Хроники кукловода

Канкуро вскочил с кровати и недовольно поморщился, сдерживая тем самым чих — причиной его резкого пробуждения послужила птица, перья которой беспощадно щекотали нос суновца, — Какой чёрт тебя послал в столь ранний час?! — Поинтересовался Канкуро у пернатого друга, крутя его в руках. Птица сначала в ответ безмолвно хлопала глазами, а после попыталась клюнуть в палец своего обидчика. Суновец тяжело вздохнул и отвязал от лапы небольшую записку, после чего отпустил бедолагу восвояси. Однако, уже затаивший обиду на Канкуро пернатый, широко расправил крылья и начал ими интенсивно махать, сбрасывая на кровать еще больше перьев. — Тьфу! Брысь отсюда! — Покрасневший от подступающего гнева, парень в ответ махал руками, прогоняя назойливого гостя. С трудом выпроводив птицу из своей мастерской, Канкуро плотнее закрыл окно и даже перепроверил крепления — второй пернатой атаки он не перенесет. Когда зло победило птицу, суновец плюхнулся на свою кровать и наконец-то развернул записку. Прочитав первые строки, Канкуро потер переносицу. Вызывали в штаб джонинов, как можно скорее, но для чего? Тем более, он только вчера вернулся с миссии, неужели, что-то случилось? Даже не стал наносить грим на лицо, схватил свой головной убор и побежал вниз по лестнице. На первом этаже дома семьи Казекаге, Канкуро остановился напротив двери, которая вела в комнату Темари, в надежде, что не только его ждали в штабе. Однако, как и подсказывала парню интуиция, куноичи на месте не оказалось. Расстроенно махнув рукой на дверь, Канкуро вышел на улицу и погрузился в свои раздумья. Суновец пытался вспомнить, на какой миссии сейчас находится его сестра, он надеялся, что она пошла не одна и все будет хорошо. Мысли двигались хаотично, с нарастающим темпом — они никак не хотели укладываться на полочке в голове. Канкуро все пытался предугадать, по какому поводу вызывают в штаб, считая свои шага до места встречи. Последние три недели он пропадал на миссиях — не то, чтобы кукловод не был рад. Наоборот, Канкуро — шиноби, и задания были вторым смыслом его жизни, после марионеток. Однако, в груди зарождался ком волнения, а так хотелось простого человеческого — отдохнуть. — «Вдруг, что-то случилось в мирное время и не хватает рук?», — Канкуро помотал головой из стороны в сторону, пытаясь таким способом прогнать тот негатив, который так и пробирался через тернии повседневных размышлений. Парень вышагивал по родной деревне, заостряя внимание на каждой мелочи. Время бежало стремительно вперед, Суну захлестнула волна изменений после войны — по приказу Казекаге было решение заново отстроить один из районов, который принял на себя удар. Не скрывая радости, Канкуро посмотрел на то, как полным ходом идет стройка и, засунув руки в карманы черных брюк, пошел дальше. Путь шиноби перегородил некогда капитан их «родственной троицы Песка». — Добрый день, Баки, чем могу быть полезен? — Спросил кукловод, нехотя поднимая глаза на джонина. В голосе Канкуро проскальзывала некая раздраженность, с тех пор, как Баки обжился в Совете Суны — между ним и его бывшими учениками выстроилась стена из недоверия, но вслух об этом никто не говорил, конечно же. — Добрый, Канкуро, ничего особенного, — поспешил успокоить Баки брата нынешнего Казекаге, понимая, что тот не настроен ждать ответа на вопрос: по какому поводу его заставили покинуть дом рано утром, — Просто Гаара-сама выписал тебе и еще нескольким джонинам путевку на Горячие источники, просил меня передать лично тебе в руки. Я решил, что проще тебя вызвать в штаб, чем стучать в двери мастерской и быть посланным в страну Огня. — Баки усмехнулся и скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как меняется выражение кукловода. Канкуро изогнул бровь, на лице суновца читалось недоумение, после такого известия мыслей прибавилось, да и вопросов тоже. –Отдых… Вы серьезно? — Кукловод агрессивно помотал головой, — Но почему Гаара сам не сообщил мне об этом? Получается, что они с Темари не составят мне компанию? — Он давно мечтал об отдыхе за пределами страны Ветра, но не представлял