Лисы, волки и жизнь замечательных оборотней

— Ярик, они нашли его. Слышишь? Ярик отложил планшет с расписанием в сторону и крепче прижал трубку к уху, что-то ему не понравилось в Сашином голосе, и он даже рискнул уточнить. — Саш, они нашли того, кто обратил тебя в свино-оборотня? А ты плачешь что ли? — НЕТ! Просто я на обеде и зашёл поесть китайской лапши, сижу, хлюпаю, как дурак. Погоди. Так вот. Нет, на самом деле я очень благодарен всему сообществу оборотней. Ты знаешь, это сильно, это сильно. Наши лисы сразу связались с той базой отдыха и Сашей, выяснилось, что этот гад розовожопый — сбежал и не появлялся больше. Дальше все помогли, ваши волки, плюс, не поверишь, оказывается у вас там охрененный ареал обитания оборотней-птиц. Нам помогли береговушки, скворцы и сойки. Ещё, конечно, вороны с галками подключались, но эти везде есть и их количество воображение, знаешь ли, не поражает. А вот оборотни-скворцы — да офигеть, у вас там целое государство. Я впечатлён, Яр. Всё ради меня. Это прямо пробивает. — То есть, ты точно не плачешь? Если бы он видел в тот момент собеседника, то не задавал бы таких дурацких вопросов, потому что Саша отодвинул тарелку с лапшой ещё дальше и злобно прорычал в трубку: — Ярик. Я. Ем. Перерыв у меня, обеденный. Вышел, звоню тебе, чтобы поделиться. Но, если я не вовремя — так и скажи. — А, ну всё, ОК. Нормальный Саша, чо. Успокоил. Да, это круто. Они оба замолчали, Ярик гадал, что последует дальше, а Саша гадал — ну, когда уже Ярик догадается спросить, стоит ему приезжать или нет. Не дождавшись, он сам сердито сказал: — Ну так ты приедешь? На судилище? — Что? Конечно. Какой дурной вопрос. Естественно приеду. Ты только не сказал, когда, вот я и подумал, что не хочешь, чтобы я приезжал, ну и… А я уже план придумывал, у кого узнать точную дату и тихонечко приехать. — Я правда такая свинья? — настоящим несчастным голосом спросил Саша. — Прости, Ярик. Я ничего с собой поделать не могу. Я не умею просить прощения, прямо признавать свои ошибки, только намёками. Ну и всё время срываюсь. Но, Яр, я честно — не потому что тебя или кого-то ненавижу. Короче, вот то, что я тебе сейчас сказал — забудь. — Так, когда, говоришь, судилище? Руслан был симпатичным человеком, светлые волосы, чистое лицо, очки на интеллигентном длинном тонком носу. Так сразу и не признаешь в нём оборотня. — Не хотел я никого обращать, честное слово. Он же — оборотень. Я сразу почувствовал лиса и волка. — А зачем укусил? Руслан развёл руками. — Из вредности, — подсказал громким шёпотом Ярик и присутствующие зашикали на него. — Просто такая реакция на почёсывание. У меня ранка за ухом была, её нечаянно задели. Просто дёрнулся, задел зубами. Слушайте, я признаю свою вину, то есть — нет. Не признаю. Я не обращал его, он же — оборотень. Откуда я знал, что он проблемный. Знал бы, что такой — связываться бы не стал. Давайте расстанемся друзьями, я его никогда не увижу, он меня. А обряд — согласен, давайте проведём, и я сниму с него обращение. — Как-то всё гладко, — пробурчал Ярик и получил тычок в бок от Жени, сидевшего рядом. — Вот и радуйся. В обряде самое главное — добровольность. Хотя, к ней и принудить можно, например, угрожая родным и близким. Ярик посидел, послушал, что вещали, потом спросил: — А сложный обряд? Женя пожал плечами. — Да нет. Скорее, действующий на нервы, угнетающий, ведь проводить нужно в полнолуние, в полночь. Кстати, оно сегодня. Судилище специально подгадали к этому дню. — И-и-и-и? — И? А. Нужен ряд условий. Полночь. Полнолуние. Лес. Затерянная в лесу избушка. Земля с могилы девственницы. Ну и кровь обратившего. Ярик посидел, послушал, позагибал пальцы. — Погодь. А куда всё это? Сначала Женя хотел