Брак. Семья. Дети.

– Да как можно вообще! Будто проблем мало было… этого нам ещё не хватало… Какой кошмар! Ох, я этого точно не вынесу, – ворчал Шото, расхаживая туда-сюда вдоль кровати. Изуку устало на него смотрел, но ничего не говорил, прекрасно зная, что не сможет изменить ровным счетом ничего, если Тодороки что-то решил, то с намеченного пути уже не сойдет. По крайней мере, не чужими усилиями. Мидория сонно зевал: ему хотелось спать, но альфа никак не собирался успокаиваться, продолжая бестолково себя накручивать. За окном смеркалось, стрелки часов быстро бежали к одиннадцати. Омеге уже начинало казаться, что его муж потихоньку сходит с ума со своим волнением, первые полчаса его причитания казались Изуку забавными, но он быстро от них утомился. – А ты чего молчишь? – Шото резко остановился и обернулся к нему, уперев руки в бока. – Тебе что, всё равно? – насупился он. Мидория вздохнул и покачал головой, устало прикрыв глаза. – Конечно, нет, – фыркнул он, – я очень рад. – Рад?! – театрально ужаснулся Тодороки. – Рад, – Изуку улыбнулся мягко, – за Хикару. Ты же видишь, какой он счастливый стал, окрыленный, в школу бежит, больше на усталость не жалуется, не хандрит. Это же здорово? – Ага, – со скептицизмом в голосе согласился Шото. – Ну появился у него мальчик, ну и подумаешь, – Мидория махнул рукой и уткнулся в свою книгу, которую он не мог дочитать уже целую неделю из-за Тодороки, что постоянно донимал его своим беспокойством. – Я бы этому мальчику, – Шото хрустнул костяшками пальцев, не прекращая хмуриться, – оторвал бы одно место, – он ударил кулаком о ладонь. Изуку только хихикнул, поправляя одеяло. – Зачем? – Во избежание… – Тодороки неопределенно качнул головой, – всякого. – Ну, – Мидория погладил подбородок, задумавшись, – он же не сказал, что с альфой встречается, верно? – заметил он. – Может, это… омега. – Омега? – Шото замер, все эмоции сошли с его лица. Изуку с интересом начал наблюдать, как происходит мыслительный процесс в голове мужа, тот порой был большим тугодумом. – С омегой? – повторил скептически Тодороки. – Ну… – Мидория пожал плечами, – мало ли, – улыбнулся он хитро. – Это… – Шото присел на край кровати, не прекращая хмуриться, – всё равно будет лучше. Пусть уж с омегой, – вынес вердикт он. Изуку тихо рассмеялся. – Ты же понимаешь, что они… – он качнул головой, – будь это омега или альфа всё равно занимаются сексом, – заметил он. – Как! – Тодороки подскочил, схватившись за сердце. Мидория вновь рассмеялся. Видимо, для его мужа это уже слишком. Хикару всегда был мягким, нежным мальчиком, легким, воздушным, добрым, слишком ласковым и ранимым. Сложно было принять, что он взрослеет, представить, что у него появляется альфа… У Изуку у самого из-за этого в голове был настоящий диссонанс, он постоянно одергивал себя, вспоминая, что их сыну давно не пять лет. Взрослый уже мальчик. У Шото всё было ещё хуже. Этот разговор никогда не поднимался, но Изуку всегда замечал, что Тодороки любит сына любовью более трепетной и взволнованной, нежели дочь. За ту переживать не приходилось. Вот он теперь и мучается. В дверь постучали. – Вы… – в щели показался глаз, – вы ещё не спите, – радостно выдохнул Хикару, спеша войти в спальню. Он весело осмотрел родителей, улыбаясь. – Поздно уже, между прочим… – Ага, а ты чего не спишь? – поинтересовался Шото без тени злости или раздражения. Изуку, заметив это, не смог сдержаться от тихого смешка. Он понятия не имел, как Тодороки так легко удается менять выражения своего лица и выглядеть вдруг добродушным и ласковым. – Сейчас уже лягу, – Хикару склонил голову набок. – Я хотел кое-что сказать, – он закусил губу, не прекращая улыбаться. Шото явственно напрягся, Мидория сразу же почувствовал, как мятный стал грубее, неприятнее, небось, Тодороки уже успел себе чего ужасного напридумывать. – Что? – хрипло спросил Шото, на его лице отразились все его догадки, отчего Изуку хихикнул. Хикару растерянно посмотрел на родителей. – М… я бы хотел вас познакомить, – он склонил голову набок, – ну, с моим