне, только честно, что ты думаешь о личности автора этой статьи. Кто он по твоему мнению? Снегг бросил взгляд на входную дверь, на темнеющие окна кабинета, словно желая удостовериться, что их не подслушивают. — Я уверен, он не простой маг. Явно из чистокровной семьи и один из тех, кто был приближен к Темному Лорду, - ответил он. Директор выпрямился в своем кресле и прищурился. Но не произнес ни слова, давая понять, что зельевар может продолжать изложение своих мыслей. — В особняке Малфоев мы собирались нечасто, только по особым случаям. То есть, когда Лорд считал такие случаи важными. Про это мог знать лишь маг из близкого окружения. В статье автор мимоходом прошелся по каждому из наших, дав краткую, но точную характеристику. Это показывает, что он с ними неплохо знаком. Вдобавок он верно указал приметы Лорда – высокий, худой, с красными глазами. Только близкий соратник мог дать такое описание, при этом говорится о особенностях темного мага – его любовь к пафосу, склонность к монологам, непредсказуемый характер и быстрая смена в настроении Поэтому я уверен – тот, кто написал эту статью и есть Пожиратель смерти, ну или автор записывал строки со слов бывшего слуги Лорда. На протяжении речи змеиного декана Дамблдор медленно кивал головой, при этом выписывая на листе пергамента какие-то странные диаграммы. — Благодарю, Северус! – отстраненным голосом заявил он. Как только зельевар умолк, директор свернул листок и ненадолго задумался. — Все именно так, но кроме этих деталей, я заметил еще кое-что, - протянул он, вновь отстраняясь назад и складывая ладони в замок. — Автор, как ты говорил, мимоходом, указал один немаловажный факт. Он сообщил, что Том полукровка, причем замечает это так буднично, словно для него это привычный и давно известный факт. Сейчас такое откровение вызвало бы изрядный переполох среди чистокровных семей. А в то время, когда наш Том только делал первые шаги к захвату власти, о том, что он полукровка знали. Не все конечно, а только те, кто его поддерживал и продвигал. Но из таких знатоков сейчас почти никого не осталось. Так что я считаю, что наш писатель, явно из старой семьи, из числа тех, кто в курсе происхождения нашего Тома. Старый чародей сделал небольшую паузу, добавив в лист еще одну замысловатую фигуру. — И еще, Северус, ты правильно заметил, что неизвестный в статье охарактеризовал каждого из слуг Тома. Но вот что странно! Он почему-то забыл указать несколько персон, которые также входили в круг верных сподвижников. Например, тебя…, — Меня приблизили к Лорду незадолго до его падения, - пробурчал Снегг, нервно поправляя левый рукав мантии, закрывающий Черную Метку. Альбус сделал вид будто не заметил рефлекса своего зельевара и продолжил: — Также обойден вниманием Каркаров и Нотт. И знаешь, что объединяет всех тех, кто не указан в статье? Декан Слизерина помрачнел, он уже догадывался в чем кроется ответ, но признаться самому для него было нелегко. — Каркаров и Нотт стали агентами Министерства, хотя все считали их верными соратниками Волан-де-Морта. И до сих пор так думают, - подытожил директор Хогвартса и незаметно усмехнулся. В ответ профессор зельеварения отвел глаза. — Да, такая забывчивость дает повод призадуматься. Как будто…, - Альбус поднял взгляд к потолку, - у неизвестного есть связи в Министерстве, поэтому он может знать осведомителей Барти Крауча. И такие сведения делают фигуру нашего загадочного писателя еще более интригующей. Кстати, интересное обращение Тома к Малфою-старшему. Это действительно, что ваш Лорд называл мистера Малфоя именно так – мой верный Люциус? Северус помедлил, вспоминая прошлые дни. — Не могу сказать точно, - нехотя изрек он, - Малфой нередко признавался, что он является самым верным слугой Лорда, но чтобы его называли именно так, я не припомню. Хотя были случаи, когда он уходил от прямых ответов и тогда Лорд говорил ему – Люциус, мой скользкий друг. Но я сам не слышал, мне про это рассказал Эйвери. Дамблдор задумчиво пригладил бороду. — И этот автор почему-то делает особый упор на мистере Малфое, превращая его в центральную фигуру фельетона. Как будто точит на него зуб, - медленно протянул он. — Я тоже заметил, - проворчал зельевар слегка довольным тоном. — Но почему он так сделал, и для чего эта статья появилась именно сейчас? – пространным голосом сказал светлый чародей, не обращая внимания на реплику