Вы смотрите, небеса?

Он найдет меня.

Где бы я ни был.

Мне страшно…

Следующие дни я добирался до работы на автобусе вместе с Саймоном и Каем, пытаясь свести пересечения с Томом к минимуму. Я не мог подобрать ни слов, ни эмоций, чтобы начать разговаривать с ним. Но и бездействие тяжелым, заполненным кэшем висело надо мной и затормаживало работу. Парни периодически спрашивали, всё ли у нас в порядке. Я, конечно же, говорил, что им не о чем беспокоиться, и хочу верить, что моя ложь убедительна, чтобы они не пошли переспрашивать этот же вопрос у Тома. Неизвестно, скажет ли он им правду, или придумает странную отговорку. Порой я всё ещё размышляю, какой мне резон на него злиться. Том — один из тех малочисленных компьютерных сущностей, кто не отворачивался от меня даже под угрозой моего удаления. Я злюсь на лучшего друга из-за того, что он беспокоится обо мне. Как же это бред. Что я делаю не так?.. И я всё ещё не знаю, сделал ли я правильный выбор. Стоило ли слушать неизвестный голос из древней развалюхи? Бросить ли свою идею становиться лучшим продавцом? Но эти меланхоличные мысли сменялись пытающимися в рационализм: если я брошу свою затею, Майк отвернется от меня и заберёт всё то, что я уже имею. Не знаю, правда, как, но пробовать не хочется. Репутация, новая работа, возможное повышение, всё обратится в пыль. А вскоре ей стану и я, ведь никому не нужны бесполезные программы. Всё во славу нашей Королевы. И, каждый день разрываясь между двумя разными баррикадами, я задумываюсь: а почему я вообще задумываюсь-то о таких вещах? Я код. Я программа. Я простое создание тьмы компьютерного происхождения. Я должен исполнять то, что прописано во мне изначально. Я не должен стремиться куда-то к небесам, забирая все лавры. Хе…хе-хе-хе… Что же со мной такое? Я схожу с ума?.. Что я такое?.. … Кто я…

***

Миссис Гроули была очень добра ко мне. В дни поставки или учёта она расспрашивала меня, где я работал, чем помогал, что в принципе могут делать пиарсоны и так далее. Я ей рассказал, что работал в кондитерской у вечно недовольного бородача и был весьма ужасным работником. — Да брось ты. Полки пустуют, и ты называешь себя «плохим работником»? Где-то ты привираешь, юноша. — она выставляла маленькие горшочки с рассадой и писала на них ценнички, пока я раскладывал мешки с грунтом на соседние полки. — Я не всегда делал кассу. Как-то всё не получалось, не клеилось. Но потом… друг… указал на мои ошибки, и всё встало на свои места. — Ты имеешь ввиду того синего парнишу, что приходил с тобой? — Что? — на лицевом дисплее появился странный румянец, а руки словно заклинило, из них выскользнул мешок. — Нет, что вы, нет. Это был Том, мой сосед и лучший друг, он часто подвозит меня на машине. Очень трудолюбивый и порядочный сотрудник, вот… да… Наступила тишина, прерываемая шорканьем пластиковых пакетов. — Чувствую, что что-то у тебя случилось, Джорджи. — Есть такое. — глубоко вздохнув, сказал я, понуро смотря на мешки с корой для орхидей. Миссис Гроули отложила в сторону листы с ценниками и, подойдя ко мне, взяла мою руку. — Идём. Угощу тебя хорошим зелёным чаем с ромашкой, и ты всё мне расскажешь. Она повела меня к кассе. Было так неловко. Я не хотел вываливать на кого бы то ни было свои проблемы. Это то, что я должен решить самостоятельно. Если бы я хотел поддержки извне, я бы, наверное, пошёл к парням. Хотя, у них было бы ещё больше вопросов… Пожалуй, лучше я что-нибудь наговорю миссис Гроули. Она достала из-под кассы небольшую коробку, в которой были украшенные цветочным узором белые чашки с позолоченными ручками и каёмками, а также палетка с овсяным печеньем. Попросив меня убраться за стойкой, она пошла в подсобное помещение, чтобы вскипятить чайник. Через некоторое время мы уже сидели за импровизированных столом, держа в руках чаши с ароматным напитком. Теплый пар щекотал нос. Я сделал первый глоток. Жидкость согревала горло