Хроники кукловода

Шиноби не удалось уничтожить Источник, а вот большую его часть запечатать смогли. Гаара нашел новое хранилище, а именно спрятал в одном из подземных коридоров, куда спускались Киба и Канкуро. — Надолго его здесь оставить не можем, но других вариантов я пока не вижу, –сказал Казекаге своим шиноби, которые опускали свитки в катакомбы. Следующие два дня после последнего масштабного боя, возле границ Сунагакуре еще продолжались стычки с повстанцами, шиноби Конохи всячески помогали своим союзникам навести порядок. Тех противников, которых удавалось взять живыми, отправляли на допрос к АНБУ. История с некой сектой, появившийся еще при Первом Казекаге, начала проясняться. Однако, Гаара не спешил рассказывать даже своим приближенным о том, что стало известно. Пусть все успокоятся и отойдут от этих событий. Придет время, и он все обязательно расскажет, а пока Казекаге идет по главной улице своей деревни и с еле заметной улыбкой на лице, наблюдает за тем, как протекает мирная жизнь его людей. И буря отступила, уступая место яркому солнцу пустыни. Даже Дайме посетил Сунагакуре, чтобы посмотреть на брата-предателя, которого не видел очень давно, и забрать тело сына. Без скандала не обошлось, ведь лидер повстанцев раскрыл тайну жены Дайме. Феодал сильно разозлился, а брат на прощание одарил его лишь ухмылкой, полной ненависти. После чего, был вынесен приговор — и лидера повстанцев, и врача отправили в тюрьму, находящуюся в Пустыне Демона. — Ну и дела… Как ты думаешь, в семье Дайме все наладится? — Поинтересовался Канкуро у своего брата, когда они возвращались в резиденцию после ухода феодала из Суны. — Нас это не касается, пусть дальше сами разбираются, — монотонным голосом ответил Гаара и посмотрел на лицо старшего, оно ему казалось каким-то измученным. — Плохо спал? Снова снилась та девушка? — Кукловод утвердительно кивнул головой. Вот уже вторые сутки к нему во сне приходила Эико и о чем-то слезно просила, поначалу Канкуро не понимал. — Да, но теперь я знаю, что делать, — после этих слов телохранитель оставил Казекаге на пороге резиденции и отправился по своим делам. — К тебе она тоже во сне сегодня приходила? — Канкуро подошел к Кибе, держа в руках большой сверток. Инузука, сидевший на камне, недалеко от забора, за которым был старый район с катакомбами. Парням снилось практически одно тоже, только, если с суновцем Эико еще вела диалог, то Кибе она не говорила ни слова. — Надеюсь, ты нашел способ решить нашу проблему и заодно помочь ей. — Канкуро загадочно улыбнулся, чем озадачил коноховца. — Пошли, сам все увидишь, — похлопал друга по спине и отправился на временно заброшенную территорию. Однако, Инузука догадывался, что они идут не в катакомбы, а в пустыню, где происходил бой. — Ваша миссия закончилась… Скоро вернетесь в Коноху, верно? — В этом вопросе прослушивалась некая тоска, кукловод отвел взгляд в сторону. Все-таки привык к нахождению коноховцев у них в Суне. — Ага, Шикамару говорит, что завтра с утра выдвигаться будем. Но ты не переживай, я еще вечером к тебе на чай загляну, — широко улыбнулся Инузука, смотря на Канкуро. Парни так и не поговорили о том, что между ними произошло, даже сейчас как-то язык не поворачивался. Несмотря на то, что они друг другу улыбались, чувствовалось, как каждый пытается сохранить некую дистанцию. Так и шли дальше молча два товарища по пустыне, пока не дошли до могильной плиты. — Ты что, будешь спускаться туда? — Киба вопросительно посмотрел на друга, а тот в свою очередь, уже прыгнул в яму и протянул коноховцу руку, — Мы будем. Инузука во второй раз спустился в гробницу, на этот раз там не было ни Источника, ни огромной конструкции. Слишком пусто, он не понимал, зачем Канкуро сюда их привел. А кукловод тем временем присел на колени и принялся разворачивать сверток. В нем была марионетка, та самая, которую использовал противник. — Спасибо вам, мальчики, я знала, что вы меня не бросите! — Шиноби синхронно обернулись на голос и увидели перед собой расплывчатый образ Эико. Девчушка выглядела счастливой. Теперь Киба понял, что она всего лишь