Лисы, волки и жизнь замечательных оборотней

Ярик перекинулся и теперь шнырял то тут, то там по кустам, папоротнику, возвращался. Саша сидел на пеньке, подтянув коленки и уткнувшись в них носом. — Точно это место? Точно? — Яр, отстань, и без тебя тошно. Вчера они позвонили по выданному номеру и, к их удивлению, мягкий приятный голос приветливо сказал, что уже наслышан об их проблеме, что предупреждён, и хотел бы встретиться в лесу для проведения, так сказать, полного изучения проблемы сначала на натуре. Вечером Саша был настолько в плохом настроении, что Ярик дипломатично сказал, что пойдёт погуляет, после чего действительно ушёл и где-то слонялся часа четыре. Это помогло Саше перебеситься, сменить злость на отчаяние и тоску. Когда Ярик пришёл, он сграбастал его, на ходу вытряхнул из рубашки и, прежде, чем тот успел обрадоваться, скомандовал, таща через порог: — Перекидывайся. После чего брякнулся на кровать, притиснул к себе ошалевшего волка и ткнулся носом в жёсткую летнюю шерсть. Ярик полежал, потом повёл носом, волчий нюх безошибочно подсказал: увеличение влаги на данном кубометре воздуха. Он даже хотел было спросить: «Ты что, плачешь что ли?» — но вовремя прикусил язык, только поднял голову, извернулся и слизал две слезинки. — Да иди ты, — почти не злобно сказал Саша. Сначала оба почувствовали, что где-то неподалёку — неизвестная лисица. Саша встал и огляделся, Ярик, не будь дураком, тут же притиснулся к его ноге и скользнул под руку, типа, чего стоишь — гладь давай. Если не знать, что это был волк, то по таким повадкам вполне можно было бы принять за собаку. — А, вот вы где. Нашёл вас. Из папоротников выскользнул лис, но что это был за лис! Саша сразу понял, что рядом с этим красавцем — он просто дворняжка. Во-первых, лис был очень крупным, а во-вторых — чернобурым. Поджарый живот, бока, широкая грудь, совершенно чёрная шерсть, без так называемой «седины» или подпалин, лишь кончик хвоста — белый. Ярик вскинул голову, поглядел на Сашу и ревниво царапнул его за колено, делая из обычных джинсов — модные, в дырку. — А за-здрасте. Чернобурый вежливо кивнул им и с некоторой опаской, но внимательно, оглядел волка. — Он ненормальный и не кусается, — тут же съязвил Саша. — Наслышан, — вежливо сказал лис. — Вот что. Пахнете вы вполне нормальным оборотнем, даже сложно сказать, что не лисом. Поэтому — перекидывайтесь. Посмотрим, что к чему, насколько вас другая суть захватила. — А я думал, что вы к себе в лабораторию позовёте, из пальчика кровушку возьмёте со словами: «Не бойся, мальчик, больно не будет». Ярик вздохнул, продрал джинсы на другой коленке, на этот раз с другой целью и, подойдя к лису, который держался всё так же настороженно, вот-вот даст дёру, пояснил терпеливым тоном: — Он очень волнуется. А когда волнуется — психует. А, когда психует — злой, как шкура последняя. Вы уж его извините. Он хороший, просто терпеть не может… Ай! Пущенная твёрдой рукой кроссовка, метко приземлилась ему на холку, но Ярик совсем не обиделся. — Вот. Я же говорю. Саш, давай быстрее. А я пока отойду, чтобы твой свин ещё больше не перепсиховал. Саша от злости аж задохнулся и замер, хватая ртом воздух. По морде чернобурого лиса можно было сказать, что его всё это забавляет. Как только он перекинулся, сразу испытал страшное желание вгрызться в траву, покопаться в земле, расшвыривая её носом и копытцами. — Однако, — раздалось над ухом, и Саша обратил внимание на изучающего его лиса. — Надо же, пахнешь ты и правда — очень странно. Вроде не лис, но и не свин. Что-то среднее. А какие ощущения и желания ты испытываешь? — Чтобы все от меня отстали! — противно завизжал Саша и наконец-то дал волю страстному желанию: копать и грызть — со всех своих коротеньких ножек побежал, куда глаза глядят. — Однако, — повторил лис, глядя, как толстозадый поросёнок резво рванул к молодому дубу и принялся яростно разбрасывать землю и смачно вгрызаться в корень. — Простите, а раньше у него бывали такие приступы агрессии? Ну, в лисьем облике? Ярик, к которому обратился лис, подошёл поближе и простодушно ответил: — Нет, что ты. Он такая свинья только когда человек. Орёт, руками машет, злится. Чего? Лис начал смеяться, тоненько потявкивая. — Смотри, это