его себе без членов своей семьи. — У Пятого есть еще кое-какие дела в деревне. Темари останется, чтобы помочь ему, поэтому вам велено отправляться вперед. Тем более, опасно оставлять деревню без лидера. Мир миром, но надо держать ухо в остро, — монотонно произнес джонин, похлопывая одной рукой своего ученика по плечу, а другой протягивая ему конверт, очевидно, с путевкой. Канкуро понял, что бессмысленно разговаривать об этом с Баки, поэтому вяло протянул ладонь и забрал конверт. Все равно не хотелось ехать без брата и сестры, но с другой стороны, он мечтал сменить обстановку и найти вдохновение для нового творения. Еле шевеля губами, Канкуро поблагодарил джоунина и повернулся к нему спиной, намереваясь вернуться в свое жилище. — Там будут шиноби из деревни Листа и скорее всего Хокаге, хорошая возможность укрепить дружеские связи. –Крикнул Баки в след уходящему кукловоду и сам отправился по своим делам. –Тоже мне, нашли дипломата, — проворчал себе под нос кукловод, удаляясь в сторону дома. Всю обратную дорогу он пытался найти ответы на свои вопросы, но запутывался в своих мыслях еще больше. Почему Гаара лично не обрадовал своего старшего брата, да и на ужин Казекаге не явился. Еще внезапная миссия сестры была окутана тайной. В груди что-то заныло, неужели, родственники отдаляются от среднего брата, и он стал третьим лишним, они же всегда и везде были втроем. Вдруг, кукловод зря переживает, а Гаара с Темари подумали, что Канкуро необходимо немедленно отправляться на Горячие источники, пока очередная работа не поглотила его полностью. Темная комната, находящаяся в полном хаосе и пропитанная запахом древесины. Ступать на пол было опасно для жизни, повсюду валялись кунаи и ядовитые иглы — хорошая защита от незваных гостей. Кукловод чувствовал себя в своем лабиринте из различных вещей, как рыба в воде — он мог обойти всю комнату с закрытыми глазами и не наткнуться на какой-либо предмет. Забежав в комнату-мастерскую, первым делом Канкуро отправился к своему рабочему столу и принялся запечатывать в свитки важные для него марионетки. Суновец хотел, чтобы долгожданный отпуск прошел на «ура», однако, он — шиноби, и должен быть готов к любым сюрпризам. Следом за марионетками, в другой свиток последовали инструменты, очередная предосторожность или же возможность расслабиться. С раннего детства Канкуро предпочитал куклы обществу людей, он будто впадал в транс, перебирая детали и оснащая их новейшими устройствами. Когда пальцы выполняли мелкую и такую тонкую работу, казалось, что все напряжение кукловода собиралось на подушечках и выходило — стоило лишь прикоснуться механизма. Он отдавал много энергии, но взамен получал куда больше. После инструментов, Канкуро нарыл среди кучи разбросанных вещей старый рюкзак, куда покидал все самое необходимое. Последнее, что оказалось в руках кукловода — банка с гримом. Парень застыл в раздумьях, — «А нужна ли она мне в отпуске? Да черт, пусть будет!». — Грим полетел следом за схемами, после чего суновец плотно завязал рюкзак и закинул его на плечи –свитки он так же закрепил сзади и спрятал путевку во внутренний карман куртки. Канкуро последний раз окинул взглядом свою мастерскую и переступил через порог, закрывая за собой дверь. На улице стоял знойный день, выдвигаться стоило немедленно, пока не стемнело, иначе был шанс замерзнуть ночью в пустыне, или вовсе стать закуской для больших скорпионов. Станция, где останавливался паровоз, находилась за пределами деревни, сделано так было в первую очередь для безопасности Суны. Шаг, другой и Канкуро переступил ту черту, что отделяла его деревню от пустыни, он остановился и бросил взгляд на каменно-песчаные ворота, где повсюду находились постовые. Кукловод не мог просто так уйти из Суны, все же внутренняя тревога не покидала его, как бы он не пытался прогнать прочь ненужные мысли. Оставить Казекаге с делами, а самому расслабиться, разве так должен поступать телохранитель? Горячий песок забивался в сандалии, а жар пустыни обжигал оголенную кожу рук и лица. Но Канкуро давно не обращал внимание на такие мелочи, не