собеседника. Северус промолчал, но про себя отметил, что такие вопросы добавят головной боли не только директору. Но и многим жителям магической Англии. Заметив, что за окнами кабинета совсем стемнело, Альбус жестом отпустил профессора. Возвращаясь в свою обитель декан не мог отделаться от мысли, что Дамблдор из статьи извлек гораздо больше информации, чем высказал вслух. Вновь перечитывая газету, зельевар мысленно поразился тому, как много выводов директор смог получить из небольшой сатиры. — Наблюдательный, когда не надо, - саркастично протянул он и решил забыться сном. Но… Голова трещала от множества версий, предположений и догадок. Поэтому Снегг ворочался в кровати, вспоминая статью, разговор с директором. И снова и снова пытаясь понять, кто же скрывается за причудливым именем, которым подписался неизвестный маг.***
Если бы Деборе заранее сообщили к каким последствиям приведет ее задумка, то она бы никогда не поверила. Так, как и предположить не могла, что ее информационная бомба даст такой эффект. Возможно, если бы у власти по-прежнему был Корнелиус Фадж, то скандал постарались замять. Но в данный момент в кресле министра пребывал Корбан Яксли, и он воспринял нашумевший фельетон слишком близко к сердцу. И начал действовать так, как другой бы не решился или действовал более осмотрительнее. Министр потребовал от мракоборцев, чтобы клеветник был найден как можно быстрее. Стажер из редакции на допросе признался, что перед выпуском газеты в печатной комнате был уборщик Фальстаф. Но тот, как оказалось, весь вечер пьянствовал в пабе. Хозяин заведения старик Том подтвердил алиби уборщика, впрочем, его видели не меньше десятка людей. Сам Фальстаф вспомнил только, что его в тот день угощал какой-то незнакомый маг, которого он никогда не видел раньше. Стало ясно – злоумышленник принял облик старого уборщика и таким образом сумел пробраться в редакцию Пророка. Но кому понадобилось устраивать скандал и подкладывать листы в газеты, этого никто не мог понять. Новые номера ежедневника вышли с опровержением, уверяя будто написанное ранее - результат действий недругов, ставящих цель – опорочить известных магов и дискредитировать власть. В результате даже те, кто не читал фельетон начали искать скандальный экземпляр. Про эффект Барбары Стрейзанд министр магии явно ничего не слышал. Но не только Яксли жаждал поимки неизвестного памфлетиста. Многие чистокровные семьи, прочитав нашумевший номер, сначала сочли его гнусным наветом. Потом поразмыслив и наведя справки они узнали, что многое в статье является правдой. И пришли в ярость. Но не оттого что знатные маги, пошедшие в услужение полукровке, позволили себя унижать, а то, что про такое неприглядное поведение стало известно всем. Поэтому найти мерзавца, который опозорил многие благородные фамилии, стало для чистокровных первоочередной задачей. Некоторые породистые маги пришли к таким же выводам, как и директор Хогвартса и заподозрили, что за персоной Гжегоша скрывается кто-то из них. Причем именно тот, кто в свое время прислуживал Волан-де-Морту, вот почему у него имеются такие глубокие познания. Непонятно было только одно – почему и с какой целью опубликована столь неприятная информация. Между семьями усилились неприязнь и недоверие, так как все стали подозревать друг друга. Люди попроще обсуждали статью так оживленно, что некоторые питейные заведения закрылись на ремонт. Потому что в качестве доводов и аргументов спорщики нередко применяли магию, а также кулаки и стулья. Пока простые маги ругались и дрались, более властные люди решили, что возмутителя спокойствия следует поймать и наказать так, чтобы незавидная участь негодяя была примером следующим поколениям. Поэтому бывшие последователи темного мага и те, кто в годы войны не примкнул к Волан-де-Морту, непублично объявили награду за поимку несносного писаки. Министр не обладавший большим терпением также назначил щедрую награду в обмен на любую информацию об авторе фельетона. И этот шаг добавил новую порцию хаоса в магическое общество. Многие маги увидели в творящемся бардаке шанс свести старые счеты и в Министерство полетели сообщения о том, кто именно является загадочным писателем. Кто-то из магов уверял, что автор фельетона живет в Шеффилде, на одном из участков за который десятки лет идет тяжба между семьей потомственных травников с семьей зельеваров. Писали завсегдатаи пабов, желающие