Варвара

***

      День тянулся вязкой карамелью. Рыков был как на иголках. Первое время волнение удавалось списывать на предстоящий визит товарища из органов. Но, прошло несколько часов, майор из следственного комитета ушел восвояси, сухо и протокольно признав полную компетентность и невиновность врачей 58-й подстанции. Рыков собрал остатки воли в кулак, провел летучку в просторном холле, даже кофе из автомата выпил.       Майор ушел, а легче отчего-то не становилось. А скорее — наоборот. Внутри зрело какое-то щемящее чувство. Как в чистом поле за пару минут до грозы. Давящее, скручивающие в бараний рог. Хотелось чего-то, но Павел долго не мог понять: чего именно. Позвонить Ольге? Не стоит, у нее и так: дел по горло. Освободится и сама его наберет. Обнять Варьку? Хорошо бы.       Арефьева позвонила мужу днем. С удовлетворенной улыбкой на губах сообщила, что проверка в департаменте Здравоохранения Москвы прошла успешно. Рыков обмолвился, что жалоба на врачей подстанции была отклонена. Оба выдохнули. Можно было возвращаться к нормальному ритму жизни. Есть больше одного раза в день, дольше спать, а главное — проводить время всем вместе. Семьей.

***

      Очередной вызов нарушил мирное течение жизни на подстанции. Кажется, все содрогнулось в одну секунду. Повисла гнетущая тишина. Все повиновались, отчаянно не понимая природу этого давящего чувства. Говорить почему-то не хотелось даже вечному болтуну Вите Ушакову.       — Бригада Кулыгина, Вызов! — Внезапно оповестила сотрудников диспетчер Светлана. Каким-то не своим, искаженным голосом.

Девочка шести лет, травма в условиях ледовой арены. Потеря сознания.

Уже усевшись в машину, доктор Кулыгин услышал сквозь помехи КПК:       — Кость, это Варвара…       Какая именно это была Варвара, уточнять не потребовалось. Кулыгин и без того все прекрасно понял. Это их Варька. Девочка с туго заплетенной косичкой, в летнем льняном сарафане и легких босоножках, улыбчивая, шебутная, с Ольгиной изящностью и неуемной натурой Паши Рыкова. Та самая, которую прочат в невесты Глебу. Та самая Варварка. Его крестница.       — Звоните Рыкову. — Отрешенно, плотнее прижимая КПК к губам, почти прохрипел Константин. — Врубай люстру. — Повернувшись к потерянному во всех отношениях новенькому водителю.

***

      Просторная ледовая арена встретила Кулыгина звенящей тишиной, переходящей в зловещее эхо. Детей со льда увели. Остались только врач ледового дворца и перепуганный до смерти тренер. Варя лежала на льду, неподвижно, раскинув руки в стороны. Крови было немного. Саднила неглубокая царапина на бледном лице. Константин подлетел к ребенку в долю секунды, оставив далеко позади еще не освоившуюся девочку-фельдшера.       — Ну что, красавица, как нас зовут? — Кулыгин растянул губы в болезненной улыбке, слегка наклонившись к ребенку.       — Варвара…– Девочка едва шевелила пересохшими от волнения губами.       — А меня помнишь? — Между делом спросил он, раскрывая чемодан с медикаментами.       — Дядя Костя. — Тихо выдохнула девочка, морщась от тупой боли. — Кулыгин… — Добавила каким-то не своим, слишком взрослым голосом.       У мужчины на миг аж дыхание перехватило. Травматические воспоминания вырвались с задворок подсознания. Совсем как тогда. Почти восемь лет назад. Холодно.

***

      В машине Скорой с Варькой было трудно и непредсказуемо. Как на качелях. То вверх, то вниз. Сатурация медленно, но верно падала. Давление Варька не держала от слова совсем. После трех капельниц вроде выровнялась. Дыхание стало проводится во все отделы. Но внутреннее кровотечение ухудшало ситуацию. Кулыгин взмок до нитки, пока с ней возился.       — Совсем тебя замучила девка. — Озабоченно произнес водитель, наблюдая за манипуляциями врача. — Вся в папашу.       Константин усмехнулся помимо воли. Хорошо бы, если как Рыков. С ним было понятно. Инсульт, так инсульт.       Да только здесь не все так просто. Он уже добрых полчаса над Варькой колдует. А ее все одно: из стороны в сторону мотает. Взгляд неосторожно падает на каштановые локоны, раскиданные по каталке. Бледная кожа и пересохшие губы.       — Скорее в маму. — Тихий шепот слетел с языка болью за ребрами. — Терпи, моя девочка, уже скоро приедем. — Ухватил в своей ладони ее пальчики.

***

      Рыковы приехали в Морозовскую больницу спустя двадцать минут после звонка с подстанции. Благо, были неподалеку. И вместе. Уставшие, вымотанные и отчего-то очень взвинченные они решили устроить себе переобед-недоужин. Поговорили, обменялись новостями, правда поесть так и не удалось. Один телефонный звонок с подстанции перевернул почти мирное течение их жизни с ног на голову.       Ольга была в шоке, хотя до последнего не хотела осознавать этого животного страха, что колотится о ребра пулеметной очередью и отдавался дрожью в руках. В машине она говорила, что-то очень отвлеченное, нервно улыбалась, и истерически хихикала.       Мужчина внимательно смотрит за Ольгой. Все-таки не нужно было позволять ей сейчас садиться за руль. Ее трясет всю изнутри. Рыков видит. Не хватает и им сейчас влететь в какой-нибудь столб. Внутри у Павла затянулся знакомый гордиев узел. Ворочает, ноет и вырывается. На свои внутренние ощущения Рыков не отвлекается Не до себя ему сейчас, уж точно.       Они никуда не врезались. Это уже хорошо. В длинном холодно освещенном коридоре их встретила дежурная медсестра. Ольгу отправили заполнять кипу важных документов. Села в сторонке и сидит выписывает. Только пальцы иногда дрожат.

***

      Итог короткого разговора с врачом: Сотрясение мозга, ушиб грудной клетки, массивное внутреннее кровотечение. Потеря сознания на фоне травматического шока.       Рыков обессилено выдыхает, присев на банкетку рядом с Ольгой. Женщина вздрагивает всем телом, оказавшись в крепких и надежных объятиях мужа. Рыков прижимает ее спиной к своей груди, ухватив дьявольски холодные ладони.       — Она уже в операционной, Оль. — Вдруг произносит Павел. Безотносительно. Просто, чтобы хоть что-то сказать. Потому что, знает: тишина жену сейчас, в прямом смысле, убивает.       Арефьева судорожно кивает, спрятав голову на груди мужа. Вот теперь шок отходит на второй план. Инстинктивный страх. Горло перехватывают душащие слезы. Вот теперь накрывает. Уткнувшись носом Рыкову в плечо, она сдавленно стонет и почти скулит.       — Тихо, моя девочка. — Мужчина сглатывает ком в горле и целует жену в растрепанные волосы. — Не плачь, моя хорошая.       — Это я во всем виновата. — Отрывисто хрипит брюнетка сквозь жгучие слезы. — Надо было делать, как ты сказал.       — Это был несчастный случай. — Спокойная твердость его голоса понемногу успокаивает. — Варька просто силу не рассчитала, от этого и упала.       — Зачем ей вообще это каток сдался?       Спустя минут десять Ольгу отпускает. Выбравшись из объятий мужа, женщина встает на ноги, слегка пошатнувшись. Ей нужен свежий воздух и пару затяжек табака.

***