и грудь изнутри. Туман в голове рассеивался, шум в ушах исчезал. Мне казалось, я начинаю слышать щебетание птиц и бурление горной реки. — Спасибо большое, это действительно помогает. — на моём лицевом дисплее была слабая улыбка. Бабушка размешивала ложечкой сахар, предлагая мне отведать печенье. Я согласился. Вкус печенья вместе с чаем был изумителен. На мгновение мне и вправду стало хорошо, словно я сбежал из своего компьютерного измерения бесконечных задач и сделок. — А теперь расскажи, что у вас с тем пареньком случилось? — бабушка взглянула на меня добрыми, понимающими глазами. Я вздохнул, опустив свой взгляд на чайную гладь, наблюдая, как танцуют язычки пара над зеленоватой поверхностью. — Это началось с тех пор, как я вырвался в лидеры продаж. До этого мои продажи были ниже некуда, я был на грани удаления. Том поддерживал меня, беспокоился обо мне. Но после моего подъёма он как-то поменялся. Поначалу он был рад, что всё стабилизируется, но сейчас он смотрит на меня… Я не мог подобрать нужного определения. Ну как не мог… Он и беспокоится обо мне, но не потому что я становлюсь лучше, но не скажу же я об этом Гроули. Из меня очень плохой лжец… — Может ли быть такое, что он завидует тебе? Как он сам-то работает? — У него всё отлично. Он стабильно приносит доход своему магазину, нет ни единого замечания. Всё как у нормальных пиарсон. — А ты разве ненормальный? — Я? Я нормальный, почему нет-то. Я тружусь во благо Её Величества, вот, вам помогаю с продажами. У меня всё вообще замечательно. Дурак, ты переигрываешь! Будь сдержаннее! — Возможно, он боится, что, когда ты станешь именитым работником и переедешь в королевский особняк, то тебе будет не до старых друзей. Вот он и хочет, чтобы ты не забывал его. — она сделала глоток. — Мир полон историй, когда амбиции и мечты затмевали собой более важные вещи: дружбу, любовь, семью. Вам нужно поговорить, Джорджи, и обоим станет проще. Поговорить… Может быть и стоит. Но я не могу это сделать сразу. Это не так уж и просто. Аргх, как же это всё тяготит… — Наверное, вы правы… Спасибо большое, миссис Гроули. — я решил закончить на этом разговор, дабы она не копалась в моих чувствах ещё глубже. Под действием чая я как-то размяк. Но не могу отрицать, что он мне помог почувствовать себя лучше. — Зови меня просто «Гроули», дорогой. Давай посидим ещё немного, и продолжим. Следующие две недели я готов был сам уйти на свалку! Она каждый день спрашивала меня, поговорили ли мы, помирились ли, и каждый день я отвечал, что «нет», на что получал грозный взгляд и претензии. Я не мог нормально спать, вся моя свободная память была забита возможным разговором с Томом. Что ему сказать? Как он отреагирует? Сказать ли правду? Почему Майк на это никак не реагирует? Что мне делать? Я тонул в раздумьях и вопросах, пытаясь всплыть на поверхность, разгребая творящийся вокруг хаос дрожащими руками, но без толку. Очередная волна мыслей, страхов и сомнений накрывала с головой, утягивая на дно. Тяжелый груз не даёт мне двигаться дальше. Я стою на месте. Пора с этим кончать. Я скажу Тому о том, что чувствую, о том, что происходит. Перед работой я выскочил пораньше, чтобы встретиться с Томом. Я ожидал увидеть его на улице, но, спускаясь по лестнице, застал его, закрывающим свою дверь квартиры. Всё тело мгновенно оцепенело, холодный пот выступил на лбу, я чуть не выронил свой чемодан. — О, Джордж, привет. — он говорит, как ни в чём не бывало… Внутри всё сжалось. Мне так стыдно смотреть ему в глаза. — Том, я… — в горле стоял ком, за которым прятались слова. Давай, Джордж, пора уже поговорить. Ты не можешь прятаться вечно. — Что-то не так? — он смотрел на меня обеспокоенно. Как и всегда. В его взгляде никогда не было и толики презрения. Я чувствовал себя таким болваном, таким идиотом, словно все баги этого мира — моя вина. Я встрепенулся, взглянув на него настолько серьёзно, насколько мне позволяло