Двадцать одна фрезия

Девушка сидела на мягком стуле, покрытом атласной обивкой, держа спину прямо, а подбородок как нельзя высоко. Пальцы левой руки крепко сжимали в себе чашку, в которую был налит чай высокогорного сорта Darjeeling из Гималаев. Напиток светло-золотистого цвета отражал девичье личико, - бархатное, не имеющее и намека на изъян - когда она наклонялась испить его. Тонкий цветочный аромат и терпкий мускатный вкус противоречиво слились воедино, подобно союзу между этой юной особой и мужчиной, что сидел напротив. - Дорогой, - мягкий голос девушки заставил мужчину оторваться от церемонии чаепития и, обратить свое внимание на ее персону. - Передай, пожалуйста, вишневый джем. - Кассандра, выполни указание мадам, - холодно отозвался он, переведя взгляд на прислугу. На первый взгляд ему было лет тридцать: высокий мужчина с вьющимися светло-русыми волосами, над переносицей виднелась неглубокая складка, свидетельствовавшая об безотрадности ее обладателя, блеклые глаза, цвета водной сини, устремили свой отчужденный взгляд на юное создания, прощупывая ее до костей. - Спасибо, - тихо поблагодарила она женщину, разомкнув пальцы, так, что чашка со звоном опустилась на стол, а антиковые капли впитались в белоснежную скатерть. Внутреннее отчаяние часто толкало девушку на нецелесообразный бунт, который лишь игнорировался ее супругом, отличавшимся особой терпеливостью. Его губ тронула глумливая ухмылка, взгляд стал изучающим, будто он видел ее впервые. Девушка не вписывалась в эту мрачную обстановку столовой комнаты, будучи чем-то светлым, невинным. То ощущение, когда покупаешь товар, приносишь его домой с магазина, затем осознаешь, что он не такой, каким был на витрине, сполна дало себя познать. - Завтра поедем в церковь, там будут твои родители, - наконец нарушил он тишину, заставившую девушку почувствовать напряжение каждой молекулой своего тела. - Будь готова, веди себя пристойно. - В чем смысл посещения церкви, если ты атеист? - недоумевала она, остановив свое увлекательное занятие - наводить круги пальцами над окружностью чашки - и, подняла на него озадаченный взгляд. Он наблюдал за ней, будто за гусеницей под стеклянным куполом, в ожидании появления благовидной бабочки. Ее мягкие черты лица, смеющиеся глаза морского цвета, аккуратный аристократический нос, тонкие губы, что обычны были растянуты в искреннюю улыбку, все вместе - это лицо его супруги - Кэролайн, Кэролайн Майклсон. Однако, мистер Майклсон был из тех редких экземпляров, что не считали ее внешность приближенной к идеалу, как он отозвался сам - "Не дурна, но не более". - Если бы все имело смысл, девочка, - спокойно отвечал он. - То, ты вряд ли сидела бы здесь - напротив меня. Она опустила скорбный взгляд на чашку и, глубоко вдохнула, наполняя кислородом легкие, стараясь не упустить и миллиметра. Мужчина знал об агонии, что возрождалась внутри маленькой леди, как только он затрагивал ту щепетильную тему. Впрочем, его, в какой-то степени, забавляло когда она приобретала вид рыбы, что попала на сушу.