В объятиях мести

Всю свою жизнь ты работаешь, не покладая рук. С самого рождения тебя готовят стать великим воином. Но один взмах катаны может полностью изменить твою жизнь.

***

Самураи — великие воины, о которых издревле слагали легенды. Они всегда были окружены вниманием, вокруг них всегда кружили десятки красавиц, у них всегда всего было в достатке. В большинстве своём высокие и очень сильные мужчины, они мастерски владели катаной. Их умения не ограничивались обнажением клинка в бою. Самураи также мастерски владели луком и клинками дайсё. Некоторые мужчины выбирали служение в качестве телохранителей богатых господ. Обычно, если в семье самураев рождался сын, то он всегда шёл по стопам отца. Обучение детей самураев было весьма жёстким: их с детства учили убивать и никогда не поддаваться. Доходило до того, что мальчики ходили все в синяках, а кому-то даже умудрялись пару раз сломать руку во время обучения. Всё начиналось с рассказов о войне вместо сказки на ночь. Далее ребёнка учили выносливости: пятилетнего мальчика оставляли ночью на морозе, заставляли переплывать бурную реку и подниматься в горы под палящим солнцем. Если ребёнок не выдерживал и начинал плакать, то мать ругала его за слабость. В более старшем возрасте будущих самураев могли лишить еды на сутки и более, а также оставить на ночь не просто на улице, а рядом с эшафотом, где могли находиться десятки обезглавленных или повешенных. Обучались письму они в храмах и монастырях, до которых добирались в дождь без плаща, а в снег — босиком. Первый меч будущим самураям выдавался в возрасте пяти лет. Детей обучали борьбе на мечах, стрельбе из лука, битве с копьем, а также рукопашному бою. Помимо прочего их учили выбираться из любых передряг, так, например, ребёнка могли спокойно бросить с обрыва в воду связанным. Уже в пятнадцать лет наступал момент посвящения в воины — гемпуку. Ребёнок отрекался от своего имени и получал два новых меча: длинный и короткий.

***

— Ну что, дорогой друг? Куда мы отправимся теперь? — Казуха вопрошающе смотрел на высокого светловолосого парня. — Погоди, мне нужно закончить одно важное дело. Я скоро вернусь и мы продолжим свой путь. — Позволь мне пойти с тобой? — молодой воин с красной прядью было дёрнулся за другом, как тот остановил его. — Нет, я пойду сам. Не переживай за меня, давай встретимся через четыре часа около чайного дома Коморэ. Казуха вздохнул и опустил голову вниз: — Только возвращайся, не важно когда, главное вернись. — Он понимал, что его друг не вернётся, но капля надежды ещё согревала его сердце в этот осенний вечер. Прошло несколько часов, но друг всё не возвращался. Тогда Каэдэхара схватил свой меч и направился в сторону дворца Электро Архонта. В глазах Казухи сверкнула молния, а багровая кровь окропила его ноги — в сторону молодого воина упала отрубленная рука его друга, которая держала глаз бога. Перед ним на коленях, истекая кровью, стоял единственный близкий ему человек. Через пару секунд тело безжизненно рухнуло на землю. Казуха разогнул окоченевшие пальцы и вытащил из руки глаз бога. Он молча развернулся и бросился прочь, лишь бы спасти единственную память о названном брате. Глаз бога обжигал руку, но душа кричала так сильно, что заглушала боль от ожога. Спустя пару часов Казуха стоял на вершине горы Ёго, спиной к храму Наруками и молча взглядом наблюдал за закатом. Лучи рыжего солнца падали на его белокурые волосы, от чего прядь красного цвета словно горела огнём, передавая всю злость, которую в тот момент чувствовал воин. Внутри Каэдэхары бушевала буря эмоций, его сердце разрывалось от боли, а мозг жаждал одного — мести. Одновременно хотелось броситься вниз с горы, вытянув руку и пытаясь дотянуться до самого дорогого ему человека. Ровное дыхание Казухи сливалось с движениями листьев сакуры на ветру, создавая песню умиротворения. Ветер провожает солнце Ночь — это смерть Всего живого вокруг С наступлением сумерек он собрал свои вещи и направился в сторону города Иназумы.