его куда понесло? Тем временем Сашей окончательно овладела его звериная сторона. Нащипавшись свежей травы, нагрызшись корешков, он испытал непреодолимое желание искупаться, потом изваляться в грязи, потом ещё раз искупаться, ещё раз в грязь, ещё раз искупаться и так до совершенного изнеможения, чтобы потом лежать и лениво похрюкивать. «Да что же это со мной творится?» — думал он на бегу, а копытца сами несли его к речке. За ним, на приличном расстоянии трусили лис и волк, мирно и по-светски переговариваясь на ходу. — У меня теория, что в данный момент он почти собой не владеет, потому что подавлял свою новую натуру и не обращался. Ведь верно? — Наверное. Это его второй раз в свино-виде. До этого он несколько раз перекидывался лисом и всё было чин по чину. Только шерсть адово лезла. А вот на днях — бам. Внезапно не лис. — Да. Да-а-а. А расскажи поподробнее, что у него с аллергией? На что? — Да фиг знает. На всё. На жизнь. Но шоколад жрёт, как не в себя. Значит на него точно нет. — Ага. А она с детства, аллергия? — Вот ты спросил. Я этого бешеного бывшего лиса только полгода знаю. В конце прошлой осени познакомились. Ой, ты бы видел. Такой красивущий — прямо как ты. — Спасибо. Свин добежал до речки и с душераздирающе-радостным криком, как бомба, влетел в воду. — Так ведь только начало июня, вода ещё не прогрелась, — жалостливо сказал волк, опуская морду на землю и закрывая уши лапами, потому что из воды свин вылетел с ещё более ужасающим визгом. — Жень, а чего он орёт-то? Нет, я понимаю, Сашка всё время орёт, но это что-то запредельное. Лис промолчал, он внимательно наблюдал за повадками свина, который, обвалявшись в траве и мокрой земле, снова радостно кинулся в речку. — Да ужас же как орёт, — всё так же сокрушался волк, — слушай, я всё могу перенести, но не это. Знаешь, он всё равно меня в поросячьем образе боится до дури — пойду, пожалуй. Не могу это слушать. Мне это ещё сегодня вечером, дома предстоит, разве что децибелы пониже. Саша набегался, навизжался, устал, как свинья, и наконец упал на бережок, там, где трава посуше. — Как ощущения? — лис стоял рядом. — Охрененные. Ужасные, — признался он. — Ощущение, что дал волю свинье. Всё восприятие такое новое, резкое. Другое. Ужасно себя чувствую, что не справляюсь со свиной сущностью. — Ладно. Пойдём. Перекинешься и потом — в лабораторию. Всё, как ты и хотел. Уколю тебе, мальчик, пальчик. Будет не больно. Кстати, если ты не знал, свиньи краснеют, как и человек. Да ладно, не смущайся, я прекрасно понимаю, что ты на нервах. Пошли. Твой друг обещал ждать у машины. Саша покорно пошёл за лисом, дошёл до своего пенька, перекинулся, оделся. — Я сейчас тоже перекинусь и позвоню вам, скажу куда ехать. — Ла-а-а-адно, — протянул он в ответ и, не оглядываясь, побрёл к машине и Ярику. Чувствовал Саша себя препаршиво. Вся его природа лиса-оборотня была словно осквернена. Толстый, розовый, маленькие глазки с жёсткими короткими ресницами, копыта эти мерзкие и, что самое ужасное, вместо мелодичного лисьего потявкивания — мерзкий поросячий визг. — О, Саш, а я тут жду. Ты как? Ярик заботливо тронул его за плечо, заглянул в лицо, ткнулся носом в шею и внезапно, очень довольно сказал: — Ну вот же свин-свином, а всё равно собой пахнешь, всё равно лисий запах есть. — Отстань, а? — Саш, ты извини. Я просто вслух всё говорю, может стоило промолчать. Эх. Просто не знаю я, как тебе помочь, хочется же отвлечь, хоть на пять минуток! В ответ он улыбнулся через силу, притянул к себе Ярика, потрепал по голове и оттолкнул. — Поехали, Яр. Вот и телефон звонит, сейчас этот Евгений скажет куда нам ехать. Им выдали пропуски, объяснили куда идти. Ярик округлил глаза и, что удивительно, молчал — слишком впечатлялся. Зато Саша понял, что, если всё так серьёзно, МГУ, лаборатории, все дела — возможно шансы на «излечение» есть, а посему приободрился, повеселел. — Привет. Да-да, я это. — Красивый. Я же говорил, что красивый, прям, Саш, как ты. Сашка смотрел сверху вниз и испытывал сложные чувства. Евгений был весьма компактного роста, даже чуть ниже Ярика, но кроме этого, Ярик был, как всегда в таких случаях, прав. Красивый. Кстати, похоже, что Евгения разница в росте не смущала, и