замечал даже, как изредка он поднимал руку, чтобы протереть глаза, в которые периодически попадали небольшие песчинки. Через полчаса скитаний по пустыне, кукловод стоял на той самой станции, дожидаясь свой поезд. Оставалось около пятнадцати минут до его прибытия, поэтому Канкуро решил пока изучить свой маршрут, достав из рюкзака помятую карту. — «Хм, поезд поедет через страну Огня и сделает остановку в Конохагакуре, так понимаю. Интересно, кто-нибудь из наших знакомых отправился так же в отпуск, к примеру, этот забавный блондин, Наруто Узумаки». — Поймав себя на этой мысли, парень усмехнулся, ему хотелось встретить на Горячих источниках знакомые лица. От дальнейших рассуждений отвлек звук приближавшегося поезда. Канкуро попятился немного назад, убирая карту обратно в свой рюкзак. Когда состав остановился, он запрыгнул внутрь и отправился к своему месту. В поезде веяло приятной прохладой, с каждым новым шагом суновец с трепетом предвкушал предстоящую поездку. Добравшись до нужного вагона, Канкуро ловко закинул свои вещи на верхнюю полку и уселся возле окна, чуть не упав перед этим, когда паровоз тронулся. Несмотря на то, что брат Казекаге был не единственным пассажиром из страны Ветра, ему посчастливилось ехать в одиночестве. Еле ощутимое движение вперед успокаивало и заставляло расслабиться, Канкуро начал бороться с назойливым сном. Он мечтал увидеть своими глазами, как быстро бесконечная пустыня будет сменяться зеленым пейзажем. Поезд набирал скорость, кукловод прижался щекой к холодному стеклу, наверное, ему хотелось верить, что так он сможет хоть немного охладить свое разгоряченное тело, которое долго находилось под палящим солнцем Суны. За окном был однообразный вид пустыни, какой-то слишком безжизненный, но Канкуро не мог оторвать взгляд. Раньше, когда еще не было железной дороги, отправляться на задания в другие деревни приходилось пешком, поэтому он знал эту дорогу наизусть. На разрисованном лице появилась легкая улыбка и тут же исчезла, суновец не мог позволить себе лишних эмоций, но как же ему было приятно вспоминать те моменты, когда их троица покидала пределы деревни и сутками пересекала пустыню. Да, время идет, человечество не стоит на месте, но Канкуро по-прежнему предпочитал отправляться на миссии пешим ходом. Однако, сегодня была другая ситуация, не хотелось тратить время, отведенное на отпуск, который выпадает крайне редко, поэтому впервые решил добраться именно на поезде. Легким движением руки Канкуро открыл рюкзак и достал оттуда карту, мысленно прикидывая сколько часов займет дорога. — «Будет несколько небольших остановок, после чего большая остановка минут на двадцать в деревне Листа, прибудем мы туда ночью… Вот как.» Канкуро откинулся назад, прижимая к груди карту и прикрывая глаза — поезд то и делал, что укачивал его, будто мать качает на руках свое дитя. Несколько минут и суновец не заметил, как провалился в царство Морфея под стук колес. Резкий хлопок по голове заставил Канкуро вздрогнуть и широко распахнуть черные глаза. Надо же было уложить на верхнюю полку рюкзак так, чтобы потом он заехал тебе по голове. Что-то недовольно бубня себе под нос и потирая ладонью шишку на голове, кукловод с трудом поднялся со своего места, чтобы уложить обратно упавшие вещи. Когда цель была достигнута, Канкуро облокотился щекой на все еще холодное стекло и закрыл глаза, дабы вернуть прервавшуюся дрему. Однако, сон никак не хотел возвращаться, раздраженный кукловод цокнул языком и уставился в окно. Пейзаж за это время успел смениться — вместо знойной пустыни раскинулись зеленые леса и казалось, что им нет конца. День так же сменился вечером, солнце плавно уходило за горизонт, оставляя за собой ярко-оранжевые полосы на небе. Рука нащупала в рюкзаке книгу, Канкуро посчитал — это отличной возможностью хоть немного скоротать время. Она не являлась дорожным романом, которые привыкли с собой кидать в сумку люди, как раз на случай поездки. Книга кукловода — энциклопедия для шиноби, которые в бою используют марионеток. Через страницу попадались замудренные схемы и расшифровки