Варвара

***

      Для сложившейся ситуации Ольга держится невиданно спокойно. Не устраивает истерик, не донимает врачей бесконечно глупыми вопросами, не спорит с младшим медицинским персоналом. Сидит, облокотившись о широкий подоконник, и с усердием отличницы-первоклассницы вписывает буквы в нужные графы. Почерк почти каллиграфический, лишь только иногда на стержень давит сильнее, чем следовало бы.       Павел слушает врача внимательно. Ловит его до малейшей интонации. Что-то отвечает, что-то спрашивает. Спокойно, и даже — буднично. На лице ни один мускул не шевелится. Все это — напускное. В дождливо морском рассвете серых глаз потоки воды нещадно разбиваются о каменные волнорезы, оставаясь лишь бурной пеной. Сердце заходится очередью непрошенных воспоминаний.

Все это уже когда-то с ним случалось.

      Ольге, должно быть, немного легче. Потому что, ничего из того, что колотится в голове у ее мужа нескончаемыми ударами Гонга, она не помнит. По эту сторону баррикады она оказывается впервые.

***

      Часов через пять после полуночи, когда морозная декабрьская ночь уже перетекала в солнечное пятничное утро, дверь в родительскую спальню тихонько скрипнула. Сквозь едва приоткрытые глаза Павел наблюдал за силуэтом дочери. Вдохнув носом освежающую тишину, девочка забралась в теплую постель. Прямо под одеяло. Прижалась к Ольге. А та, не просыпаясь, инстинктивно обняла дочку крепче. Ноги у Варьки холодные, как у лягушки. Рыков плотнее подоткнул одеяло, и пододвинулся ближе. Угревшись родительским теплом, девочка уже очень скоро провалилась в нормальный сон.       Вернувшийся в спальню, Рыков на миг замер в дверях, невольно залюбовавшись этой картиной. Ольга спала спокойно. Уткнувшись носом в волосы дочери, она обнимала ту свободной рукой. Варька свернулась клубочком, устроив голову на куске одеяла. Мужчина осторожно присел на край кровати рядом с женой. Теплые пальцы сами собой прошлись от пятки до коленки, теперь чуть забираясь под одеяло. Арефьева улыбнулась, не открывая глаз.       — Оль, завтракать пойдем… — Протянул Павел сквозь улыбку Чеширского кота, наблюдая, как непослушная бретелька норовит соскользнуть с соблазнительно обнаженного плеча.       — Рыков, мы сейчас с тобой ребенка разбудим. — Ольга ласково смотрела на спящую дочь через плечо, позволяя мужу уткнуться в ее душистую шею.       — Брысь так брысь. — Со знакомыми чертиками в сером рассвете глаз.       За завтраком Ольга без перерыва висит на телефоне. Ежеквартальная проверка подведомственного ей департамента шла полным ходом. Отчеты и совещания, таблицы и схемы. На то самое, тихое и семейное, времени не остается катастрофически.       Да и у Рыкова — не подстанция, а пороховая бочка. Жалоба от родственников умершего пациента. Проверка Следственного Комитета и бесконечные пересуды с некомпетентными в вопросах медицины следователями. Еще и фельдшера нового подыскать нужно, потому что Райка Тартакова собралась во второй декрет. Ну, как Райка. Кулыгин во что бы то ни было, вознамерился ее туда отправить.       В общем, дел невпроворот. Хорошо, что дочка у них понимающая. Смотрит на занятых родителей, лишь изредка и протяжно вздыхает. И все еще верит красочным обещаниям папы, что когда закончатся проверки, они вместе обязательно все наверстают. И Варвара получит родительского внимания с лихвой. Обязательно.       Сегодня утром Рыковы капитально успевали ничего. Варька улизнула в детскую к альбому и акварельным карандашам, выпросив у погрязнувших в делах и заботах родителей еще пару минут. Эти минуты продолжались уже, кажется больше четверти часа. Ольга все утро висела на телефоне со своим заместителем в департаменте, а Павел безуспешно искал замену «слетевшей» аккурат перед началом смены бригаде.       Точка перегиба — просторный коридор. У зеркала. Рыков прижал жену покрепче, обнял за талию, уткнувшись носом в бережно уложенные волосы. И думать не хотелось совершенно. Арефьевой тоже. На удивление, она не протестовала. Подалась назад, крепче прижимаясь к мужчине, с улыбкой глядя на него через зеркало. Павел сам даже не понял: как коснулся ее губ своими. В тартарары полетела и густо нанесенная помада и аккуратно выпрямленные локоны. Пусти козла в огород, называется. Но Ольга решила не обращать на эти мелочи никакого внимания. Впереди был трудный день, и им обоим нужна была доза эндорфина       — Оль, а давай сегодня пораньше отстреляемся и домой… — Мечтательно протянул Рыков, чувствуя тепло ее ладоней на своих руках. — Ужин приготовим, кино посмотрим. Мы сто лет так просто вместе не оставались. Варька рада будет.       Арефьева, которая до этого улыбалась столь же мечтательно и блаженно, сколько и ее супруг, теперь широко открыла глаза и встрепенулась.        — У Варьки каток сегодня в шесть. Совсем из головы вон.       — Так, а может это…– Заговорщически, на полтона ниже продолжил мужчина, хитро улыбнувшись. — Ну его, каток этот, раз уж ты забыла. А у нас как раз…       — Рыков, отставить саботаж. — Отрезала Ольга, так и не дослушав явно заманчивое предложение мужа, выбралась из его крепких объятий. — Это плохая идея.       — Зато приятная… — Безадресно бросил Павел, но столкнувшись с нарочито серьезным Арефьевским взглядом, поспешил удалиться.       — Варвара! — Рыков напустил на себя сердитости, тем самым заставить Ольгу сдавленно рассмеется. Как ребенок, ей Богу. — Мы опоздали везде, где только можно, давай заканчивай всю эту галерею свою.       — Мы опоздали, потому что вы с мамой секретничали долго! — Запальчиво выдала девочка, неспешно застегивая кофту на молнии.       — Я жду вас обоих в машине! — Скомандовала Ольга, прежде чем Рыков успел хоть что-то возразить дочери.