это кибернетическое забагованное тело. — Нам нужно поговорить. На его лице читалось немое удивление. Сквозь небольшую паузу, которая, казалось, тянулась вечность, он сказал: — Давай после работы. Я заскочу к тебе. Хорошо? — Да, хорошо. Удачной смены. — Да, и тебе. — он мило улыбнулся, и пошёл в сторону парковки. Мой дисплей разгорелся красным, его пришлось спрятать за ледяными ладонями, я чувствовал дым из ушей. Как же это было тяжело. А ведь сам разговор ещё предстоит! Какого же чёрта всё так неловко, нелепо и сложно?! Едя в автобусе, я пытался отвлечься от своих нагнетающих мыслей, смотря в окно. Контур города, горящие окна, большие вывески, световые столбы, переливающиеся разными цветами, кочующие из стороны в сторону. Всё выглядит таким беззаботным. Как же мне хотелось, чтобы на мгновение город потерял весь свой свет… Я рассказал миссис Гроули, что сегодня назначил встречу Тому. Она радостно похлопала меня по плечу и посоветовала не волноваться, ведь всё будет хорошо. Да уж… Рабочий день пролетел так же стремительно, как и все дни до этого. Старушка попрощалась со мной, пожелав удачи и вновь утешив. От чужой похвалы совсем не легче. Я сидел за столом, держа двумя руками свою голову. Передо мной стоял телефон Майка. Я всегда вытаскиваю его на видное место, чтобы сразу же взять трубку. Я всмотрелся в своё искаженное отражение в черном лаке аппарата. Что же мне делать. Что же мне говорить. Если я скажу правду, то это будет нечестно по отношению к Тому и парням. Узнает Грэб — узнает руководство. Я не знаю, как отреагирует Таскур, но если они примут это за хитрую вирусную уловку — мне не жить. А если ему сказать, что да, мне кое-кто помогает… но кто? Старый знакомый? Нет у меня таких знакомых. Или это новая экспериментальная программа Таскур для работников? Тогда он расскажет об этом… А если и не расскажет, то может спросить у самой проверяющей, и тогда мне точно крышка. Думай, думай, думай! Майк, почему ты не помогаешь? На грани весь наш… твой план! Или я — лишь пешка в его игре, и он уже нашёл нового кандидата для своего плана? Стук в дверь. Мысли, как предательские крысы, разбежались по углам, тело сковал холод. Я, оттянув ворот водолазки, встал со стула и подошёл к двери. Руки дрожали. Спокойно, всё будет нормально, Джо. Ладонь легла на ручку. Нажми же, ну! Второй стук. Резко опустив руку, я потянул двери. Там стоял Том, в домашнем тонком свитере и штанах. Я молча смотрел на него, оцепенев. — Пустишь? — А, э, да-да, входи. Прости. — его голос вывел меня из транса. Он прошёл внутрь. Я поспешно закрыл двери, предоставил ему стул, чтобы он сел возле стола. Когда он сел, я заметил, что его взгляд упал на телефон, и лицо стало хмурее. Я горел от страха. — Чаю? Мне та бабушка из садового недавно дала вкусный ромашковый чай, — я пытался разрядить обстановку, чтобы самому не взорваться на эмоциях. Или просто как можно дольше оттянуть момент разговора. — Да, давай. Я, поставив кипятиться чайник, полез в шкафчик за двумя кружками и пакетиком листового чая. Тишину разбавлял лишь шум чайника, в который я пытался вслушиваться, дабы не думать о предстоящем разговоре. Не думать, не думать, не думать… Чайник вскипел. Разлив кипяток по кружкам, я отнёс их на стол и сел рядом с Томом, сразу уткнув свой взгляд на содержимое. — Ну так, что ты хотел мне сказать? — сказал он с обеспокоенностью в голосе. Дыши, Джордж. Не торопись с высказываниями, обдумывай всё. Вдох, выдох. — Том, я… прежде всего, я хотел бы извиниться перед тобой за своё поведение. В последнее время я очень сильно нервничаю. Буквально недавно я считался наихудшей программой, меня ждала утилизация, а сейчас я превосхожу все ожидания и заключаю десятки сделок в день. Это ведь большая ответственность как перед окружающими, так и перед собой, и я не знаю, как правильно себя вести. Я не уверен в том, что происходит, и правильно ли я поступаю. — я сделал