парнем. Вы же не против? – омега радостно хлопнул в ладоши. – Это ещё зачем? – прищурился Тодороки. – У вас что же… всё так серьезно?! Вы что уже… – Конечно! – перебил его Изуку, улыбнувшись. – На следующих выходных как раз время будет, – мягко сказал он, махнув на мужа рукой, чтобы тот наконец заткнулся. – Сейчас уже поздно, завтра давай об этом поговорим, – тише добавил он, подмигнув сыну одним взглядом. Тот замер на мгновение, а после радостно кивнул. Мидория работал два через два, поэтому дома бывал заметно чаще, чем Шото. Завтра альфы как раз не будет, они смогут спокойно всё обсудить. – Ага, – Хикару подбежал к папе, наклонился над ним, тот по обыкновению поцеловал его в щеку, – спокойной ночи, – мальчик махнул рукой и убежал быстро к себе в комнату. Супруги вновь остались наедине. Несколько секунд висело немного тяготящее молчание; Тодороки нагнетал обстановку одним своим видом: хмурился, его запах всё ещё усиливался, становясь горьким и неприятным. Изуку недовольно скривился и попросил его открыть окно. Альфа отреагировал не сразу – долго приходил в себя и собирался с мыслями, – но просьбу всё же выполнил, как отошел от раздумий. Мидория в это время изучал взглядом комнату и думал, что им не помещало бы сделать косметический ремонт. Как полагается, мебель они старались переставлять раз в полгода, капитальный ремонт делали пока что всего один раз, спустя пятнадцать лет после покупки, а косметический уже не раз. Сдирали обои, покупали новые люстры, ковры и мебель. Но за последние пять лет так и не удосужились сделать это вновь: слишком много было дел. Цуёи была слишком загружена учебой, а после и поступлением, что родители не хотели лишний раз ей мешать, и времени никогда не находилось свободного. Да и глаз уже привык к сиреневым обоям с рисунком фиалок, темно-синей мебели: двум шкафам, двум столам и комоду, черной кровати с вечно белыми простынями. Менять ничего особенно не хотелось. – Всё понятно, – выдохнул Шото и медленно забрался к Изуку на кровать, сев по-турецки. – Что понятно? – омега вопросительно на него глянул и потянулся устало, зевая. – Всё, – альфа нахмурился. – Как думаешь, зачем он хочет его с нами познакомить? – спросил он. Мидория задумался на мгновение и пожал плечами, так и не найдя объективной причины. Современная молодежь совсем не стремилось знакомить своих избранников с родителями, напротив, этот момент откладывался до последнего. С чего бы вдруг такому происходит? – М… не знаю даже, – Изуку качнул головой. – Он же у нас приличный мальчик, вот и знакомит, не хочет, чтобы мы волновались, – улыбнулся он. – Ты слишком наивен, – фыркнул Тодороки. – Наверняка причина в другом, – он потер ладони, – только вот… не могу понять, в чем же именно… Может… хм… да нет… – В смысле? – Мидория нахмурился. – Думаешь… Хикару беременный? – испуганно предположил он. Шото аж подскочил. – Нет! – он схватился за сердце. – А что, ты думаешь, это возможно? – в его глазах отразились искренние ужас и страх. – Да нет, – Изуку расслабленно махнул рукой. Он посмотрел печально на книжку, от начала в которой продвинулся в лучшем случае на треть, и отложил ее на комод, что стоял поблизости, выключая свет. – Конечно, нет. – О-ох, – Тодороки завалился рядом с ним, – я так испугался. Ты думаешь, это может быть возможно? – Да нет, конечно, нет, – Мидория погладил его по руке, успокаивая. – Всё хорошо, чего ты переживаешь. Какие дети? Хикару очень хорошо осведомлен насчет контрацепции. – Что? – альфа подскочил. – Контрацепция, да? То есть, ты предполагаешь, что у них что-то могло быть?! – заволновался он. Изуку только вздохнул. Разговор на эту тему казался ему совершенно пустым, бессмысленным. Шото от всего этого меньше переживать не начнет, а время они теряют, спать-то хочется. – Мм… – Ну я ему! Он после этого знакомства живым не уйдет. – Ты про кого? – нахмурился Мидория. – Про этого… – Тодороки демонстративно скривился, – Элена, или как там его зовут, конечно, – чуть ли не выплюнул он. Изуку тихо рассмеялся. – Да ладно. – Какой «да ладно»?! Не