поквитаться с барменами за отказ налить даром. Одни торговцы доносили на других, пытаясь напакостить конкурентам. Арендаторы стучали на землевладельцев, за по их мнению, слишком высокую плату. Как будто снова вернулась ситуация прошлого года, когда беглого Сириуса Блэка видели чуть ли не везде. По некоторым из таких доносов удалось найти нелегального бутлегера, подделывающего Огневиски, незарегистрированного оборотня, который незаконно работал в Годриковой Впадине, а также парочку жуликов мелкого масштаба. Но сам автор статьи по-прежнему оставался вне досягаемости. Сыщики сбивались с ног реагируя на каждое сообщение, обыскивали все трущобы и мрачные закоулки магических поселений, переворачивали вверх дном лавки не слишком законопослушных магов. Шум стоял изрядный. Беда была в том, что никто понятия не имел кого и где нужно искать. И никто не знал, как выглядит нарушитель общественного спокойствия.***
— М-да, удачная получилась шалость! – проронил Сириус Блэк, наблюдая за тем как из «Старой Клячи» вылетает очередное бесчувственное тело. Сам Бродяга сегодня прибыл в паб, дабы выпить и послушать последние слухи. У старика Тома было слишком людно и шумно, к тому же после выходки с мистером Фальстафом, маг не рисковал появляться в том месте. А это место новое и непривычное. Хотя тоже довольно оживленное. Как оказалось, среди посетителей нашлось немало желающих обсудить последние новости из-за чего потасовка началась быстрее, чем маг осушил свою кружку. Бывший Мародер с удовольствием принял участие в драке. Наверное, благодаря именно ему побоище закончилось быстро, не успев нанести заведению большого урона. — Вторая драка за день! – простонал бармен, выползая из-за барной стойки. Остальные посетители бурча и ругаясь стали приводить в порядок обстановку паба. — Желаете виски, сэр? – осведомился бармен, вложив в свой голос максимум уважения. Сириуса Блэка владелец заведения не узнал, так как тот по привычке, оставшейся с прошлого года гримировался перед тем, как выйти в свет. Таким образом Бродягу никто не мог узнать и никакие чары не обнаружат изменения внешности. Поэтому бармен понятия не имел кто перед ним, но понимал, что такого человека надо побаиваться. Так как до этого дня не было никого, кто мог бы уложить на землю известного задиру и драчуна по кличке Дубина Джек. Джек был из той когорты магов, которые не смогли получить хорошего образования и соответственно найти работу, тем самым пополняя ряды маргиналов и изгоев волшебного общества. Но Джек не стал перебиваться случайными заработками или искать работу вне магического мира. Он сколотил собственную банду из числа таких, как он, и стал промышлять кражами и мелкими преступлениями. Дубину нередко арестовывали, но быстро отпускали, так как он был многим полезен для грязных дел. Самому Джеку было плевать кто ему платит, лишь бы платили не скупясь, а уж он все сделает как надо – кого запугать, кого прибить. В этих делах ему цены не было. Вот и сейчас Дубина Джек ходил по всем пабам магического Лондона и устраивал драки с теми, кто смеялся над фельетоном из Пророка. Судя по всему, чистокровные семьи решили таким образом припугнуть людей, чтобы те не ржали слишком открыто. И в этот день судьба занесла Джека и его банду в «Старую Клячу». И едва посетители стали обсуждать животрепещущую статью, Дубина затеял драку под предлогом заткнуть поганые языки тем, кто смеет порочить имена благородных. Обычно в таких случаях Джек выходил победителем, ведь он в отличии от многих магов умел и любил подраться. Хотя волшебной палочки не имел. Но сегодня был не его день. Ну подумаешь, задел рукой какого-то неприметного худого человека, тот на себя выпивку опрокинул, это же пустяки. Зачем из-за такой ерунды стульями бить. Да еще так, что в глазах темно становится. Когда Дубина свалился наземь, казалось, вздрогнул весь паб. А посетители, приободренные неожиданной поддержкой воспряли духом и основательно поколотили банду Джека. Побитых и нахватавшихся заклинаний дебоширов выкидывали наружу, не особенно заботясь куда те летят и во что могут удариться. — Нет, на сегодня мне хватит, - ответил Сириус. За стенами паба раздались приглушенные хлопки, это мракоборцы или ДМП прибыли на вызов. Поразительная оперативность, учитывая, что побоище уже закончилось. Бывший Мародер счел за лучшее трансгрессировать прочь. На этот вечер развлечений достаточно.