к ним, только понять их не каждый мог. Сжимая пальцами переплет энциклопедии, Канкуро чувствовал наполняющее его удовольствие и прилив новых идей. Достав из кармана блокнот с карандашом, он быстро делал какие-то наброски, не заметив, как все вокруг погрузилось в темноту. Поезд начал замедляться, а через несколько минут и вовсе остановился. — Неужели, Коноха? — Спросил сам себя суновец, откладывая книгу в сторону. Канкуро всматривался в темноту за окном, словно что-то выискивая вдалеке, он и сам не знал, чем именно его так пленила картина до боли знакомого леса. Будто зачарованный, Канкуро не заметил, как тронулся поезд. Сон снова подкрадывался аккуратно, словно на цыпочках, окутывая своей паутиной веки молодого шиноби. Вздрогнуть всем телом и очнуться, заставила открывающаяся дверь в купе, послышался сперва собачий лай, а затем и мужской голос. Знакомая фигура замерла в дверях и не сводила своих острых черных глаз с кукловода. — Привет, Канкуро, — тихим голосом произнес парень из Конохи, однако, имя кукловода он особо выделил, чувствуя, как остается сладость после этого на устах. Встреча была неожиданной, но приятной для Кибы Инузука, он перевел взгляд на своего пса, который тоже узнал пассажира и вовсю уже вилял хвостом. Парни хорошо были знакомы и не раз выручали друг друга на заданиях, но появление Инузука немного расстроило Канкуро, он планировал оставаться в гордом одиночестве до конца поездки, а тут шумный сосед, да и еще с собакой. — Ну привет, тебе тоже выдали путевку на Горячие источники? — усмехнувшись и изучая беглым взглядом собачника, поинтересовался суновец. — Именно! Тренировки тренировками, а отдыхать тоже надо, верно, Акамару? — Пес громко залаял, соглашаясь со своим хозяином, Киба потрепал его по мохнатой голове и уселся напротив Канкуро. Инузука был искренне рад встрече с кукловодом, но не показывал этого, в отличие от Акамару. Стоило хозяину отвернуться на одно мгновение, чтобы поправить подушку, как шустрый пес повалил кукловода на лопатки и начал облизывать фиолетовое лицо. Канкуро пыхтел и махал руками, но нинкен даже не думал выпускать молодого человека из своих лап. — Акамару, фу! Отпусти Канкуро — это невежливо! — В голосе Кибы чувствовалась твердость, но на лице промелькнула ухмылка и тут же исчезла — его вся эта ситуация забавляла и даже умиляла. Вырвавшись с помощью Инузука из собачьих объятий, Канкуро нырнул под одеяло и отвернулся к стене, пока его не атаковал очередной прилив нежностей от Акамару. Кукловод тяжело вздохнул, осознавая, какая теперь «веселая» поездка ему предстоит, и закрыл глаза, проваливаясь в очередной сон. Но ночные видения продлились недолго, все-таки поезд не то место, где можно было выспаться. Перевернувшись на другой бок, Канкуро заметил, что его попутчик спит, также отвернувшись к стене. Кукловод еще некоторое время сверлил глазами спину Инузука, как вдруг поймал себя на мысли, что хочет увидеть его спящее лицо. — «Что за дурость лезет в твою голову, а, Канкуро?», — мысленно спросил сам себя, тихо доставая чертежи. Четвероногий друг Инузука, который развалился на верхней полке, поднял свою сонную морду и, высунув чуть влажный язык, начал громко дышать. Кукловод посмотрел грозно на пса, приложив указательный палец к губам. Пусть хоть Киба выспится в дороге. Однако, шиноби Листа просто лежал на полке, не подавая признаков своего бодрствования. Шелест бумаги заставил Инузука перевернуться и приоткрыть один темный глаз. Он пристально изучал то сосредоточенное лицо, то тонкие пальцы кукольного мастера. Внутри образовался теплый ком, который расплылся по всему телу, оставляя за собой след из тысячи маленьких иголок под кожей. Вдыхая полной грудью запах пустынного парня, Киба вновь погружался в те дальние воспоминания и тот сладкий, словно любимое варенье, сон, который периодически навещал его после определенных событий. — «А ты помнишь, Канкуро?», — про себя задал вопрос собачник в пустоту, обхватив руками подушку и уткнувшись лицом в ту. Два месяца назад: Через распахнутую настежь форточку ворвался в комнату поток ночного