могу позволить, чтобы всякие там с нашим сыном гуляли. А если он руки распускать будет? – Шото резко сел, скомкав одеяло. Мидория недовольно на него посмотрел, устало его поправляя и ложась обратно. – Не будет. – А если будет? – Не будет. – А если будет? – Не будет. – Вдруг будет? – Хикару вызовет полицию. – А если не успеет? А если что-то случится? Давай я ему одно место оторву, потом ещё ручки, чтобы так, на всякий случай, и хорошо, пусть гуляют, приглядываются друг к другу. – Шото! – Изуку недовольно его пихнул. – А что такое? – Тодороки пожал плечами с видом совершенно невинным. – Я-то ничего. Всё правильно. – Руки-то зачем? – Чтобы не распускал. – О-ох… – Мидория устало застонал. Кто ж знал, что с Шото столько проблем будет, как только Хикару повзрослеет. – Знал бы, не рожал бы никогда омегу, – пробормотал себе под нос Изуку. – Можно подумать, что ты никогда не был молодым, юным, – протянул он и положил голову мужу на плечо. Тот заскрипел зубами. – Был. – Забыл, что ли… – В том-то и дело, что я всё очень хорошо помню! – Тодороки вновь резко сел, плечом толкнув голову Мидории и вновь скомкав одеяло. Изуку тяжело вздохнул, зло на него посмотрев, и поправил одеяло обратно, ложась на сей раз предусмотрительно на подушку. – И что же ты помнишь? – Мидория поджал губы. – Помню… – Шото сощурился, – всё помню. Помню… чувствую запах… и в голове каша… пустота… желание, – он встряхнулся, – Хикару это всё ни к чему. – Мм, – Изуку устало вздохнул, – до старости будешь его ото всех охранять? – негромко спросил он. – Ну хотя бы до совершеннолетия. Потом посмотрим. – Ясно, до старости, – фыркнул Мидория и положил ладонь ему на грудь, мягко погладив ладонью. Прикосновение было нежное, ласковое, успокаивающее, Тодороки сразу же начал успокаиваться. – Ты же помнишь… – Изуку хитро улыбнулся, подняв на альфу глаза, – во сколько мы с тобой впервые, – он игриво качнул головой. Шото посмотрел на него, что-то блеснуло в его разноцветных глазах. – Конечно, помню, – усмехнулся он. – Как тут забыть, – подался в сторону омеги, поцеловав его быстро в губы. – Вот это и плохо! – но тут же отстранился. – О-ох, – Мидория устало потер переносицу. – Нам было по семнадцать. Выпускной… Ты тогда ни слова против не сказал. А ему нельзя даже встречаться? – Ну, семнадцать не шестнадцать, – фыркнул себе под нос Тодороки. – Да? – Изуку закатил глаза. – А ещё я собирался за тебя замуж, – пробурчал негромко альфа, – поэтому не переживал за себя. – Да? – удивился Мидория и захихикал. – А ещё я знал, что ты хороший и не бросишь меня сразу же, – добавил нехотя Шото. Изуку засмеялся только громче. – Ладно, – он вздохнул, – спокойной ночи, – поцеловал мужа в щеку и устало завалился набок, закрыв глаза, слишком сильно утомился за целый день выслушивания разного вида причитаний. На минуту в комнате повисла тишина. Тодороки не шевелился некоторое время, о чем-то задумавшись, прильнул к Мидории после быстро, крепко обняв его рукой поперек туловища, ладонь положив на низ живота, а носом уткнувшись в плечо, что мирно начало подниматься и опускаться вместе с дыханием Изуку. Сон постепенно начал окутывать их, омеге подумалось, что сегодня он устал так сильно, что уснет невообразимо быстро, но тут почувствовал, как рука с его живота медленно поползла вниз, коснувшись бедра и сжав в конечном итоге ягодицу. – Мм, – Мидория тихо замычал, лениво оборачиваясь, – Шото, а ты раньше не мог, я уже почти уснул, – сипло начал он, но договорить не успел: Тодороки прильнул к нему с горячим поцелуем, нависая быстро сверху. Забрался к Изуку под одеяло, быстро-быстро стягивая его пижамные штаны. Ладонями заскользил по мягким бедрам, пальцами поддевая мягкую ткань трусов. – Ты такой теплый, – выдохнул альфа и уткнулся лбом в подушку рядом с Мидорией, быстро поцеловал его за ухом, тихо хрипя. Изуку никак не отозвался, сонно шевелясь. Он быстро засунул ладонь мужу в штаны, лаская вялый член рукой. Шото начал разминать его анус, не прекращая тяжело дышать. Омеге всегда казалось это забавным, он частенько шутил, что