Омежья сказка - другая пара

***

Ашени давно заметила за собой странную необходимость ненароком искать в поле своего зрения Асташе. Насколько давно? Однозначного ответа нет. Вот уже почти семь лет, как они номинально состоят в браке. Встреча их состоялась сумбурно, убого, и никому не оставила положительных воспоминаний. Пытавшуюся покинуть по просьбе Фортуны служанку без лишних церемоний приволокли в поместье и назвали наложницей брата Его Величества. На этом всё закончилось. Мужа своего Асташе увидела лишь несколько раз за всё время брака, остерегаясь смотреть в глаза. Остальные дни бета коротала в одной лишь комнате за вышивкой, пользуясь положением наложницы богатого дворянина с высоким статусом напополам с презрением слуг и собственного мужа. Лишь часы в огромной библиотеке с полками и столами, ломящимися от свитков и книг, помогали не сойти с ума от чувства вины за то, что не смогла выполнить просьбу Фортуны, и от осуждающего взгляда каждой букашки в углах многочисленных комнат необъятного поместья. О свободе передвижения не было и речи. Здесь она заложник, за каждым шагом которого следят. *** СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД. АШЕНИ ТОЛЬКО ПРИВЕЗЛИ В ПОМЕСТЬЕ АСТАШЕ ПО ПРИКАЗУ РАНШАРРУ. ФОРТУНА ЕЩЁ ЧИСЛИЛСЯ В ГАРЕМЕ. - Госпожу вызывает Его Высочество, - бросил ей немолодой евнух, поспешив скрыться в дверном проёме. Поспешив так сильно, что Ашени не успела спросить, в какою именно комнату ей следует идти. Пренебрежение к ней достигло высшей степени: она банально не знала даже всех помещений, и где находится кабинет Асташе - тем более. И провожать её никто не собирался. Решив отправиться на поиски, бета всё же понимала, что её удача найти мужа в этом поместье будет настоящим везением. Которое, однако, случилось в лице стражника, заметившего её бродящей по коридорам. Услышав скомканную причину блуждания бывшей простолюдинки, тот недовольно скривился, но предпочёл провести неродивую наложницу в назначенное место. Затыкая остатки гордости куда подальше, Асташе шла, едва не спотыкаясь о юбку своего старого платья. Названый муж нашёлся в просторном кабинете, дорогу до которого она не успела запомнить, ведь стражник шагал так быстро, что за ним приходилось почти бежать. - Почему так долго? - раздражённо спросил он. - Извините, господин, - поклонилась Ашени, как служанка, пряча загнанный взгляд. Асташе подметил на ней старое платье. Однако, его это не волновало: чем меньше знаков внимания он ей окажет, тем меньше будет подозрений в том, что наложница что-то да значит для него. Она была вовсе единственной в этом статусе, поэтому среди слуг уже ходили толки о большой любви. Мужчину от этого сковывал рвотный рефлекс. Он видел разных извращенцев за всю свою жизнь, но касаться той, кто мыл полы и ложился под ОМЕГУ - увольте. Его гордость этого не позволит. - Писать обучена? Короткий кивок в ответ. - Пиши письмо под мою диктовку. Услышав содержание, бета остановила короткую вязь на бумаге, что не укрылось от глаз Асташе. - Почему остановилась? - Простите, господин, я не могу этого написать... - Мне приказать выпороть тебя? - Прошу вас... - бета в страхе опустила голову. - Или сразу отрубить тебе что-нибудь? - Глаза беты округлились от ужаса, а голова, казалось, вжалась сильнее в плечи. - Но господин Фортуна, молю вас! - Сейчас я твой господин, - от такого тона девушку припечатало к стулу. - Ты ешь и пьёшь за мои деньги, относись ко мне с благодарностью. А не напишешь - я отрублю тебе ноги и вырву твой своевольный язык, а Фортуна окажется в немилости по твоей вине. Пиши, как приказано, наглая девка. Дрожащими пальцами бета выводила лживые фразы, полные абсолютной неправды. Горечь обиды жгла нутро, а разум сковывало осознание собственного бессилия. Она по-прежнему всего лишь бесполезная слуга, которая предала своего господина. Её жизнь мало чего стоила с самого начала. Бета не могла сказать, что любит Фортуну, но всегда испытывала к нему уважение и относилась с благодарностью. Она ценила то, что омега видел в ней не раба или свою собственность, а партнёра. Ашени сомневалась в том, что выдержит пытки, если Асташе попытается её заставить написать письмо, но и немилости со стороны императора для Фортуны она не желала. Или эта угроза послужила оправданием для такого поступка? Так или иначе, написанное её рукой письмо легло в руки Асташе, а её грубо вытолкали за дверь.

