Лисы, волки и жизнь замечательных оборотней

Зиму Сашка не любил, мало того, что холодно и всё вокруг мёртвое и белое, так ещё отдельным «удовольствием» было перекидываться на морозе. Однако, зиму он терпел, но только ради одного — зимой он становился совершенно неотразим. Ради своей неотразимости терпел. Пушистая рыжая шкура была самой густой, самой блестящей, лежала волосок к волоску, хвост тоже распушался и кокетливо украшался кончиком идеальной белизны. Ради такого он стоически терпел все линьки, зная, что наградой будет совершенство. Тут он почти не скромничал, знал за собой такое достоинство, ведь даже похвастался Ярику своей зимней шубкой. Кроме него только ещё один оборотень мог быть ему ровней по тому же критерию. Настя. Лыжи поскрипывали по морозцу, ресницы смерзлись, поэтому, дойдя до заветного места, Саша не сразу рискнул перекидываться. — Побежали уже. — Твою мать. Рычание из кустов перепугало его до чёртиков, а когда оттуда вышел шикарный волк, тоже в зимней шубе, он даже плюхнулся в сугроб. — Ярик. — Я спрашивал, мне разрешили! Я с вами. — Торопливо проворчал волк. — Перекидывайся. — Я уже даже спрашивать не буду, почему ты здесь, а не в Питере. — Ой, там скучно. С волками — скучно. Походил я с ними — да ну. Ни пошутить, ни полаять на полянке. — Волки не лают. — Я же лаю. Перекидывайся быстрее и побежали. Сашка начал раздеваться под внимательным взглядом волка и впервые в этот момент почувствовал себя неловко. Раньше он как-то не задумывался перекидываясь, для этого нужно быть голым — так надо. Даже когда рядом был кто-то с таким же нулевым набором одежды — это совершенно не смущало; что он, людей что ли не видел, вроде не потный пятиклашка с учебником анатомии старших классов, а взрослый человек. Но когда большой красивый волк внимательно провожает взглядом каждый предмет одежды и туалета — это всё же как-то непривычно. Ладно. Лезет же в голову всякая ерунда. Резко выдохнув, он побежал к пеньку и вот уже на снег приземлился лис, крупный, холёный, пушистый. — Мамочки мои, Сашка, да ты фотомодель, — не удержался Ярик. — Я же говорил, что ты красивый и приятно пахнешь, но чтобы настолько красивый! В другое время, он бы сделал вид, что смутился, но не сейчас, когда точно знал, был уверен на 146 процентов в том, что хорош. — Лучше твоей Ани? Как это сорвалось с его поганого болтливого самодовольного лисьего языка, он не знал, но ответ его устроил и примирил с собственной болтливостью. — Лучше! Лучше! Она зимой такая же, как всегда. Я к ней привык уже. Она всегда одинаковая, а ты — разный и всегда красивый. Самодовольный лис полностью вытеснил из него человека, лис позволил потереться носами, позволил слегка куснуть себя за ухо и, наконец, позволил самое ужасное и неприличное — дать обнюхать свой хвост. Сашка пытался достучаться до своего лиса, но всё напрасно. Лису было хорошо, он не выпускал своего человека. Опомниться удалось только когда им по пути попались ещё оборотни. Похоже, прошлое появление Ярика сделало своё дело — всерьёз этого волка воспринимать перестали, лисы уже не боялись, хотя настороженность присутствовала. — Я буду сегодня мышковать, — сообщил Саша, — я не знаю, мышкуют волки или нет, но всё равно вы делаете это хреново, даже если умеете. Лисы вообще всё делают лучше волков. Ой. Болтливый лис снова рвался явить себя миру, но он был на страже. — Не в смысле всё делаем лучше. Мышкуем лучше. — Я понял, — ответил Ярик. — Э, ты куда смотришь? Ого, цаца какая. «Цацей» была Настя. Саша пасть открыл и закрыть забыл. Прямо как себя со стороны увидел: идеальная рыжая шёрстка, огромный восхитительно пушистый хвост, изящная мордочка и манящий блеск чуть раскосых глаз. С такой парой не стыдно появиться где-нибудь в хорошем обществе, показать, представить, как свою девушку. Одна беда, Настю никто не знал в человеческом мире, её человеческий облик оставался для всех загадкой. Саше нравилось думать, что и человеком Настя сногсшибательнее всех, так же, как и в лисьем облике, какая-нибудь длинноногая грудастая рыжая красотка. Он давно забыл про Ярика и медленно подбирался к ней. — Пробежимся? — спросила она, заметив его манёвры. — А то. Ярик любовался лисьей парочкой безотрывно и совершенно не заметил ещё двух лис, кружащих неподалёку. Только когда он попятился и раздался возмущённый визг, он оторвался от созерцания и огляделся. Оказалось, что он встал на хорошенькую лисичку, которая теперь выражала недовольство крайне нецензурным лаем. Второй лис начал её уговаривать. — Даша, ну Даша, успокойся, он же не нарочно. — Что б тебе сучок в бочок. — Даша, он не хотел, он же дурной. — Что б тебе ни одной течной суки не догнать. — Даша, всё хорошо. Он даже не понимает, о чём ты говоришь. — Красивые, да? Ярика сложно было пробить изысканным лисьим матом, он был рад, что познакомился с таким красивым лисом и таким отличным парнем, поэтому все ругательства он даже не проигнорировал, он их просто не