Тодороки стареет, хотя привычка тяжело дышать появилась у него уже очень-очень давно, на что альфа любил пообижаться. Мягкий толчок, Мидория чувствует распирающее изнутри приятное ощущение, закрывает глаза и тихо мычит, прижавшись носом к плечу Шото. Тот поглаживает его по боку, двигаясь небыстро, но ритмично, привычно для них обоих. – Нам нужно побелить потолок, – тихо бормочет Изуку, а Тодороки с трудом отвечает, что омеге стоило хотя бы сделать вид, что он не думает о посторонних вещах в такой момент. Мидория смеется. Ладони Шото находят его, переплетают пальцы, супруги целуются, прижимаясь друг к другу, и быстро заканчивают, кончая оба на простыню. – Ничего не нужно, – Тодороки задрал голову и посмотрел на потолок, – он белый. – Да ты всё, что угодно сказать готов, первые несколько секунд после завершения, – хихикнул омега, спеша быстро-быстро утереть сперму салфетками – надо-надо побелить. Вот свет включим, и увидишь. – Маловероятно, – забурчал себе под нос Шото и убежал в ванную. Вернувшись спустя пять минут, принес вместе с собой полотенце, чтобы Мидория подложил его на влажное место, но омега уже уснул. *** Хикару крутился перед зеркалом, в очередной раз поправляя свой идеально завязанный галстук. Изуку, сонно зевая, стоял неподалеку и кивал на все его странные вопросы. – А точно? Может, всё-таки не очень? – М… да хорошо ты выглядишь, – отозвался устало Мидория. – М… – Хикару перемялся с ноги на ногу, – да я какой-то… не такой, – он посмотрел в зеркало, вздыхая. – Чего такой… такой… похудеть, что ли надо? – Этого не надо, – Изуку помотал головой. – Только попробуй, – прокричал Тодороки, что пронесся мимо них на кухню. Он проспал и теперь одевался второпях, боясь опоздать. Мидория за ним наблюдал с легкой усмешкой: Шото, волнуясь, становился ужасно рассеянным и даже глупым, не был в состоянии соображать и мыслить. – Почему? – нахмурился Хикару. – Ты посмотри, бока какие-то… не такие… – покрутился он перед зеркалом. – Нормальные бока, – отозвался альфа, пробегая в обратную сторону. Он остановился на мгновение рядом с сыном, прокрутившись на пятке, кивнул сам себе и побежал дальше, забирать портфель из спальни. – Мм… ну ладно, – Хикару вздохнул. – Тогда я пойду, наверное, – он ещё раз поправил школьные брюки, переступая с ноги на ногу. Изуку посмотрел на него с улыбкой, непроизвольно вспоминая свои молодые годы. Глупое волнение по пустякам, забота о внешности перед встречей с любимым человеком, необъяснимое желания себя приукрасить. Хикару встал пораньше и пытался причесать свои волосы, дабы придать им красивого вида, но всё было тщетно: он практически всем пошел в Изуку, особенно, волосами. Те были пушистые, непослушные, легкие и кудрявые, вечно летящие хаотично в разные стороны. Расчесать их было просто невозможно. Можно было попытаться, но после этого волосы превращались в одно большое пушистое облако. – Сначала я, – мимо них опять пронесся Шото. – Ты у нас самый красивый, – бросил он, быстро поцеловав сына в лоб, и выскочил за дверь. Мидории только улыбнулись ему вслед. – Точно? – уточнил тихо Хикару. – Самый? – Конечно, – Изуку кивнул. – А как же Цуёи? – прищурился мальчик. Изуку фыркнул. Это подобно родительскому вопросу «кого ты больше любишь». – Ну… ты у нас самый красивый, – повторил Изуку наконец. Хикару удивленно поднял брови, шумно вздыхая. – А Цуёи у нас самая красивая, – улыбнулся Изуку. – Да ну, – Хикару обиженно махнул рукой. – Я побежал. После школы задержусь. – Где? – Изуку прищурился. Хикару отвел взгляд и качнул неопределенно головой, сильно смутившись. – Гулять я буду, – буркнул он и убежал. Мидория закрыл за ним дверь, неуверенно хмурясь. Хикару выглядел сильно взволнованным, даже больше обычного сегодня, о чем-то думал, так сильно смутился. Неужто, затеяли что-то? Возможно, подозрения Тодороки не такие уж беспочвенные. *** Изуку протирал полы, мысленно попрекая Шото, который обещал сделать это ещё позавчера. Мидория больше работал как фрилансер, редко выезжая в офис, поэтому чаще занимался домашними