Лисы, волки и жизнь замечательных оборотней

В этот раз пришлось не просто стирать два раза постельные принадлежности, но и самому отмокать в ванне, чтобы смыть волчий запах. Запах был сильный, почти заглушающий его собственный, ощущение было такое, словно он полностью искупался в волке. «Это очень романтично — притащиться спать у кровати, когда тебя не звали», — размышлял он, сводя наконец воедино все мысли, чувства и совпадения. Ну да, не зря Бирины так над ним ржали. Он стал полностью зависим от Ярика, вот что. Его запах Саша продолжал чувствовать спустя полчаса в ванной, в которую была залита пена в немыслимых производственных масштабах. Ещё через полчаса вода совсем остыла, а запах волка смешался с запахом клубнички (другой пены не оказалось, да и эту оставила какая-то из бывших), окончательно намекая, что сдурел ты, Сашенька, ничем не пахнет, это ты уже крышей едешь и к тому же, клубничку тебе подавай. Отмокнув до состояния чёрного трюфеля, такой же морщинисто-пупырчатый, но вполовину не такой дорогой, он наконец-то принял решение, точнее два. Выполз из ванны. Отправил смс. Смс однозначно гласило: «Не приезжай ко мне в январе–марте. Да и в апреле тоже не приезжай». Апрель Саша добавил на всякий случай, так как не знал, сколько длится гон у волков. А вот у лис — до марта точно. Вот почему Сашка не удивился, узрев прекрасным февральским вечером на пороге своей квартиры Ярослава? Совсем не удивился даже не потому, что учуял его запах ещё на первом этаже, а потому что, все люди как люди, а этот — оборотень, ударившийся при перекидывании лбом о пенёк. Ну что от него ещё ожидать? — Я же тебе сказал — не приезжать, — тоскливо, но со сладким предчувствием, сказал он, печалясь, что тщательно выверенный план не видеться аж до мая, летит к чертям, а посему вступает другой план. — Ярик, что тебе было не понятно в «не приезжай в январе, феврале, марте, апреле»? Голубые глаза уставились на него в удивлении и демонстрировали искреннюю, безмерную честность. — Так я же и не приехал. — А на моём пороге стоит всё та же лесная фея? — Так ты же сказал, не приезжать к лисам, в лес, на ваши совместные тусовки. Вот я там и не появился. Саша аж дар речи потерял и проворонил момент, когда из его рук были выхвачены ключи и его гость сам открыл дверь и первым нырнул в квартиру. — Где я тебе такое писал? Покажи! Покажи смс! — Так вот. — Ярослав. Где. Я. Так. Сказал. — Да вот же. Ты что, прикалываешься? — Да нет, это ты прикалываешься. Нет здесь слов, куда именно приезжать или не приезжать. Я просил тебя — вообще-совсем не приезжать. — Да? Пока Ярик с интересом изучал старое сообщение, Саша со вздохом прошёл на кухню, потом в комнату, по дороге бросил рюкзак, вернулся на кухню. — Действительно, — послышалось за его спиной. — Ой, Саш, а я почему-то подумал так. Что самое возмутительно — он был честен. Саша слышал это в его голосе, сделанное открытие и неподдельное изумление. Вот что с ним таким делать? — Чем я могу загладить свою вину? — Не путайся под ногами, — буркнул он, снова возвращаясь в комнату, потом в спальню, потом снова в комнату, к компьютеру, заглядывая в мониторы. Кухня, комната, кухня, ванная комната, комната. Везде Ярик следовал за ним попятам, как привязанный, крутился в опасной близости, того гляди попадётся под ноги. В общем, Сашка сразу настроился и конечно же, резко развернувшись аккуратно нос к носу, вписался в Ярика. — Что? — рыкнул он. Ярик захлопал глазами, но отстраняться не собирался, несмотря на то, что Саша стоял на его левой ноге и расстояние между их носами было около десяти сантиметров. Так они замерли на добрые пять минут, за которые Саша успел разобрать, что к обычному запаху Ярика примешивается лёгкий запах алкоголя, чуть-чуть, как от шоколадных конфет с ликёром или коньяком, не неприятный, а острый и будоражащий, аромат, заставляющий сглатывать и предчувствовать взрыв вкуса на языке. Он даже озадачился, действительно ли Ярик где-то хватанул для храбрости чего-то или же его обонятельные рецепторы шутят с ними шутки и дорисовывают воображаемый запах. Но это так волновало и заставляло принюхиваться всё больше и больше, что он окончательно определился — надо брать всё в свои руки. Даром что ли он час в ванне с клубничкой отмокал и соображал. В общем, недолго думая, он наклонился к шее Ярика и слегка укусил в неё, а потом, пока тот приходил в себя от остолбенения, лизнул и снова укусил, и снова лизнул. Цепочку из лёгких укусов и зализываний Саша повёл вверх, к уху и замер, прихватив зубами хрящик уха. Чуть сжать зубы и будет очень неприятно. Он подумал, и на