глоток, чтобы тишина паузы не тяготила меня. — Я думал, что ты обижаешься на меня из-за того, что меня начали повышать… — Джордж, ты серьезно? — он прервал меня, смотря прямо в глаза. — Как я могу обижаться на дорогого мне друга из-за того, что он становится успешным? Я безумно рад, что твои терзания из-за низких продаж позади. Ты заслуживаешь и новую работу, и новые крупные сделки. — он начал поворачивать голову в сторону дискового аппарата. — Я лишь переживаю за… Его прервал звонок. В карманах моих штанов завибрировал сотовый телефон. Это кого приспичило в такой час на задушевные беседы? Я взгляну на экран, и опешил. Это было сообщение от Таскур. Ещё большего уровня паники не достигал, кажется, никто в этой вселенной, чем я. — Так, тихо! — я выставил руку перед Томом, чтобы он не издавал ни звука, и взял трубку, запинаясь, спрашивая, чем обязан такому позднему звонку. Из-за дрожащей руки пришлось прижать телефон плотнее к голове. В мыслях такой ужасный бардак, я боялся прослушать или не так понять Таскур. Её искаженный телефонными помехами голос пронзил меня, как игла. — Мои извинения, что тревожу в столь поздний час. С завтрашнего дня вы переназначены на новую работу в центре города. Утром за вами приедет такси для перемещения в новый почтовый стэк. Приятного отдыха. Она сбросила трубку. Я стоял, оцепенев, без сил сказать что-либо. М-меня повышают? Вот прям сейчас?! Ха… Ха-ха… Я… Я буквально не знаю, как на это реагировать. Только что я жался от страха и стыда перед лучшим другом, и это затмевает нарастающее чувство радости и восторга, зародившееся, словно сверхновая. Меня распирало от этого сумбура! Я взглянул на Тома. По его взгляду было видно, что он всё слышал, но лицо не источало дружеского ликования, о котором он говорил пару секунд назад. Он, скорее, выглядел испытывающим жалость и сострадание ко мне. — Том, я… — Поздравляю тебя, Джордж. Ты этого заслужил. Эти слова вывели меня из себя. — Это звучало так, словно ты недоволен моими достижениями. Что за кислую мину ты скорчил? Я ведь ничего не сделал! — в хаосе эмоций появилась ярость. Теперь вместо аккуратно подобранных слов и страха хотелось высказать всё, что я думаю на самом деле. И Том, видимо, тоже устал молчать. Он нахмурился, встав со стула. — В том то и дело, что ничего. Я слышал, как ты разговаривал с кем-то по этому злосчастному телефону. Я говорил тебе, выброси его, не слушай его. Джордж, пойми, я переживаю за тебя, я боюсь, что это какая-то ловушка. Вдруг твой телефонный друг не чист на руку? Посуди сам, ну не может плохо работающая программа после какого-то волшебного звонка починиться, ну не может. — То есть ты всё-таки считал меня плохой программой?! — следом встал я, уже не сдерживая своё поведение и не ограничиваясь в высоте децибел — То есть я всё-так ошибка, да?! Пустышка! Вирус! Всё-таки за спиной ты считал меня отродьем, так? Так какого хрена ты возился со мной, раз я был отбросом? Жалость проснулась? Ты же ведь исправно работающая программа, так откуда в тебе, куске правильного дерьма, жалость к такому жалкому созданию, как я? Или я был нужен для фона, чтобы на моём плане ты выделялся и чувствовал себя лучше? Смотри-ите на меня, я такой круто-ой, все продажи мои-и! Я был неистово зол. Я не думал, что говорю. Мне было плевать, задену ли я чувства Тома. Но, увидя его взгляд… Кажется, все-таки, задел. — Я лучше пойду. Удачи на новой работе. — он направился к двери, и, прежде чем закрыть её за собой, произнёс. — Я никогда не считал тебя ошибкой. Экран горел от злости, меня трясло. Гневу не было предела. — Ты… Ублюдок… ДА КАТИСЬ ТЫ В [[ЧЁРТОВ АД!!!]] Я схватил горячую кружку, которую давал Тому, и что есть силы бросил в двери. Вода расплескалась в полёте. Кружка разлетелась на осколки. Звон падающих кусочков доносился эхом до моей переполненной мыслями и чувствами головы. Мне не было грустно, мне не было радостно. Мне было плохо.