Варвара

***

      Оставшись наедине с собой, Рыков, кажется, напрочь лишается связи с реальностью. Мутный стеклянный взгляд безучастно блуждает от пола до потолка. Ноет под левым ребром. А подсознание услужливо выказывает ему черно-белые картинки с задворок подсознания.

***

      Беременность Ольги стала для них обоих полной неожиданностью. Арефьева до последнего не верила в происходящее. Ну и что, что задержка, это — стресс. Сколько мотков нервов ей стоило это чертово объединение. Ну и что, что тошнит от сигарет и алкоголя. Ну, Рыков обрадуется, что жена с вредными привычками завяжет. Ну, в обморок упала. Хорошо, что Кулыгин поймать вовремя успел. Так это после ее травм и не мудрено. Но тест на беременность Ольга все же купила. Сделала. Две полоски.       Бред какой-то, тест бракованный, или, может, вообще — внематочная. Эта мысль женщину не на шутку напугала. Все-таки нужно было идти к врачу. Само собой такое не пройдет. Рыкова посвещать во все это пока не стоит. С Кости надо слово взять, чтобы молчал.       Внематочную беременность врач исключил, зато подтвердил нормально развивающуюся, сроком около шести недель. У Ольги земля ушла из-под ног.       Страшно до дрожи. После ее комы и стольких травм, беременность — безрассудство. Кто знает: как поведет себя измотанный аварией и долгим восстановлением уже немолодой организм. Ольга все это прекрасно понимала, отдавая себе отчет в том, что скорее всего эта беременность не сохранится.       Взяла паузу на неделю. Прислушиваясь к себе при каждом подозрительном ощущении. Ничего не происходило, а вернее — ничего плохого. Беременность развивалась, несмотря на все те дурные мысли, что вертелись в голове у женщины.       Рыков понимающе вздыхал. Списывал все ее перепады настроения на последствия восстановления. Надеялся, что скоро все придет в норму. Сглаживал как мог. До определенного момента.

***

      Бригаду Рыкова вызвали на давление у женщины далеко за семьдесят, с болезнью сердца. Приехали. На пороге встретила невысокая худая старушка с ярко-карими глазами. Этими глазами она и прожигала Рыкова с первых секунд. А потом почему-то решила заговорить прямо во время кардиограммы.       — Девка у тебя с женой будет. — Сдавленно обронила старушка, вновь цепанув Рыкова пронзительным взглядом. — Глаза в пол-лица, волосы темные. Красивая будет. В мать. — Рыков почему-то не перечил столь болтливой пациентке. Слушал, словно заговоренный. — А вот характер твой будет. Такая же неуемная.       Араш, сдавленно усмехнулся последним словам, но все же поспешил выйти из комнаты. От Рыкова подальше.       — Давайте все-таки в больницу. — Павел издевательски усмехнулся. — Чтобы Вам чушь всякая не мерещилась.       — А ты у жены своей спроси.       — Араш, тащи носилки! — Разбудили медведя. Ну теперь уж не взыщите. Всем достанется.       Смену дорабатывали в суматохе и молчании. Араш к Павлу лезть не рисковал. А Рыков, отвернувшись в стекло, погрузился в собственные размышления. Пару раз он порывался набрать Ольгу, чтобы уточнить: а что это все собственно значит. Но, потом решил, что спросит у жены об этом лично.