смотрел он так уверенно и спокойно, что создавалось впечатление, что это он смотрит сверху вниз. — Похоже, твой друг ревнует, — шутливо бросил он, отводя назад длинные кудрявые волосы. Саша ревновал и одновременно умирал от зависти. Мягкие и нежные черты лица, но ни на минуту невозможно было усомниться в мужественности. Чёткий профиль, твёрдая челюсть. — Эх, хорошо вам, красивым, — внезапно горько сказал Ярик. Точнее, может он и хотел пошутить в ответ, но прозвучало это без зависти, но с сожалением и смирением. Саша опомнился. Ну, может Ярик красотой и не блистал, но точно был вполне себе привлекательным, а главное — добрым и внимательным. Вот кто бы ещё с ним мотался по московским лисам, кто бы другой — уже сто раз уехал к себе в Питер. — Да ладно, вы чего. Ярик, мы тут мужики, а не барышни в салоне красоты. Мужики мы. Волосатые, небритые, все дела. Обстановку удалось разрядить. — Ладно, раздевайся пока до пояса и иди сюда. Я хочу просто ради статистики и науки, зафиксировать твои данные. — Ярик! — Возмутился Саша, столкнувшись локтями с рядом стоящим. — Ярик! «Раздевайся» — это мне! Кровь у него Женя тоже взял, как и обещал. Попутно порекомендовал пить магний и железо. «Бледненький ты какой-то». Отмахнулся от всех вопросов Ярика, плана: «Доктор, он будет жить?» — Итак. Дня через три посмотрим на результаты анализа крови. Нет-нет, прости, раньше не получится. Это тебе не платно кровь сдавать. Тут наша лаборатория сама будет всё делать, а загрузка большая, да и как-то надо объяснить, чья кровь и для чего я подсовываю людям сверхурочные задачи. По наблюдениям могу сказать, что возникает ощущение, словно твой организм забыл, что такое быть оборотнем, и ты — новообращённый. Понимаешь? Плохо себя контролируешь, ведёшь себя типично для данного вида животных. Рабочая версия — аллергическая реакция организма. Да, необычная, но это смотря что считать необычным. Меня вот, к примеру, всегда удивлял световой чихательный рефлекс, слышал про такое? Не самое редкое явление, но одно из странных. В общем, разберёмся с твоей проблемой. Саш, не волнуйся. Всё нормально будет. Они пожали друг другу руки, Ярик ещё раз повторил: «Красивый», — и они разошлись. — Саш, слушай, наверное, я сегодня в ночь домой поеду, — смущённо начал Ярик, — у меня же дела, работа. Дед там. Мне надо. — Я буду без тебя? — Ну, Саш, не маленький. Справишься. — Ну да, — вяло согласился он. — Я тебе писать буду. Нет, звонить буду. Саш, ну вот мне надо. Саша вздохнул. — Да понимаю я. Я тебе не капризная принцесса. Ой, только не надо мне тут игриво брови вскидывать. — Ну и славненько. Хочешь мы приедем, и я тебя обниму? Вечером Саша отвёз на вокзал Ярика и в грустных думах отправился домой. Он не знал, что, в это время Женя звонил Антону. — Да, есть результат. Я им соврал, что анализы будут позже, чтобы знать к чему быть готовым и мальчиков не пугать, если что. Так вот. Рабочая теория подтвердилась. Аллергическая реакция. У него сейчас повышенное содержание лейкоцитов, это по общему анализу. А тест на имммуноглобулины говорит, что возможна реакция на свинину. Понимаешь, я просто ничем другим не могу объяснить факт того, что оборотень смог обратить другого оборотня, в иной вид. Он ведёт себя даже так, словно новообращённый. Такая вот дивная аллергия. Лечить — не представляю чем. Делать инъекции на основе свиной крови? Я ему с умным видом, как часть лечения, порекомендовал магний и железо, а то дёрганый, бросается на всех, но чем на самом деле лечить — не знаю, ну не антигистаминные же пропить. — Какая ходячая аномалия. — Да. Но помочь я ему — не могу. Антон помолчал на другом конце трубки, потом решил: — Что ж, будем действовать по старинке. Раз он считается обращённым — нужно найти того, кто обратил и совершить обряд. Женя помялся. — Это хорошо. Но. Но станет ли он назад лисом? — Что ты хочешь сказать? — Если будет совершён обряд и часть силы оборотня уйдёт, то он станет человеком, ведь он уже не лис. — Однако, — растерянно проговорил Антон. Помолчав какое-то время, он добавил: — Хорошо. Ищем ту свинью. Предъявляем Александру, а дальше он пусть сам решает, хочет ли оставаться свиньёй или же — станет человеком. Проводить обряд или не проводить.