было дать сердитую отповедь, потом смягчился. — Да ты же тоже обращённый. Я, наверное, как и все — забываю об этом. Ведь мы — родились с этим и знаем все правила назубок. Прости, что вспылил. — А ты вспылил? Женя усмехнулся. — Немного. Обративший и его жертва должны в полночь войти в пустой дом в лесу, обращённый несёт землю с могилы девственницы, оборотень — режет себе ладонь и делится кровью, смачивая эту землю. Его жертва ест эту землю. Всё. Ярик, ты куд… а-а-а-а? — Яр, ты как? — Ыак. — Яр, сколько надо всего сожрать, чтобы так долго блевать? — Ы-ы-ыак. — Ярик, ну ты чего? Мне ещё сегодня готовиться к обряду. Яр, давай завязывай. — Ыак. Ыак. Ыа-а-а-ак. Саша беспомощно потоптался и оглянулся на Женю, стоящего у дверей туалета и слегка улыбающегося. — По-моему, он очень впечатлительный. Я ему про обряд рассказал. — А! Саша вздохнул, снова потоптался у туалетной кабинки, вспомнил самую главную черту Ярика, покоряющую всех и, чего греха таить, его тоже. Отзывчивость. — Ярик, вот ты сбежал, до конца не дослушал, а мне вот что сказали. Проведём обряд и лисом я не стану. Человеком стану. Распахнутая дверца чуть не треснула его по лбу. Красный, встрёпанный Ярик выскочил стремительно, словно чёртик из табакерки. — Ка-а-ак? Саша, как? Саш, а как же ты теперь без этого? Без леса? Без ветра? Без запахов? Без приволья? Саш, как? Ответ у Саши был, но он решил манипулировать по полной. Опустил глаза, пожал плечами и ответил: — Да так. Зато не свинья. Ярик тут же забыл об ужасном обряде и своей брезгливости, умылся, провёл мокрой рукой по волосам, создав невообразимо прилизанную причёску, и вцепился как клещ в Сашу. — Пошли. Нам надо домой. Ты точно хочешь обряд? Жень, может ты ему ещё какие таблеточки посоветуешь? Магний был хорош, он рычит, но хотя бы не в полный голос. — Себе пропиши, — тут же огрызнулся Саша. — Глицин соси. Дома Ярик, вспомнив, что Саше предстоит, хотел было снова броситься к унитазу, но махнул рукой. — Саш, а Саш, а как же ты будешь-то, а? — Давай потом? Я просто хочу избавиться от свиного наследия. — А то, может, останешься свино-оборотнем, а? Всё равно можно бегать по лугам, а лисы тебя поймут. Усыновят. Примут. — Ярик, ты как себе это представляешь? — Очень живо и с фантазией. — Нет. Это — тупо. Ярик закружил по комнате, плюхнулся на диван, вскочил и снова плюхнулся. — Да, Саш, как же ты будешь? А так у тебя остаются хоть какие-то шансы быть как раньше. Нюх, опять же. Нечеловеческий. Бегать можешь, с лисами. Я вот так и представляю, как ты станешь ценным членом их общества, они будут мышей находить, а ты их норы разрывать, ты же поросёнком — ух, круто копаешь! Как бульдозер. Пятачком даже землю выворачиваешь. Они тебя примут. Я уверен. Меня же приняли! Саша только посмеивался. — Действительно, фантазия бьёт ключом. Нет, Ярик, я всё решил. Всё не так плохо, как ты думаешь. Выход есть. До ночи Ярик слонялся по квартире и переживал. Саша не раскрывал своего замысла и переносил все разговоры об «усыновлении» лисами, а также, позволял себя утешать, что какое бы он решение не принял — конечно оно правильное, но лучше бы он принял то, которое оставляло бы его оборотнем, хоть и свиньёй. — Но я же буду свиньёй, — ухахатывался Саша. — Я тебя любым люблю, — вздохнул Ярик. Они помолчали. — То есть, всё, у нас не свободные отношения и нет вот этого «мы друг другу ничего не должны»? — Ну, Са-аш. Ты не смейся. Ну да. Люблю. Ты же знаешь, какой ты. — Какой? — Гордый. Лисий. Рыжий. Противный. Острозубый. Мышей жрёшь. — Ты тоже. И падаль. — Я же сказал — противный. Ну вот и люблю. Чего уж, всё понятно же, чего я за тобой везде таскаюсь. — Ладно. Я тоже. — Что-о? — Я ничего не говорил. — Ты «тоже», в смысле — это ты мне так признаёшься? — Ярик. Я ничего не говорил. Отстань. Ярик расплылся в довольную широкую и, нужно признать, страшненькую, улыбку. Потом он что-то вспомнил. Покраснел. — Саш, а ты Настю помнишь? — Саша насторожился. — Ну вот эту, рыжую, красивую. Помнишь? Ну, короче, я её в жизни узнал и сделал так, чтобы ты её не унюхал, не опознал. — Та-а-ак, — протянул Саша. — А на хрена? Ярик спрятал глаза. — Ну, ревновал. Она такая, всё как ты говорил, видная, красивая, с такой не стыдно показаться. Известная. — Кто это, кто? — Так Стоцкая же. Тут Саша всё вспомнил и учуянный запах розовой воды, а дальше летящее в лицо шампанское, как он увернулся, как запах алкоголя, а потом чистящих средств забили собой другие запахи. — Ах, ты-ы-ы. — А ты чего, не злишься? — Не. Просто охренел от того, каким ушлым ты можешь быть. А я всё на тебя умиляюсь, какой ты невинный хороший мальчик. — Да ты что. Кто хороший, так это ты. С минуту они смотрели друг на друга, пытаясь понять, кто кого разыгрывает и дразнит. — Оба хороши, — пришёл, наконец, к выводу Саша. — Но я на самом деле такого от тебя не ожидал. Ну ты и промза. — Кто? — Не знаю. Бабушка у меня так говорит. Промза. Хитрый, наверное. Кстати, с утра ещё хотел тебя спросить. А не можешь ли ты взять отпуск на недельку и съездить со мной к моей семье? — Серьёзно? Хочу! Очень хочу! Сейчас деду позвоню, обговорим. А когда? — Да вот прямо завтра, давай. После обряда. — Эх, вот это сложно. Но сейчас лето. А ладно. Может и получится. У края леса стояли машины Антона, Даши и Андрея, Жени, много-много машин. Подъехала почти вся лисья стая. Саша сидел в машине и не решался выйти. — Давай. Туда же ещё через лес пробираться. Надо успеть встретиться в полночь. — Ага. — Саш, ну ты чего? — Боюсь, — признался он. — Вот лисом бежать — нормально. А человеком, ночью, в лесу — жутковато. Но правило есть правило. — Всё нормуль будет, давай. Хочешь, я тебя обниму? — Яррррик. Хотя, ладно. Иди сюда. Когда он вышел из машины, все дружно поприветствовали его. Антон вручил мешочек с землёй. — Всё есть не обязательно, достаточно лизнуть. — Да знаю я. Фу, если честно — меня воротит. — Что поделать, если оно работает только так. — А точно могила девственницы? В наше-то время. Он получил лёгкий подзатыльник. — Иди, шутник. Ждём тебя. Ориентируясь по компасу, навигатору и периодически выскакиваемым сообщениям в «телеграме» от Ярика, которые естественно мешали, нежели помогали, он вышел на полянку, залитую лунным светом и увидел полуразвалившуюся домушку. Скорее всего раньше это был домик лесничего или какой сарай от лесного хозяйства, неважно. Главное — условие. На другом конце поляны показался силуэт человека, который махнул ему, указывая на домик. Вместе они вошли внутрь. — Бррр, холодно и страшно. Саша не отвечал, больше всего на свете он хотел избавится от второй натуры, поросячьей. Он испытывал иррациональное неприятие этого человека, который, вроде и не виновен был, что обратил его, даже пошёл навстречу и вот сейчас всё буде хорошо. — Не понравилось быть свиньёй? — Понравилось, — отрезал он, — просто непривычно. Есть с чем сравнить. У каждого своя природа, просто мне — есть с чем сравнить. А так, всё нормально. Но, извини, без обид. Хочу провести обряд. — Да я всё понимаю, — ответил Руслан, — давай сюда твою землю. На порезанную ладонь он высыпал мелкую землю, растёр, смешивая с кровью и подставил ладонь. Саша аккуратно пальцем подцепил отвратительную смесь и тут вдруг столкнулся взглядом с Русланом. Бледное лицо, залитое лунным светом, падающим через дыры в крыше, улыбка, кривящая узкие губы. Сашу взяла оторопь, он замер, не донеся палец до губ. Внезапно пиликнул телефон, и он опомнился, быстро