***

Казуха зарабатывал на жизнь выполняя заказы в качестве наёмника, так как давно лишился своего статуса и не мог считаться самураем. Это произошло, когда в один из дней он вступился за своего друга, которого сюзерен решил избить до полусмерти ради забавы. Самураи не могли показывать слабость, но Казуха просто не смог смотреть, как единственный близкий ему человек истекал кровью из сотни ран на теле. В тот день он схватил свой меч и, не раздумывая, отрубил руку, что держала плеть. Казухе удалось избежать смерти в наказание, но взамен он был изгнан и лишён покровительства. Родители Каэдэхары погибли, когда мальчику было девять лет, и семья его друга взяла ребёнка к себе на воспитание. Взамен Казуха стал служить тому же сюзерену, что и его новый отец. Юный воин был неразлучен со своим приобретённым братом. Они вместе ночевали на кладбищах, оставшихся после очередной бойни, вместе ходили в горы и на занятия. Вместе отбивали от бандитов своего господина, и вместе наслаждались женщинами. Даже после того, как Каэдэхару лишили статуса, его друг отказался от своего и они вместе стали ронинами. Очередной день пролетел словно дуновение ветра: так же быстро и незаметно. Снова Казуха направился после тяжёлого дня в идзакаю, дабы пропустить пару стаканчиков саке. Каждый вечер молодой ронин напивался практически до беспамятства, а затем выходил на ночную охоту за очередной загулявшей допоздна девушкой. Тихо проскользнув между парой невысоких домов, Казуха заметил одиноко идущую майко. Будущая гейша была облачена в элегантное кимоно, облегавшее её тело, словно ствол бамбука, такой же ровный и высокий. Рукава доходили до самых кистей с длинными ухоженными пальцами. Аккуратно собранные волосы и макияж говорили о том, что девушка только возвращалась домой со своих занятий. Каэдэхара направился в её сторону. Его шаги сливались со звуками ночи, что делало молодого ронина незаметным, словно он обладал искусством ниндзюцу. Ничего не подозревающая девушка наконец свернула в тёмный переулок, как вдруг в одно мгновение её схватил Казуха. Одной рукой он ловко завёл руки майко наверх за голову, одновременно прижав её к стене, а второй закрыл её рот, дабы она не закричала. Глаза девушки наполнились ужасом, а дыхание стало быстрым. Она молча смотрела на самурая и понимала, что сегодня её жизнь изменится навсегда. Её взгляд молил отпустить её, а по телу пробежали тысячи мурашек. Колени предательски тряслись, ещё больше выдавая её испуг. — Если ты пообещаешь молчать, я уберу руку с твоего рта, но если ты нарушишь обещание, то в твою глотку вонзится мой меч, — пьяная речь доносилась приговором из уст Казухи. Майко кивнула, дав понять, что не собирается сопротивляться пьяному ронину. Рука Каэдэхары опустилась со рта девушки к её плечам и скинула с них кимоно, оголив женскую грудь. Его грубые от меча пальцы вцепились в сосок будущей гейши резко сжав его так сильно, что жертва еле сдерживала крик боли. — Послушная, люблю таких. — Казуха улыбнулся, — пойдём ко мне, не люблю это делать у всех на виду. Он схватил полуголую девушку за руку и потащил в свой дом. Когда они добрались, ронин задёрнул шторы, дабы не смущать соседей и закрыл дверь на замок. — Даже не спросишь моего имени? — дрожащим голосом уточнила майко. — Для наслаждения твоим юным телом имя не требуется, — усмехнулся Казуха и направился в сторону девушки. Он двумя руками схватил её за волосы, а его губы впились в неё страстным поцелуем. От ронина несло саке, отчего его поцелуй казался ещё более отвратительным. Его грубые руки, не знавшие ласки, неосознанно делали девушке больно. Он снова одной рукой схватил грудь майко, а второй развязал пояс кимоно. Добравшись до тела девушки, рука Казухи опустилась вниз. Он небрежно провел по её клитору и засунул в молодую красавицу сразу два пальца. — Ай! — Вскрикнула от боли девушка. Казуха резко отпустил её грудь, вытащил свой меч из ножен и приставил его к лицу жертвы. — Я же сказал: хоть звук и я проткну твою глотку, разве тебе не понятно? — Разозлился ронин. Опустив меч, он стянул с девушки раскрытое кимоно, полностью обнажив её. Схватив руки девушки, он резким движением опрокинул её на кровать, своей второй рукой он взял её ногу под коленом и поднял её. Держа ногу майко, он развязал свой небрежно затянутый пояс и спустил штаны, открыв свой большой напряжённый член. Ронин вставил его в свою жертву и начал жадно двигаться вперёд-назад. — Умоляю тебя, прекрати, мне больно, — на глазах девушки выступили слёзы. — Разве я разрешал тебе говорить? — Казуха стал двигаться ещё активнее. Внутри майко разлилась горячая сперма ронина. Каэдэхара вынул свой член и засунул его в рот девушке. — Вылижи всё до последней капли и не смей выплёвывать, — усмехнулся он. После того, как девушка закончила, он подал ей одежду и пообещал завтра снова прийти за ней. Утренняя заря пробивалась сквозь закрытые шторы, на краю кровати сидел Казуха и смотрел в угол, где стоял столик. На этом столе лежал давно потухший глаз бога… Шли дни, Каэдэхара просыпался, шел на подработку, после которой напивался и приходил за той самой майко, чтобы вновь изнасиловать её. Повторяющиеся события сводили Казуху с ума. Он пытался вырваться из этой временной петли, но она лишь сильнее затягивала его…

***

— Меня зовут Азалия, — майко прошептала на ухо Каэдэхаре своё имя. Казуха остановился и посмотрел в глаза девушке. Спустя месяц ежедневных изнасилований в них уже не было ни страха, ни боли, лишь отстранённость и равнодушие. Он увидел в её глазах самого себя, от чего стало как-то не по себе. — Каэдэхара Казуха, — он продолжал смотреть майко в глаза. Внезапно он рухнул на неё и обнял, крепко сжав её своими сильными руками. Дыхание ронина было спокойным, но сердце колотилось с бешеной скоростью. Азалие рассказывали на занятиях про самураев: основной чертой истинного самурая было умение скрывать свои эмоции. Девушка обняла Казуху в ответ. Так они пролежали до самого утра: молча и в объятиях. На следующий вечер за майко никто не пришел… Постоянство словно ветер Сегодня шумят листья Завтра тишина