ветра, шиноби резко вскочил на кровати, тяжело дыша и чувствуя, как по лицу стекает холодный пот. Неизвестно отчего проснулся Киба: то ли от ужасного воя ветра — то ли от кошмара, что мучил его каждый раз, лишь стоило погрузиться в царство Морфея. Инузука провел ладонью по своей щеке, все еще пытаясь прийти в себя, пока в углу комнаты на мягком пуфике, сопел белоснежный пес и даже не подозревал, что сон хозяина оборвался в очередной раз. Несмотря на то, что Киба, как и любой другой шиноби, пережил немало стрессовых ситуаций, в том числе и войну, но одно событие многолетней давности все же не выходило из головы. Именно тот момент, когда Инузука оказался раненый с маленьким Акамару на руках, буквально на волоске от смерти. Киба успел тогда мысленно проститься со всеми друзьями и испытать весь спектр ужаса от непобедимого противника. Задержись Канкуро еще на пару секунд и Инузука уже не было бы в живых, потому собачник был безмерно благодарен суновцу и навсегда запомнил его запах. Несмотря на весь пафос и великое самомнение тогда, Канкуро для Кибы стал героем, которым он восхищался в тайне. *** Кукловод не сомкнул глаз и всю ночь просидел над чертежами, пропустив восход солнца. Ничего нового — он не замечал, как летит время, когда был занят любимым делом. Утро сменяет день, а Киба все не думает просыпаться, видимо, кошмар отступил и Инузука наконец выпал шанс выспаться. За окном поезда медленно проплыл перрон и здание вокзала. Кукловод достал свой рюкзак с верхней полки и подошел к спящему попутчику. Киба никак не хотел открывать свои глаза, даже когда его плечо начала сжимать сильная ладонь. — Мы приехали, вставай, а то весь отпуск проспишь, — с ухмылкой на лице прошептал Канкуро, нехотя убирая ладонь с чужого плеча. — А вы, суновцы, ранние пташки, — протянул Киба, улыбаясь и обнажая острые клыки, на самом деле, Инузука догадывался, что кукловод даже и не ложился. Выйдя из поезда, Канкуро и его попутчики разминулись, он примкнул к небольшой группе из суновцев, не сомневаясь, что их с Кибой пути пересекутся буквально через несколько часов, все-таки домики отдыхающих находились рядом. В Югакуре было жарко, но не так, как в Суне, однако, из-за влажного воздуха теплая погода переносилась тяжелее. Тяжело дыша из-за жары и нелегкого рюкзака за спиной, кукловод поднялся в свой номер и лениво открыл дверь. Его подселили к жителям деревни Листа, поскольку у суновцев не оставалось мест, тем более, пришлось бы жить с кем-то, а брат Казекаге любил уединиться. В свой мир Канкуро пускал только по-настоящему близких людей, брата и сестру. До последнего надеялся, что позже к нему подселят его родственников, поэтому не стал разбрасывать свои вещи по всей комнате, а аккуратно убрал все в шкаф, вплоть до своих чертежей. Комната была самой простой: три спальных места, небольшой стол, три стула и шкаф. Стены были украшены желто-зеленой мозаикой, что немного раздражало кукловода, привыкшего к темным тонам. Закончив с вещами, Канкуро раздвинул бежевые шторы и тут же задернул их. За окном полдень и ярко светило солнце, но желания прогуляться не возникало, парень слишком устал с дороги, все-таки бессонная ночь давала о себе знать, потому и мечтал, чтобы его голова, как можно скорее прикоснулась мягкой подушки. Не заставляя себя больше ждать, суновец завалился на кровать прям в одежде и даже не заметил, как тяжёлые веки опустились и наступила темнота. Послышался глухой удар, вырывающий из сладких видений, –Эй! Есть тут кто? Открывай, ттебайо, нечего сидеть в четырёх стенах! — Стук в дверь был куда громче и более раздражительным, нежели крик нежданного гостя. Канкуро что-то невнятное простонал в ответ и положил вторую подушку на свое лицо, в надежде абстрагироваться от внешних раздражителей и продолжить смотреть свой сон. Но не тут-то было — дверь вышибли с ноги, он тут же вскочил с кровати, скидывая одеяло на пол. — Какого чёрт… Наруто! — Суновец одновременно был зол за внезапное вторжение, и рад встрече с блондином, который когда-то образумил брата Канкуро. Помимо Узумаки, в дверном проёме стояло ещё