Холмс и Ватсон

— Дракош, может сходим в Три метлы как-нибудь? — противно сладким голоском протянула Паркинсон, стоя с Малфоем возле кабинета зельеварения и строя глазки. — Паркинсон? Тебе не кажется, что предлагать моему парню… — начала Грейнджер, но была перебита Драко: — Грейнджер, между нами. Ничего.Не.Может.Быть. — членораздельно процедил блондин, не разжимая челюсти и не удостаивая Грейнджер взглядом. — Но Драко… — Гермиона почти шептала. — Я сказал — нет, значит, нет. — грубо отрезал Малфой-младший. — Гермиона! — Грейнджер услышала голос Рональда и обернулась. Тот приобнял подругу за плечи и заговорил: — Гермиона, давай сходим сегодня после уроков в кафе мадам Паддифут? Поедим мороженого? Экзамены сданы, а, значит, можно отдохнуть. Грейнджер бросила взгляд на следящего за ними блондина, и, посмотрев Уизли в глаза, улыбнулась: — Да, конечно! Я так давно не ела ванильное мороженое! — Вот и славно. Сядем на зельеварении вместе? — подмигнул подруге парень. — Да, давай. — Гермиона надеялась, что не звучала слишком разочарованно, но Рон не обратил внимание. Друзья сели за свободную парту и приготовились к уроку. Пока Рон отвлёкся, Грейнджер взглядом нашла Малфоя, который, кажется, одним взглядом хотел испепелить рыжего парня. Он заметил обиженные глаза грязнокровки и отвёл взгляд. Желваки на его щеках стали очень заметными, а скулы — острее. «Р — ревность.» — подумала про себя Гриффиндорка и настроилась на урок. *** Гермиона сидела, прижавшись к левому боку Уизли и попивая клубничный милкшейк. Рон молча смотрел на девушку, но, заметив её мимолётный взгляд на него, раскраснелся и отвернулся. Мысли Гермионы были заняты Малфоем, который сидел за столиком у противоположной стены и время от времени обращал своё внимание на неё. Парень показательно держал Паркинсон, пришедшую с ним, за талию и наигранно улыбался ей. Гермиона ревновала. Ей казалось, что, заметь Уизли взгляд Гермионы на Малфоя, он всё поймёт, и тогда Гермиона не сможет объяснить другу это действие. Уши Гермионы начали гореть от злости, будто у неё поднялась температура. Её дыхание ускорилось, как после стометровки. Она крепко сжала стакан с милкшейком, когда Драко, на пару секунд посмотрев ей в глаза, поцеловал брюнетку в шею немного ниже уха. Гермиона хотела заплакать, но гриффиндорская гордость не позволила. Девушке в голову пришла глупая необдуманная идея: она положила ладонь на щёку Уизли и повернула его лицо к себе. Гермиона, в порыве ненависти к блондину, поцеловала друга в губы. Поцелуй был неуклюжий и мимолётный. Почти не косаемый. Невозможный. Гермиона растерялась и отвернулась, мелькнув взглядом на Драко. Рон, видимо, тоже смутился и промолчал. Грейнджер решилась и посмотрела на слизеринскую парочку напротив: Малфой бесчувственно целовал Паркинсон в губы, держа её одной рукой за бедро, другой — за шею. Сильная волна ненависти и обиды пронеслась по венам Грейнджер и, уничтожая оставшееся терпение, нервным окончаниям. Девушка вскочила с места и пулей вылетела из кафе, направляясь в замок и вытирая потёкшие по щекам слёзы. Гермиона ненавидела плакать. Слёзы она считала проявлением слабости, не присущим настоящему Гриффиндорцу. Слёзы всегда делали её уязвимой, поэтому она спрятала способность плакать в самый дальний уголок своего разума, стараясь забыть это чувство. Обиду. Обида тоже была не самым лучшим чувством. Гермиона училась держать это отвратительное чувство в себе, пока шла война. Но сегодня её умение пошло ко дну. Она расклеилась. Заплакала. Завтра она уже не сможет простить себе эту слабость. Но это будет завтра, а сейчас ей нужно проплакаться и успокоиться.