***

ПЯТЬ ЛЕТ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ. ФОРТУНА ТОЛЬКО ЗАКЛЮЧИЛ СОГЛАШЕНИЕ С ВРАДИКАМИ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ В ОБМЕН НА ВЫДАЧУ АШЕНИ.

Следующие два года прошли, словно в тумане. Нередко слуги пренебрегали её статусом наложницы из-за полного отсутствия внимания со стороны Асташе. Часто пренебрегали даже положенной для беты едой, поэтому Ашени весьма похудела. Плохой сон подобно поволоке лёг болезненной бледностью на щёки, отразившись в опустошённом взгляде. Всё в том же платье, в котором её привезли сюда: уже изрядно застиранном и поношенном, в складках которого хотелось стыдливо спрятать дыры от глаз тех же слуг, что носили одежду гораздо чище и новее её. Она почти не двигалась, все её передвижения составляли путь до библиотеки, дважды в день до столовой, в которой её ждал скудный холодный обед, и до спальни в самом дальнем крыле. Всё реже она даже прибиралась в собственной же комнате: до работы её не допускали из-за статуса, но и в комнате её не прибирали, зная, что никто за пренебрежение это не накажет. Поскольку никто с Ашени не разговаривал, о происходящем в мире она не знала и не могла знать. И то, о чём судачили по всей стране, ей не было ведомо, равно как и о жизни Фортуны, очертания лица которого блёкли в голове день за днём... Ровно до того дня, пока в её комнату не вошёл сам Асташе, застав её в постели. Всё такой же красивый и прекрасный, вызывающий ужас и непонятный трепет. Искоса оглядев нечитаемым взглядом не очень прибранную комнату, он сказал: - Собирайся. Сейчас тебя приведут в порядок, а через три дня ты поедешь во дворец. Как моя наложница. Ашени удивилась, но не настолько, чтобы показать это на своём лице. Бета лишь молча встала и направилась туда, куда её повели под руки.

- Я не видел Ашени. Откуда мне знать, что ваши слова о том, что она жива – не блеф?

- Но наша договорённость…

- Учтите, если я не увижу её утром в целости и сохранности, нашему соглашению настанет конец.

- Мы тоже можем расторгнуть его до этого момента, - Асташе цеплялся за последние рычаги давления.

- Ваша воля.

Бета почувствовал холодный пот на ладонях.

Фортуна уверенно перебивал самого советника императора, его единокровного брата. Лаоме молча тряслась на холодном каменном полу, понимая своё положение здесь. Асташе же тихо сглатывал, не находясь, что ответить: в этом прямом взгляде не было и тени страха. Нет, более он ему не соперник, ведь Фортуна далеко его перерос.

Асташе проводил Ашени пытливым взглядом в спину: женская фигура стала тощей, а кожа излишне бледной. Это ему отнюдь не на руку, ведь больше времени на восстановление заложницы до "товарного вида" выгадать не получится - Фортуна слишком нетерпелив в желании увидеться. В который раз бета был благодарен себе за то, что не лишает жизни неугодных так сразу. Возможно, в этом случае Фортуна бы точно не вступил с ними в союз...