трое шиноби: Киба, Рок Ли и парень из Кумогакуре, Омои. — Я тоже рад тебя видеть, песчаный, — протянул голубоглазый, похлопывая по плечу старого знакомого. — Собирайся и выходи в беседку, мы решили немного отпраздновать приезд… Кстати, где Гаара с Темари? — Джинчурики наклонил голову на бок, рассматривая углы комнаты, явно в поисках тех двоих. — Они приедут позже, так что я пока один и да, чуть позже спущусь к вам, — Канкуро даже не пытался возразить, все равно эта компания найдет способ, как вытащить нелюдимого на улицу, да и в конце концов, он приехал расслабляться, а строить угрюмого телохранителя можно и дома. — Ну ла-а-адно-о, будем ждать тебя, — с некой досадой в голосе ответил Узумаки, не найдя Гаару, и покинул комнату, а вместе с ним удалилась и вся компания. Задержался только Ли, он протянул Канкуро зеленый костюм и с серьезным лицом посоветовал ему не тратить свою юность на сон. — «Интересно, он всем такой раздал или я особенный?», — задал сам себе вопрос кукловод, чувствуя, как правый глаз начинает нервно дергаться. Шиноби помотал головой, быстро прогоняя остаточные мысли о дреме и начал приводить себя в порядок, поправляя фиолетовый грим на лице. Канкуро спустился во двор спустя полчаса, как вторгшиеся в его покои, покинули территорию домика. На улице уже стемнело и было прохладно, он непроизвольно поежился от холода и отправился на поиски ребят, но отыскать беседку не составило труда — по шуму сориентировался быстро. Народу было полно, как и знакомых: Сакура и Ино что-то рассказывали Хинате, и громко смеялись, а та лишь застенчиво улыбалась. Тен-Тен кричала и пыталась отнять у Ли бутыль с алкоголем, зная чем это может закончиться. Тем временем Киба и Наруто спорили о правилах игры в карты, на все это лениво смотрел Шикамару, тяжело вздыхая, а его друга — Чоджи, волновали только жаренные рёбрышки, которые вот-вот должны были принести. Поприветствовав всех присутствующих, Канкуро сел рядом с Саем, который с натянутой улыбкой смотрел на весь этот балаган. — «Ладно, он хотя бы молчит», — подумал про себя суновец, искоса смотря на странного шиноби. Первое время, Канкуро чувствовал себя, как не в своей тарелке, он то и дело высматривал своих земляков, но все тщетно, видать они на источниках или же отсиживаются в своих номерах, словно мыши в норах. Жизнь в пустыне оставляла отпечаток на душе и меняла характер, практически всем суновцам была присущи суровость и необщительность, особенно это касалось джонинов и шиноби более высоких рангов. Кто-то предложил саке Канкуро, и он конечно же не отказался, вдруг так ему удастся расслабиться и слиться с этим хаосом воедино. Действительно, еще каких-то двадцать минут и кукловод сам не заметил, как уже играл в карты и стал душой компании. –Эх! Давайте ещё по одной, да на желание! — Крикнул он, опустошая пиалу и кидая все свои козыри на стол. На лице уже появился хмельной румянец, благо из-за краски заметить изменения было трудно. — ДА КАК ТАК-ТО?! Ты жульничал! — В один голос закричали Узумаки и Инузука, последнего раздражённо осек трезвый Шино, Канкуро лишь развел руками. Парни снова разложили карты, но игра неожиданно прервалась буйством: посуда, а затем и сам стол полетели в сторону. Рок Ли всё-таки умудрился под шумок спереть бутыль и перебрать, не зря все говорили прятать от парня алкоголь. Друзья тут же принялись успокаивать Ли, применяя даже физическую силу. Суновец не мог стоять в стороне, поэтому тоже помогал шиноби Листа в этом нелёгком деле, за что получил в глаз. Когда подвыпившего шиноби уложили спать, Канкуро спустился во двор, где уже никого не было, видимо решили, что одного бунтаря на вечер хватит, местную тишину лишь изредка прерывало пение цикад. Телохранитель вдохнул полной грудью свежий воздух, наслаждаясь ночной красотой и умиротворением. –Не составишь мне компанию? — Послышался сзади знакомый голос, парень медленно повернул голову, перед его лицом чуть ли не вплотную возникло лицо Кибы с хмельным румянцем на щеках — он держал в руках наполовину полную бутылку с саке. Суновец проспал весь день и теперь вынужден