хотела обрести покой. Кто-то сделал из тела Эико марионетку, и Канкуро сразу об этом догадался. Парни улыбнулись девочке, после чего она исчезла, уже насовсем. *** Вечером, как и обещал, Киба пришел в дом семьи Казекаге, а именно к его старшему брату. — О, а я думал, что ты придешь с Акамару. Решил его не брать на романтический ужин? — Усмехнулся кукловод, стоя в дверях своей комнаты. Киба цокнул языком и закатил глаза, к языку Канкуро еще надо было привыкнуть, — Он остался с Шино, а ты дурак! — Кукловод лишь звонко рассмеялся в ответ, а по сердцу коноховца ударила сильная тоска. Это их последний вечер, завтра они попрощаются и неизвестно, когда встретятся в следующий раз. Канкуро, на самом деле, переживал не меньше, но всячески не подавал ввиду.  — Так ты там какой-то особенный чай принес? Надеюсь, ничего запрещенного? — Кукловод продолжал шутить в своем стиле, доставая чашки с верхнего шкафчика. — Очень смешно, — процедил сквозь зубы Инузука, — Обычные травы, говорят, что успокаивающие. Мне их Сакура дала. — Канкуро поморщился, представляя, что чай на вкус будет, как и пилюли куноичи. Парни шутили, смеялись и беззаботно проводили вечер, но каждый из них понимал, как наигранно все выглядит со стороны. — Ты будешь по мне скучать? — Тихим голосом поинтересовался Инузука, делая пару глотков горячего напитка и наблюдая за кукловодом, который сосредоточенным взглядом сверлил окно. — Да, — кратко ответил, не поднимая глаз и постукивая пальцами по деревянной поверхности стола, — А ты? — Киба подвинулся ближе и аккуратно забрал из рук Канкуро чашку. Парень вопросительно на него посмотрел, но вместо ответа последовал поцелуй в губы. Внутри все перевернулось, суновец вновь вспомнил, как приятно ему ощущать эту близость с Кибой. От того поцелуй наращивал свою силу, Канкуро схватил друга за края куртки и потянул на себя, а затем верхняя вещица полетела на пол. Инузука положил свои ладони на лицо кукловода, размазывая пальцами фиолетовую краску по лицу. — Я буду безумно по тебе скучать, — чуть отстраняясь, прошептал коноховец. В горле встал ком, Канкуро всячески пытался бороться с самим собой, но проигрывал. На глазах выступили слезы, и суновец, чтобы скрыть их, уткнулся в плечо парня. — Ты будешь отправлять мне письма птицами? — С улыбкой на лице спросил Киба, пальцами зарываясь в каштановые волосы друга. Канкуро удивила его реакция, поскольку казалось, что все будет с точностью наоборот — Инузука раскиснет, а кукловод станет утешительной жилеткой. Но нет, кукловод столько времени держал в себе те теплые чувства, что возникли уже давно по отношению к другу. А понравился Инузука еще в подростковом возрасте, однако, тогда Канкуро смог себя убедить, что это бред — такого не может быть. Но сейчас его руки забрались под чужую футболку и нагло изучают различные места на теле. — Черт… Щекотно, Канкуро! — Мрачная комната заполняется звонким смехом. — Ладно, если не нравит… — Кукловод не успел договорить, как на него уставились распахнутые глаза Кибы, — Нет! Ничего больше не говори. — Канкуро и не сказал, лишь вперед подался, слегка касаясь губ. Коноховцу же поцелуев уже было мало, пусть и они по-прежнему заставляли сердце трепетать. Джонин Суны под натиском чужого тела чуть ли не сидел уже на столе. Киба не оставлял возможность для побега, сминая опухшие от легких укусов губы, пока коленка поднималась вверх по чужой ноге, к паху. Щеки Канкуро вспыхнули алым цветом, — Тц, что ты делаешь? — Инузука, хитро прищурившись, посмотрел в глаза друга и сильнее надавил коленом на уже возбужденный орган, заставляя парня шумно выдохнуть. Кукловоду такая неожиданная смелость друга, окончательно снесла крышу — он освободил от футболки сначала себя, затем Кибу.  — Теперь мне у тебя надо спрашивать, что ты делаешь? — Усмехнулся коноховец, расстёгивая ширинку на штанах джонина. Канкуро ничего не ответил, лишь облизнул засохшие губы и, обхватив руками талию Кибы, резким движением перевернул его лицом к столу. Инузука едва успел упереться ладонями о деревянную поверхность. Чашка, не выдержав силу удара, покатилась по столу, оставляя остатки чая на коже рук парня. И почему он только не стал его допивать? — Ты не обжегся? — Взволнованным голосом поинтересовался кукловод, наклоняясь к спине друга. — Тц, все хорош… — Киба прикусил нижнюю губу, его накрыла волна смущения, когда почувствовал на коже своей спины что-то холодное, похожее на мазь. — «Смазка? А он подготовился, черт возьми. Неужели, знал заранее, чем завершится вечер…», — хотя Инузука и сам прекрасно понимал, к чему все идет. — Прошу, доверься мне, — прошептал Канкуро, вводя аккуратно в парня первый палец. Киба вздрагивает и прикрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям — больно не было, словно кукловод знал, что надо делать, да и сладкий шепот только расслаблял коноховца. Он осторожно сполз со стола, устраиваясь на нем животом и сжимая край одной рукой. Удобно, но черт, как покраснел от смущения. Мышцы покорно пропускают уже второй палец, срывая с уст Кибы тихий стон. Хочется большего, но Канкуро не торопится, тянет время, подготавливает своего партнера и себя. Инузука громко вздыхает, стоит только пальцам кукловода покинуть его плоть. Суновец наклоняется, чтобы поцеловать парня за ухом. — Готов? — На лице заиграла слабая ухмылка, а ладони раздвигали ягодицы Кибы. От переизбытка смущения, Инузука цокнул языком, прикладываясь лбом к деревянной поверхности стола — это же Канкуро, его давний предмет воздыхания. Тяжело поверить, что сейчас они находятся в такой близости. Киба ловит себя на мысли, что это все сон, и так боится проснуться. В чувства приводит первый толчок от суновца, заставляя парня задрать голову и издать стон. Сердце кукловода вот-вот выпрыгнет из груди, он испугался, что сделал другу больно, поэтому решил повременить с толчками давая привыкнуть к себе. Осознание того, что два тела слились воедино — лишали Кибу рассудка, даже, если он чувствовал какой-то дискомфорт, то сейчас напрочь про него забыл. Канкуро нащупал руку друга и переплел его пальцы со своими, чуть ли не вдавливая их в стол. Он задавал ритм, под который Инузука отлично подстраивался не только телом, но и дыханием. Тусклую комнату заполнили влажные звуки от двух тел, скрежет ножек стола о пол и тихие стоны, которые оба шиноби могли слушать вечно. Но ничего не могло длится вечно, к превеликому сожалению. Кукловод это понял, когда низ живота предательски начало тянуть. — «Еще чуть-чуть… Нет, не могу», — суновец положил руки на талию друга и потянул его на себя. Глаза закатываются от особо глубокого толчка, вытаскивая из Кибы стон громче предыдущих, Канкуро пришлось накрыть его рот ладонью, чтобы в гости не пожаловали обеспокоенные родственники. Спустя полчаса суновец лежал в своей кровати и разглядывал потолок, который почему-то плыл перед глазами, пока Киба заваривал очередную порцию своего чая. — Голова опять закружилась? — Поинтересовался Инузука, ставя перед другом горячий напиток. — Есть такое. Может, дело в тебе? — Усмехнулся Канкуро, беря в руки чашку и подмечая про себя, что у Кибы совсем мало жидкости. Наверное, ему так больше нравится, спрашивать не стал, ведь были вопросы куда любопытнее. — Ты же останешься сегодня у меня? — Спросил суновец, делая несколько глотков чая. Инузука ответил утвердительно и слабо улыбнулся, но за этим жестом Канкуро уловил сильную печаль. Он подался вперед, чтобы схватить Кибу за руку, но перед глазами все начало плыть, а затем и вовсе погрузилось во тьму. *** Суновца разбудили яркие лучи солнца, которые озарили своим светом все пространство комнаты. Он вскочил с кровати, услышав шаги за дверью, и выглянул в коридор. — О, ты опять решил проспать обед, братец? — Темари нахмурилась, скрестив руки на груди. Такой распорядок дня её не очень устраивал. Рядом с блондинкой стоял и самый младший брат, Канкуро нервно сглотнул, переводя взгляд с одного родственника на другого. — Вы собираетесь сейчас провожать ребят из Конохи, да? — Кукловод понимал, что не успел многое вчера сказать Кибе и надеялся что-то успеть, пока они не ушли. Темари усмехнулась и закатила глаза, — Ты бы еще дольше спал. Они ушли в Коноху еще с утра.