несколько секунд сжал их, но тут же отпустил и прошёлся языком сначала по укушенному месту, а потом прогулялся им по завитку раковины. Был бы кто другой, то хотя бы застонал или расслабленно выдохнул, но это был Ярик, и он пискнул. Саша мысленно хихикнул и оттолкнул его. — Всё, вали спать. Это твоя комната, это моя комната. Завтра с утра тебя выставлю, чтобы духа твоего не было. Ярик медленно кивнул, соглашаясь со всем. Он сейчас согласился бы и с тем, что Земля — квадратная, а он сам — оборотень жёлтого земляного червяка. — Чего тебе непонятно? Всё, давай, вали спать. Ярик вздрогнул, хлопнул глазами и, озарив их небесной синью, затараторил: — Саш, я как бы — да, несмотря на то, что время только десять. Но ты стоишь на моей ноге. — Из своей комнаты — не выходить! В смысле, только в туалет. Ладно, на кухню тоже. Хотя нет, только в туалет. Ко мне соваться не смей. Я устал, мне надо выспаться. Всё. Оставив заторможенного от произошедшего, Ярика, Саша довольно прошёл к себе и оставил дверь приоткрытой, чу-у-уточку, маленькую щёлочку. Ну он сделал всё, что мог. По его подсчётам, через десять минут Ярик должен объявить себя. Ярик продержался сорок, после чего поскрёбся в его дверь. — Чего тебе? — Са-а-аш, а на кухню можно? Мне бы это, водички. А ещё там шоколадки остались. — Иди, — рыкнул он, гадая, долго ли ещё придётся ждать. Дальше всё пошло много быстрее. — Са-а-аш. — Что ещё? — Саш, а у меня телефон сел, а я зарядник дома забыл. — Под телевизором, на тумбочке посмотри. — Са-а-аш, а можно я комп включу? Мне скучно. — Валяй. После этого наступила тишина и он даже забеспокоился. Неужели неправильно оценил Ярослава? Да нет, не может быть. — Са-а-аш? — Что ещё? — в «ещё» он вложил как можно больше яда. — Саш, мне кажется, я простыл. У тебя аспирина нет случайно? — Перекинься в волка и всё само пройдёт. — А. Ладно. По лёгкому цокоту когтями по полу, можно было сделать вывод, что он так и сделал. Саша отложил телефон, поёрзал под одеялом, устраиваясь поудобнее и терпеливо ждал. Цокот в соседней комнате затих и это заставило Сашу поднять голову с подушки и вслушаться. Тихо. Странно. Всё же, надежду терять не стоило. Цокот возобновился. Прямо под дверью. Снова тишина. Волк за дверью раздумывал, потом пришёл к какому-то решению и вошёл. Улёгся у кровати. — Господи, да горе ж ты моё, — прямо как бабушка, вздохнул Сашка и похлопал рукой рядом с собой. — Ну ты же всё равно влезешь. Волк радостно встрепенулся и… — Так, шерсть! Шерсть нельзя, фу! Волк щёлкнул зубами, заставив Сашу поджать пальцы на ногах и подумать, не слишком ли он сильно обнаглел, но потом волк вздохнул и вышел. Через минуту раздалось шлёпанье босых ног и под бок Саше нырнул Ярик. — Ты охренел? — с любопытством спросил Саша. — Сам позвал. Сказал — шерсть нельзя. Не, тут уже всё чётко. Я не перепутал. — Хммм, — оценил логику Саша. — Ладно, а сейчас — охренел? — Не-ет. — Ты что делаешь? — Ну, это. Ноги о тебя грею. Босой шёл, пол холодный. — Нет, Ярик, ты не ноги греешь, хотя и это тоже. Ты меня облизываешь. На подобный выпад Ярик отвечать не стал, он был занят, вылизыванием шеи, а так как его никто не останавливал, он ещё и руки под футболку запихнул. Сашка хихикнул, промолчать было сложно. — То есть, ты ещё и руки о меня греешь? Ярик отвечать не стал, он вообще уже ничего не слышал. Футболка была содрана словно фантик с мороженого, а мороженым Саша почувствовал себя, его старательно вылизывали с головы до пят. Сосредоточенно, не пропуская ни кусочка кожи, мокро и жадно и, злобно рыкнув, когда Саша попытался изменить положение тела. Так и пришлось остаться лежать недвижимым и млеющим, а после того, как губы Ярика сомкнулись на члене, так ещё и расслабленным и слабо соображающим в посторгазменной неге. По полу снова раздалось шлёпанье босых ног и Саше было уже пофиг, хотел было спросить: «Куда?!» — но лишь слабо махнул пальчиками левой руки, мол, ладно, иди. Наверное, не следовало быть такой сволочью и, хотя бы спасибо сказать, но тут до него дошло. Всю томность как рукой сняло, он подскочил на кровати. — Ярик! Скотина! Ты же меня пометил! Я теперь воняю тобой, как твоя мочалка в душе! — А ты её нашёл? Я, вроде, хорошо спрятал. Он упал головой в подушку, ну конечно же, значит он не с ума сходил, а Яриком действительно пахло и в ванной — только сильнее. Мерзавец! — Загрызу! — Теперь к тебе ни одна настя или света не сунется, — злорадно сообщил Ярик. — Ах ты… Ты… Вот и дрочи в одиночестве. — Да я уже, — скромно признались из-за двери. — Спокойной ночи. Сашка понял, что теперь он в приличное общество может не появляться.