***

ВСТРЕЧА АШЕНИ И ФОРТУНЫ ВО ДВОРЦЕ ВРАДИКОВ ПОСЛЕ ДВУХ ЛЕТ РАЗЛУКИ.

- Всем выйти вон. Лишул, останься здесь. Серебряные глаза омеги беспокойно оглядывали бету, а сам он обнимал её хрупкую фигуру. Она выглядела не очень ухоженной, но, по крайней мере, живой и более-менее здоровой. Фортуна опасался, что с ней что-нибудь сотворили в его отсутствие. Но, на его счастье, она была в статусе наложницы и жила хотя бы не в тюремной клетке с каменным полом и железными прутьями. А всё остальное поправимо. Проживать он оставил её во дворце и приставил к ней личную охрану, из храма. Пусть его положение и довольно шатко, однако он должен был показать, что к Ашени отношение особенное. Асташе очень умён для своего времени. Настолько, что оставил в живых важного заложника. Омега поразился его политическому чутью: не каждый политик остережётся резких действий для долгосрочной перспективы. ***

ЛОЖНЫЕ ПОХОРОНЫ РАНШАРРУ И ФОРТУНЫ.

Альфа и омега проснулись не в своей ложе и обнаружили несколько стоящих над ними человек. - Вас нашли мёртвыми в вашей постели четыре дня назад. Вас не смогли разъединить, и я приказал не делать этого, - держа свои пепельные длинные волосы, Асташе создавал человека, находящегося на грани. Едва не похоронённым помогли выбраться из погребальных конструкций, а вскоре они покинули церемониальный зал. Оставшийся в зале Асташе чувствовал, что у него заходится сердце. В последнее время ему приходилось справляться с таким огромным количеством дел, что его тело уже не выдерживало этого. Но вместо слуг, должных беспокоиться о господине, к нему подошла Ашени. Спокойные карие глаза смотрели без упрёка, а тонкие руки подали стакан воды. Бета пристально посмотрел на поданную ему чашу и принял её. Как только Асташе закончил пить воду, Ашени тихо спросила: - Даже не спросите меня, есть ли там яд? - Даже не спрошу, почему ты дала мне воды, хотя я держал тебя в плену. Ашени совершенно не выглядела удивлённой или хотя бы разозлённой из ревности к Раншарру. Скорее, она увидела в бете человека, впервые, и это видение стало для неё фатальным. Увидеть искреннее беспокойство на лице Его Высочества, волнение за родного человека... Бете внезапно самой захотелось стать этим человеком. Чтобы он волновался и за неё. Она осеклась при этой мысли, но вида не подала. Бета спокойно пил воду, убирая волосы за ухо своей изящной, аристократически бледной рукой. Именно аристократически, а не болезненно, как у неё. Бета нервно спрятала грубые от работы руки в длинные рукава платья. Два года презрения и постоянных насмешек дали свои ростки, и Ашени без труда могла контролировать выражение своего лица. Но тем не менее, хотелось прикоснуться к платиновым волосам, утешить, побыть рядом чуть дольше. Всё ли с ней в порядке? Этот человек ведь мучил её? Нет. Он всего лишь делал свою работу и не трогал её. Подобное желание она ощущала лишь по отношению к Фортуне, однако... это было всё же нечто отличное. Похожее, но не идентичное чувство, иное. Более абсурдное и глубокое, граничащее с собственничеством по отношению к тому, кто ей не принадлежит. Вместе с этим желанием пришло и осознание его несбыточности. Взгляд опустился к полу, бета немного сгорбилась. Но заставить себя уйти не смогла - отчего-то хотелось остаться, несмотря на осознание собственной ничтожности. Всё равно хотелось. Она и сама испытала презрение к себе за собственное убожество, когда Асташе прошёл мимо неё, не удостоив и взгляда. Профессионально контролируя своё поведение и раздавая приказы остолбеневшим слугам. Как и в том мрачном поместье, даже в его отсутствие чувствовалась сильная руководящая хватка.