лизнул чужую кровь, содрогнулся и полез за телефоном. Конечно же Ярик. «Уже ноль-ноль. Ты сожрал своего врага?» — Спасибо. Я пошёл. Руслан медленно кивнул ему, а Саша понял, что боится оборачиваться. Так и выходил, пятясь, а потом, со всей прыти припустил через лес, падая, обдирая колени и руки, боясь, что за ним гонится дикий свин. — Как всё прошло? Его обнимали, хлопали по плечам и спине, а он и слова не мог сказать. — Так, расступились все. У меня тут для пострадавшего чаёчек на травах, для всех остальных — детское шампаснкое. Что? Вы же все с рулями. Оборотни рассмеялись, а Ярик, всунув Саше кружку от термоса с тёплым ароматным чаем, принялся командовать этой странной вечеринкой: разливать лимонад по пластиковым стаканчикам. Потом все разошлись по машинам, и Саша признался:  — Яр, я в жизни такого ужаса не испытывал. Ты не представляешь. Этот Руслан — он очень странный. Мне кажется, всё не просто так. Никакая это не аллергия, а у него есть способность обращать оборотней. Может это я сам только что придумал, но Ярик — мне было очень страшно. Он такой неприятный. Всё. Больше не хочу об этом думать. Поехали домой. Выехать на следующий день, как планировали, не получилось. Они всё проспали, причём Ярик — перекинувшись волком, у кровати. — Иди уже сюда, шерстяной мешок, — позвал его Саша, хлопая рядом собой рукой. Волк отозвался невнятным ворчанием. — Ярик, я теперь не оборотень, я тебя не понимаю. Но ты-то меня — да. Что, не хочешь? Ну ладно, было бы предложено. Он почти провалился в сон, как что-то словно толкнуло его, и он проснулся. Включил ночник. Свесился с кровати и увидел на волчьей морде два мокрых следа от слезинок. Саше стало совестно, но он быстро забыл об этом. Завтра он обрадует этого балбеса. Проспав до вечера, они попытались собрать какие-то вещи в дорогу, еду, но были в таком расслабленном и одурелом состоянии, что всё валилось из рук и ничего не хотелось. — Поехали в лес? Ярик смутился. — Да нет. Что-то не хочется. А, давай, в парк. Погуляем. В парке они чинно ходили по дорожкам, купив мороженое. Ярик откровенно хандрил и Саша, вспомнив мокрую от слёз волчью морду, снова усовестился. — Ярик, ты чего какой? — Тебя жалко, — буркнул тот. — Но я же сказал, если ты так решил — ты так решил. Просто, наверное, у тебя свои аргументы для этого и всё такое. — Ох, Ярик, ну и дурень же ты, — с удовольствием сказал Саша, — хотя, впрочем, не только ты, если тебя это обрадует. Сначала Женя и Антон, когда сообщили мне о том, что я стану человеком — тоже меня отговаривали. — Правильно делали. — Вот что значит — мыслить тривиально! Без фантазии. А я-то думал, что она у тебя ого-го. Ярик, ну сам подумай ещё раз. Человек. Я — человек. А что может оборотень сделать с человеком? Ярик удивлённо поднял голову, лизнул мороженое, захлопал глазами и нерешительно спросил: — Обратить? — Точно, Ярик. Поэтому я еду домой, чтобы мама, которая меня родила, знаешь ли, куснула меня. Родила, так сказать, второй раз. ЯРИК! ФУ! Ярик, ты мороженое по мне размазал! Оба! — Сашка! Сашка, это же круто! Ты снова станешь лисом! Снова будешь обо… Ой. — Да уж. Не ори. — Ой, круто как! Погоди, а почему ты мне этого раньше не сказал? — Потому что сначала, ты блевал дальше, чем видел и мне показалось, что нужно тебя отвлечь, но не говорить, что проблема решаема. А потом — потом мне понравилось ждать и наблюдать, догадаешься ты или нет. — Вот же ты говнюк, Саш. И стерва. — Ну, есть немного. Зато я теперь в футболке, уляпаной мороженым, хотя ты и сам в нём же. Молодец, Ярик. А я только хотел тебе сказать, что выбираю. Не до конца решил. — Что? — Да просто думаю, может домой съезжу, пообщаюсь с семьёй. А обратишь меня ты. ЯРИК! ФУ!!!!!