слышал, пребывая в безмерном восхищении. Даша продолжала рычать, муж оттеснил её в сторону, окатил насмешливым взглядом и представился. — Меня зовут Андрей. Это Даша. — Ага. Ярослав. А кто это такая хвостатая? Они прямо созданы друг для друга. Красавчики. Хитрый лис усмехнулся, в его исполнении это выглядело, как подозрительный оскал. — Это — Настя. Мы не знаем её. Она приходит всегда перекинувшись и никто не видел её человеком. Но да. Шикарная. Не ревнуешь? Ярослав словно опустился на землю, беспокойно закрутил головой. — Вот, блин. Точно. А с кем я пойду охотиться на мышей? Я даже не умею. — С нами. Пошли. За тобой присмотр нужен, а то ещё кого залижешь и засосёшь в порыве юных волчьих чувств. Ярослав ничего не понял, но благоразумно присоединился с супружеской чете. Саша бежал по чистому белому снегу рядом с шикарнейшей спутницей и был на вершине блаженства. Свежий морозный воздух, щебет птичек, потрескивающие от холода деревья, лёгкий приятный запах его Насти, ммм. Идеально. Тут его внезапно что-то словно толкнуло в лоб и он резко встал. — Что-то случилось? — Ничего, — выдавил он. Именно. Ничего. Запах был приятным, но не более. Что-то вроде восточного сандала, настоящей розовой воды и лёгкая горчинка, горчинка словно медовая. — Да что с тобой? Она кружила вокруг него, любопытно разглядывая. А он, он не знал, что сказать, так растерялся. Как это случилось, когда он докатился до жизни такой, что запах лисы он почувствовал не сразу и вовсе им не проникся? Нет, Настя пахла очень приятно, соблазнительно, но не так, как — тут он сглотнул — не так как Ярик. Тот в любой ипостаси сводил его с ума запахом своей кожи или шёрстки. Ему приходилось постоянно держать себя в руках, чтобы не ткнуться в него носом и не вцепиться зубами от восторга. А Настя — просто приятно пахла. — Ну, надоест стоять — догонишь. Нет? Как хочешь. Я ушла. Он проводил её взглядом, тряхнул головой и медленно, лапа за лапу, отправился обратно. Первое, что он увидел, как семейство Бириных с наслаждением глумилось над Яриком. Они учили его мышковать, но не собирались ему объяснять, что вес и размер туши волка и лисы — отличается, а посему, тогда как оба изящными рыжими ракетами врезались в снег и выуживали оттуда мышей, волк огромной серой тушей ухал в сугроб и застревал в нём напрочь. Саша от души посмеялся, потом решил прекратить это издевательство. — Эй, а вы вообще рассказали ему, что мы пользуемся не только нюхом? Э-э-эй, Ярик, у нас ещё и лапы чувствительнее ваших. Мы ими отмечаем малейшую дрожь под снегом. — Правда, что ли? — Спасибо, что присмотрели за моим другом, — дипломатично раскланялся Саша. — Ярик, за мной. У нас впереди шикарная пробежка. Потрясающий уютный, надёжный, приятный запах спутника, снег, чистый морозный воздух, щебет птичек. Всё было слишком прекрасно, чтобы желать большего. Домой оба еле доехали. В какой-то момент Саша начал задрёмывать за рулём и был приведён в чувство крепким ударом в плечо. — Дай-ка, я. — А ты… — Есть, права есть. Иди на моё место, а я на твоё. Заснуть не получилось, потому что Ярослав сидел за рулём — нужно же было его контролировать! — Я так сегодня убегался, — зевая сказал Ярик, падая на диван. — Спкнчь. Саша не отозвался, он аккуратно прикрыл дверь и отправился в постель. Сегодняшний день дал слишком много материала для размышлений, ему нужно было понять… «Агхххрр», — раздалось в ночи, ему так и не удалось обдумать мысль перед сном. Ближе к утру ему показалось, что запах его гостя стал чётче, сильнее, но он отмахнулся от звериной природы и заснул. Дома ему ничто не угрожало, зачем обращать внимание на такие мелочи. — Ай! — Ты что здесь делаешь? Утром, как и положено, воскреснув от выходных, Сашка поднялся по будильнику и в привычном зомби-стиле спустил ногу с кровати, ткнулся босой ступнёй в мягкую шерсть. — Сплю я здесь, — сказал волк у его постели. — Что? С минуту они смотрели друг на друга, и Саша никак не мог себя заставить что-то сделать, пнуть Ярика или там, собраться на работу. Он сдался первым. — Позвоню, пожалуй, скажу, что болею. С этими словами он втянул ногу под одеяло, взял телефон и даже не позвонил, а сбросил смс начальству, после этого его снова потянуло в сон. Уют постели, тёплое одеяло, сладкий запах дома и безопасности. На краю кровати началось шевеление. — Эй! — тут же проснулся от дрёмы Саша. — Нельзя в шерсти на постель! Фу! — Запрети мне это, — буркнул волк и устроился под боком. Сонная дрёма, утренняя блаженная истома, пушистый бочок под рукой. Нет, невозможно было сопротивляться. Саша прерывисто вздохнул и вцепился обоими руками в волка, подтягивая шерстяного засранца к себе. Засыпая, он ещё крепче притиснул его и уткнулся носом в шерсть, вдыхая сладкий аромат пленённого покорного волка. Проснувшись в два часа дня, первое что Сашка увидел — была записка, пришпиленная на ручку двери. На листе А4 было накорябано: «Уехал домой. Пиши в вк. Не болей. Мне было хорошо».