Одарил ребенка своей неуемной натурой. Вот пусть теперь и расхлебывает.

      Справился мужчина на удивленнее быстро. Уже через пару минут Ольга увидела их выходящими из подъезда. Варя что-то заливисто вещала отцу, пока то тащил на плече ее рюкзак с коньками. Уселись в машину. Павел всю дорогу трещал по телефону с Кулыгиным. А всего-то нужно было попросить, чтобы тот внеурочно вышел на смену. А они зацепились языками. Рыков что-то шутил, сдавленно усмехался и выглядел абсолютно спокойным.       А вот Ольга радости мужа разделить не могла. Наблюдала за дочкой в зеркало заднего вида. Варя то и дело хмыкала, морщила лоб и нетерпеливо дрыгала ногами. Все указывало на то, что дочь сложившейся ситуацией не довольна от слова совсем. Стоило это как-то это исправить. Отчитывать ребенка за плохое настроение, а уж тем более, повышать голос, женщина не видела смысла. Делать вид, что не замечает перемен в собственной дочери — глупо. Остается одно.

***

      — Варя, давай поговорим… — Ольга присела на невысокую банкетку перед ребенком. Девочка усердно закивала, снимая шапку и расправляя косички. — Ты расстроена? — Женщина ласково усадила дочку к себе на колени.       Девочка сдавленно кивнула головой, прячась в объятиях матери. Арефьева тихо выдохнула, удобнее прижав ребенка к себе.       — У Ваньки родители ходили с ним в цирк. — Спустя очередь коротких выдохов девочка заговорила. — А вы со мной никуда. — Сбилась в горькие и тихие слезы.       — Девочка моя, я обещаю. Мы с тобой обязательно сходим, куда захочешь.       — В кино хочу. — Сквозь слезы выговорила девочка. — И к папе на работу.       — В кино пойдем обязательно. — Ольга улыбнулась дочери совершенно спокойно и искренне. — А по поводу работы, это ты с папой договаривайся.       На прощание Ольга еще раз обняла дочь за плечи, прикоснувшись губами к щеке ребенка. Варя обняла в ответ. У женщины внутри сначала потеплело, а потом, отчего-то сжалось в тугой узел.

***