***

      На подстанцию вернулся уже глубоким вечером. Застал жену усевшейся на диван с ногами. Неудобные туфли валялись где-то рядом.       — Жена моя, а что это с тобой? — Рыков измерил Ольгу внимательным взглядом и сел рядом.       — Голова закружилась, решила прилечь. Ничего страшного. — Буднично отозвалась Ольга прижимаясь ближе к мужу. — Как твой день прошел?       — Цирк с конями и танцы с бубнами. — Рыков усмехнулся настороженно. — Одна очень немилая с виду старушка нагадала нам с тобой дочку.       Арефьева напряглась всем телом. Как струна. Молчала дольше положенного, так и не взглянув на Рыкова и краем глаза. Павел моргнул несколько раз. Пару раз с шумом выдохнул воздух из легких, а под конец рассмеялся сдавленно и почти истерически. Ольгу от этого смеха аж передернуло. Хотела отсторонится — не позволил, крепче прижимая к себе.       — Оленька… — Мужчина наконец заговорил, но хватило его ненадолго. — какая прелесть! — Злился, даже не пытаясь скрыть. — И давно ты меня за идиота держишь?       — Паша, я не…       — Оля, я не об этом у тебя спросил. — Тверже, чем обычно отрезал Рыков, слегка поморщившись.       — Два месяца уже где-то.       Павел выдохнул и еще раз усмехнулся. На этот раз жену из цепких объятий выпустил, но и то, скорее неосознанно, под действием шока. Арефьева воспользовалась моментом и дистанцировалось от мужчины в другой конец кабинета.       — И что ты планируешь с этим делать? — Рыков, кажется, успокаиваться не собирается. Вмиг превратился во взъерошенного и разбуженного медведя. От его мерного рычания мурашки по коже бежали. — На что ты рассчитываешь, я понять не могу?! — Сорвался.       Арефьева рассчитывала на свой организм. Как и пару лет назад. Ее первая беременность прервалась в одночасье. Причем показаний к этому не было абсолютно никаких. И только после выкидыша Ольге рассказали, что у ребенка был несовместимый с жизнью порок. Он бы все равно не выжил. Поэтому выкидыш на двенадцатой неделе — не самый губительный вариант. Вот и теперь, она была уверена: если вдруг, что…       Думать о плохом она уже устала. Будет, как будет.       — А что ты мне предлагаешь с этим сделать? — Развернувшись к мужу спиной, женщина, наконец, продолжила этот тяжелый разговор. А еще, с языка чуть не сорвалось, что Рыков и сам в этом немного виноват. Наполовину уж точно.       Мозг лихорадочно искал ответ на ее вопрос. Павла немного отпустило. Вспомнил, с каким рвением уговаривал Ольгу завести ребенка. Хотел очень. Но, то было до аварии и до комы. А после… После список его желаний заметно уменьшился. Он все еще хотел стать отцом, но видеть жену здоровой хотел все же больше.       Подошел сзади вплотную. Крепко обнял, прижимая ладони к еще пока незаметному животу. И почему-то именно теперь понял, что ничего он с Ольгой сделать не сможет. Все у них в жизни будет так, как она решила. А решила Ольга, что все будет хорошо.       — Оль, да делай ты, что хочешь, — Рыков улыбнулся, вдыхая запах ее кожи. Кончиком носа в тонкую шею. — Только не оставляй меня больше никогда.       Арефьева улыбнулась, подаваясь назад, а потом, резко развернувшись, заглянула мужу в глаза.       — Так ты говоришь: девочка будет?       — Это не я говорю, а колдунья. — Живо отозвался Рыков. — Ты вообще в это веришь?       Ольга усмехнулась, вспоминая обрывки женского голоса.

«Короля рядом с тобой вижу. Печаль у него на сердце большая. Твоим будет»

***

      Ольга возвращается минут через десять. Застает мужа в отрешенном от мира и реальности состоянии. Присаживается рядом. Рыков инстинктивно обнимает. В нос бьет запах табака и уличной прохлады.       — Рыков, мне страшно. — Ольга больше не плачет, разумно предполагая, что нужно беречь силы. Голос даже не дрожит. У нее просто нет на это сил. Она устала. — Даже думать о Варьке страшно. Потому что…       Потому что ее мысли непременно сводятся к одному единственному и всепоглощающему страху.       Павел сжимает ее в объятиях, настолько сильно, что ей теперь даже дышать больно. Не то, что говорить. Она инстинктивно понимает, что нужно молчать и ждать. Потому что, больше они ничего не смогут сделать.

***

      Операция закончилась ближе к полуночи. После нескольких стаканчиков кофе из автомата и пары выкуренных сигарет. В просторный коридор выходит хирург. С облегченным выдохом и дикой усталостью в карих глазах он сообщает, что все обошлось. Кровотечение, не без сложностей, но удалось остановить. Повреждение селезенки было не столь значительным — удалять не пришлось. Все закончилось благополучно.       Рыкова и Ольгу все же пускают в палату интенсивной терапии. Варька, опутанная проводами и монтерами, спит крепким седативным сном. И будет спать до утра. Арефьева уже едва стоит на ногах, вжимаясь в мужа из всех оставшихся сил. Садится на стул у изголовья. Слезы саднят глаза. Становится легче.       — Варька, как же ты нас напугала…       — Арефьева, кончай рыдать… –Рыков стоит рядом, придерживая жену за плечи. — Сейчас ребенка разбудишь своим плачем Ярославны.       Сам буквально валится от усталости, но жену не отпускает. Осторожно поправляет сбитую простынь и целует дочку в лоб. Все хорошо. Теперь можно выдохнуть.       — Я люблю тебя, Рыков… — Произносит она достаточно тихо, но он слышит.       Садится перед женой на корточки, обнимает, вдыхая родной запах.       — Я вас тоже.       Они продолжают сидеть в палате. Ольга скоро почти засыпает на плече мужа, а Павел из-под почти опущенных ресниц смотрит за дочерью. Улыбается обессилено, но искренне. Нужно позвонить Кулыгину.Они наверняка еще не спят.       А завтра. Будет завтра. Жаль, что в кино не пойдут. Но, в отпуск после выписки нужно будет съездить обязательно. Море Варьке только на пользу пойдет. Определенно.

***