был оставшуюся ночь провести в бодрствовании, но хорошо, что теперь не в одиночестве. Уголки губ Канкуро приподнялись в хмельной улыбке, — Конечно, — ответил он охрипшим голосом. Видимо, Инузука также не хотелось спать, в отличие от его белоснежного друга, которого рядом не было. — Ночь сегодня прекрасна, да и мысль, что завтра никуда не надо вставать греет душу. — Инузука фыркнул на столь откровенное для Канкуро заявление, присаживаясь рядом. Кукловоду стало неловко, щеки пылали, он прикусил нижнюю губу, чтобы больше не сказать лишнего, и принялся разливать горячий напиток по пиалам. Может, алкоголь действовал магическим образом, или же в Кибе было что-то притягательное. Канкуро с любопытством художника разглядывал чужие очертания — тонкий нос, острые скулы и взъерошенные волосы. Из-за любования, кукловод чуть не перелил саке через край сосуда. Струя алкоголя стекала по пальцам Канкуро, заставляя его вернуться в действительность и протянуть одну из пиал своему товарищу. Киба улыбнулся в ответ и поднес сосуд к губам, все это время не сводил глаз со своего собеседника, даже, когда заливал в себя горячий напиток. Он хотел что-то сказать кукловоду, но не мог сформулировать свои мысли или набраться смелости. Ох уж эти шиноби — с лёгкостью переносят ранения, полученные на поле боя, смотрят смерти в глаза и насмехаются в лицо, но тяжело справляются со своими эмоциями и душевными терзаниями. Парни не замечали, как бежит время, вспоминая былые времена и общие миссии. — А ты помнишь, какой у тебя был испуганный вид в тот момент, — начал Канкуро, как тут же нехило получил локтем в бок. Они громко смеялись буквально со всего, удивительно, что никто ещё не выбежал из гостиницы. Постояльцы спали крепко после долгой прогулки на природе и веселых посиделок в беседке. –А пойдём на онсэн, Канкуро-кун? — Предложил кукловоду Инузука, положив свою ладонь на его. Канкуро заметил этот жест, но решил не передавать ему большое значение. –Ха, пойдём! –На лице суновца вновь промелькнула улыбка, он встал со своего места и, ловко кинув бутылку в урну, неровной походкой отправился к горячим источникам. Киба радостно последовал за ним, иногда спотыкаясь, но крепкая рука товарища всегда оказывалась рядом в нужный момент. –Хей, дружище, в таком состоянии тебе точно в воду нельзя, давай посидим возле. –добравшись до места, и присаживаясь на край купальни, проговорил кукловод. Инузука сел рядом с Канкуро, опершись щекой на суновское плечо. Они оба неловко молчали и смотрели на пар, исходящий из купален, каждый погружаясь в свои мысли. Парни долго сидели в безмолвной ночи, лишь их лица освещала полная луна, Канкуро при таком освещение казалось, что лицо Кибы сделано из фарфора. Кукловод не мог оторвать взор от идеальных, на его взгляд, очертаний. Но смотреть мало — хотелось почувствовать наощупь, быть творцом, а не наблюдателем. Потому пальцы смело заскользили по скулам Инузука, и после схватили его за подбородок. — Знаешь, по началу, вы казались такими жуткими, ребята из Песка, но я был безумно счастлив, когда ты спас меня и Акамару, — признался Киба, заглядывая в глаза товарища. Он не мог понять, что видел в двух черных огоньках — страсть или интерес? А может, все вместе. Хотелось спросить напрямую, озвучить свои мысли, но Канкуро не дал, накрывая своими горячими губами губы парня. Поцелуй был легким, но требовательным — стоило Канкуро чуть углубиться, как внутри Кибы все перехватило. Он не давал кукловоду от себя отстраниться, рыча и хватаясь за края черной куртки. Чуть не потеряли равновесие и не полетели в воду, Канкуро не знал, что на них нашло, но ему нравилось изучать вкус чужой кожи. Кукловод чувствовал нарастающее желание, но зная, чем все может закончиться мягко отстранился от губ приятеля. Шиноби Листа недовольно прорычал, не желая терять близкий контакт, но Канкуро был непреклонен. — Ты пьян, Инузука, я отведу тебя в номер, — усмехнувшись и схватив товарища за края куртки, прошептал на ухо кукловод. — Да? Может еще уложишь спать, — поинтересовался собачник, жадным взглядом изучая пылающее лицо