делами. Но и Тодороки не удавалось увильнуть от них, приходилось убираться даже поздно вечером, вернувшись с работы. Не сказать, чтобы он сильно роптал по этому поводу, но иногда всё же возмущался, бурча что-то себе под нос, однако убираться не прекращал. А порой в наглую забывал или делал вид, что забывал убраться, за что получал от Изуку после оправданный наезд. На часах было около четырех, вскоре Хикару должен вернуться из школы. Ах, точно. Он же сказал, что задержится. Мидория вздохнул. Каким бы равнодушным он не выглядел, его отношения сына тоже сильно напрягали. Мало ли что. С Цуёи таких проблем почти не было: она мало интересовалась омегами, куда больше зацикленная на самой себе, унаследовала от Шото некоторую эмоциональную ограниченность. На плите закипал суп, который Изуку, вопреки обыкновению, решил сварить. Готовить он не сильно любил, особенно долгие блюда, над которыми приходилось корпеть несколько часов у плиты. Но недавно в магазине наткнулся на неожиданно качественную заправку для супа, но брать не решился. Следующим же утром передумал, но в магазине заправок, который только вчера вечером было несколько десятков, уже не осталось. Разобрали. Это убедило Мидорию в том, что заправки действительно качественные. Он сварил рис с тунцом и залил треть заправки с некоторым опасением. Кухню сразу же наполнил приятный аромат еды. – Ну… в принципе… неплохо, – Изуку попробовал немножко, вздыхая. – Ещё пару минуточек и выключаю, – он в предвкушении потер ладони. На лестничной клетке послышался шум, Мидория медленно подошел и с любопытством посмотрел в глазок, тут же отпрянув назад. Их соседи, очень странные люди, постоянно возвращались домой в середине дня, вели себя очень шумно, пусть и не буйно, и скрывались в квартире на сутки, вызывая у всего этажа множество подозрений и догадок. Вот, кого Тодороки стоит опасаться. А не безобидного подростка-альфочку, которому просто понравился их сынишка. Изуку вернулся к супу, с досадой обнаружил, что забыл понизить огонь: несколько жирных капель выплеснулось на плиту. Пришлось вытирать. Тут же он решил, что пора выключать. Налил себе в тарелку, сел за стол, с блаженством вздыхая вкусный аромат, уже приготовился есть, как неожиданно входная дверь распахнулась и порог переступил Хикару. – Привет! – крикнул он, стягивая ботинки и без сил бросая школьную сумку на пол. – Ну, чего никто не идет меня встречать? – протянул он, многозначительно посмотрев на папу, что не сдвинулся пока что с места. Мидория вздохнул и поднялся, направившись к сыну. – Привет, солнышко, – чмокнул быстро сына в щеку, сразу же почувствовав на нем чей-то чужой запах. очень неоднозначный, но видно, что сильный, крепкий. Губы Изуку сами собой сжались в тонкую полосочку. – Как школа? – Школа… лучше бы заболела, – вздохнул Хикару. – Нормально всё. Устал правда. – Не удивлен, – Изуку мягко улыбнулся. Школу он закончил очень давно, но всё ещё не забыл, какого была в ней мучиться-учиться. – Как… прогулка? – осторожно спросил он. – Хорошо, – Хикару пожал плечами и устремился в ванную, мыть руки. Мидория последовал за ним, опершись боком о стену и наблюдая за манипуляциями сына. Тот помыл ладони и как-то странно принюхивался к запястьям, помыв и их. Изуку показалось это странным, но он ничего не спросил. – Как… там твой альфа? – Хорошо, – Хикару вновь пожал плечами, двинувшись на кухню, где сразу же подбежал к плите, с волнением заглядывая в кастрюлю. – Кушать хочу, – пробормотал под нос и поспешил попробовать еду прямо из половника. – Хороший супец, – оценил задумчиво. – Садись давай, – Изуку вздохнул, – наложи себе по-человечески. – И рассказывай… вы с Эленом уже почти два месяца встречаетесь, да? – Да. – И почему ты нам о нем раньше не говорил? – Мидория покачал головой. – Ну… – Хикару пожал плечами, – поначалу сильно волновался… как вы отреагируете. Потом как-то… не знаю… – Вы же с ним не спешите? – Изуку многозначительно посмотрел на сына. Тот замер, похлопав невинно глазами, и тихонько отозвался: – Я как раз об этом хотел поговорить.