шатена. Киба никогда не понимал, какую игру ведёт суновец, для него личность кукловода всегда была загадкой, которую он мечтал разгадать. Троица Песка всегда маячила на горизонте Конохагакуре, у кого-то они вызывали сильный интерес, кто-то бросал на родственников сочувственный взгляд, зная их нелегкую судьбу, а кто-то даже боялся. Но Инузука был другим, он сперва считал их неоправданно высокомерными, потом Песчаная Троица и вовсе перестала привлекать его внимание, кроме среднего брата. От Канкуро собачника кидало то в жар, то в холод, за день Инузука мог раз двадцать поменять мнение о парне. — Ты пьян не меньше, Канкуро, — сквозь рык проговорил шиноби, рассматривая без всякого стеснения оголенные участки тела товарища, особенно собачнику нравилась шея — как же он хотел клыками вцепиться в горло зазнавшегося кукловода. Лицо телохранителя расплылось ещё больше в ухмылке, он мягко приземлил ладонь на чужое плечо и так повёл Кибу в его номер. Да, пьяный и безрассудный, Канкуро даже не пытался отрицать очевидных вещей — его недостаток принимать импульсивные решения уже не раз играл против кукловода: в отношениях с семьёй и на поле боя. Ноги Инузука все ещё заплетались, Канкуро буквально на себе пришлось тащить пьяную тушу. Спустя несколько минут шиноби вошли в тёмную комнату, пройти незамеченными у них не получилось: скрипнула половица и тут же лаем залился белоснежный пёс, а там уже и недовольный пробуждением Шино поднял голову. — С ума совсем сошли вы, видели время? — Абураме зарядил тапком в своего напарника и кряхтя спрятался под одеяло, Инузука в ответ прошипел, потирая место ушиба. Акамару, почуяв родной запах, умолк и вернулся на своё место. Канкуро помог своему другу улечься в постель и хотел было уже удалиться, как его плечо сжали тонкие пальцы Кибы. Суновец посмотрел в его чёрные глаза, которые буквально кричали, – «Останься со мной». Кукловод тут же отвёл взгляд, он понимал, что не может осуществить желание Инузука, алкоголь медленно, но верно отпускал, и суновец начинал жалеть о случившемся, да ещё Шино на соседней кровати смущал. Телохранитель небрежно переплел чужие пальцы со своими и, посмотрев последний раз перед сном на своего товарища, пошёл прочь из комнаты шиноби Листа. Канкуро быстро добрался до своего домика и остался наедине с самим собой, как тут же возник вопрос, — «Зачем? Что на него нашло?». Одно кукловод знал точно, смотреть Кибе в лицо и делать вид, что ничего не произошло — он не сможет. Загорелось ли между ними мимолетное пламя или все заискрилось куда раньше, но в какой момент? Канкуро начал перебирать в своих мыслях фрагменты, связанные так или иначе с Инузука, но все тщетно — перед глазами проплывал туман, а в голове стоял звон. Впрочем, все это было неважно, заводить с кем-либо отношения — кукловод не собирался, ему хватало переживаний за Темари и Гаару, да и Совет Сунагакуре подобное бы не одобрил. Всё-таки в их деревни приходилось прислушиваться к старшим, хотели того суновцы или нет, даже молодой Казекаге порой из-за Совета был связан по рукам и ногам. «Вот бы сбежать куда-нибудь далеко, где никто тебя не знает», — подумал про себя кукловод, разглядывая свое уставшее отражение в зеркале. Он вновь вспомнил отстраненное поведение родственников в последние дни, внутри все сжалось и заныло. Закончив приводить себя в порядок, парень выключил свет и упал на кровать, лицом в подушку, мысли улетучились в тот же момент, наступил долгожданный мрак и покой. Теплая ладонь коснулась лба суновца, он с трудом приоткрыл глаза — все плыло и никак не хотело собираться воедино. Единственное, что хорошо передавалось во всей этой непонятной картине – отчетливо красный цвет. — Опять перебрал с алкоголем, Канкуро? — спросил знакомый спокойный голос, не выражающий какие-либо эмоции. Черные глаза суновца широко распахнулись, а красные пятна превратились в младшего брата. Лицо Гаары, как и голос, ничего не выражал, от чего становилось не по себе, сложно было понять — радуется Казекаге или злится. Канкуро явно не был подготовлен к столь скорому приезду членов семьи.