Множественные отражения

— Мам? Что случилось? — парень застыл в дверях и увидел на столе рядом с кружкой остывающего чая маленькую стопку, которую Лилия Сергеевна всегда использовала для валерьянки или валосердина. — Коле стало плохо. Схватило спину, он даже до дивана дойти не смог, упал там же, — совсем тихо, на грани слышимости начала женщина. — Я вызвала скорую, а их до сих пор нет. Надо им позвонить и отменить вызов, он только заснул. — она говорила будто на автопилоте, тихо и кратко, просто выдавая сыну главную информацию. Лилия Сергеевна протратила столько нервных клеток за этот вечер, что не удивилась бы, проснись она завтра с новыми седыми прядями. Совершенно не удивилась бы, ведь, скорее всего, так и будет. Пока она ждала сына, прокручивала все случившееся несколько десятков,сотен? раз, будто пыталась понять, какой была та точка отсчета, где все пошло наперекосяк. Женщина была опустошена совершенно. Ещё не до конца осознавая, что муж спит в соседней комнате, а боль ушла, она думала и гадала в основном в сослагательном наклонении, которое так не любит история. Если бы нужного лекарства не оказалось под рукой? Если бы руки не перестали трястись? Если бы скорая приехала вовремя? И так далее по кругу. Бесконечный неразрывный, что не выпускает из своего плена, выжимая все те силы, что ещё остались. — Да, конечно, я сейчас. — через несколько минут и один телефонный разговор Андрей сел рядом с мамой, взяв её ладони в свои, успокаивающе поглаживая. Взгляд женщины совсем потух, из зелёных глаз будто вырвали искру жизни, что всегда там блестела. — Расскажи, пожалуйста, подробнее. Мам, всё хорошо. Всё будет хорошо, ты меня слышишь? — Андрей пытался успокоить женщину, чуть улыбнувшись заглядывая ей в лицо, но понимал, что уже поздно. Все переживания уже варились в её голове, ушли глубоко внутрь, откуда их простыми обещаниями не вытащишь. — Я во двор вышла буквально на пару минут, чтобы калитку проверить, пара минут, туда и обратно, — лицо Лилии Сергеевны было абсолютно спокойно, видимо, хорошо действовали успокоительные, что она выпила. — Захожу, а он на полу лежит. Я его подняла, стала в скорую звонить. А они не едут и не едут. У него с утра давление сильно высокое было, но потом вроде все… — женщина закрыла лицо руками, утирая непрошенные слёзы. — Они никогда не славились быстротой, тем более по нашим поселковым дорогам. — попытался вставить Андрей, но быстро понял, что его замечания совершенно ни к чему. — Я нашла уколы, которые ещё давно врач советовал, — её голос дрогнул. — У меня так тряслись руки, Андрюша, так тряслись. Где ты был? Ты же сказал, что недолго, а сейчас уже второй час ночи. Где ты был, телефон утопил, на ночь глядя уходишь! — Лилия Сергеевна распалялась, но на скандал не было ни сил, ни какого бы то ни было желания. Парень не нашелся с ответом. Андрей просто сидел и не мог оторвать взгляда от завитка узора на обоях, в этот момент он стал безумно для него важен. Уши заложило так, что он уже не слышал ни убитого шепота матери, ни того, как она медленно встала из-за стола и вышла из комнаты. Только сейчас он осознал, насколько шатко состояние отца. Он ушёл, чтобы попытать счастье и выиграть ему ещё несколько лет спокойной жизни, а в это время всё могло решиться само собой. А есть ли на самом деле реальная возможность сделать так, чтобы все было хорошо? Хотя, зачем ему, чтобы абсолютно все было хорошо? Ему хватит здорового отца. А вдруг это всё просто плод его перегруженного воображения, что не хочет признавать жестокую реальность, отвергает её, заменяя эфемерной возможностью что-то изменить? Просто для того чтобы не скатиться в пучину депрессии и гнева? Всё возможно. Но пояс на шортах слишком сырой и отдаёт тиной, чтобы возможность спасти отца была нереальной. Андрей очень боялся за маму. Кроме неё и отца больше не было никого, кто бы принял и поддержал. Подсознание, жуткое и противное подсознание, стало подкидывать картины из прошлого: он сидит на коленях у отца и помогает ему задуть свечи, когда праздновали его День Рождения, а папа такой большой и теплый, и будто смешинка залетела в комнату и не хочет уходить, так ярко и радостно. А потом с дядей Мишей едут на природу, и отец, здоровый и сильный, учит его прыгать с тарзанки. Густой пеленой застилают глаза воспоминания. Они все будто с налетом бесконечного тепла и веселья, а в сравнении с действительностью, безрадостной и скорее всего безнадежной, просто рвут душу. Смахнув горячую влагу, накопившуюся в ресницах, Андрей встал, чуть скрипнув отодвигаемым стулом и пошел к себе. Больше всего на свете ему хотелось напиться до состояния не отвечающего за свои действия мяса и забыться, во всех смыслах забыть кто он и что он, избавиться от всех этих мыслей.

***

То, что Лилия Сергеевна направилась в спальню, ещё не означало, что она будет отдыхать. Всю ночь её не отпускали переживания, повезло впасть в неглубокий сон где-то уже под утро, но, к сожалению, легче от этого не стало. Ей снился Новый Год. То было особенное празднование. В углу комнаты приветливо мигает гирлянда на ёлке, которую Коля притащил несколько часов назад и которая теперь просто одуряюще пахнет на весь их небольшой дом. Лиля устало плюхнулась в кресло, ведь день, проведенный на кухне, не может пройти бесследно, хотя, муж и запретил готовить много, и с салатами почти сам решил все вопросы. Женская ладошка привычно легла на выпирающий живот, и где-то там в глубине заворочались, а следом изнутри обожгло острой болью: маленькая пяточка приветствовала маму. Девушка скривилась и резко вдохнула, Коля отвлекся от стола с никак не желавшей расправляться скатертью. — Лиль, а может, ну это всё? Поздравление посмотрим и отдыхать? — он присел на корточки перед женой, мягко накрывая её маленькую ладонь своей большой и немного шершавой. — Веселятся? — с улыбкой поинтересовался молодой мужчина, почувствовав ребенка через болезненно натянувшуюся кожу. — Эй, ну что вы над мамой издеваетесь? Хулиганы. — А может хулиганки? — с вымученной улыбкой ответила ему жена. — Не уходи от вопроса, я серьёзно. — Я тоже. Хочу по-человечески встретить Новый Год и проводить Старый. Тем более, они что-то сегодня разгулялись, в ближайшее время все равно спать не дадут. — Тогда хотя бы переползи на диван, ноги вытянешь. — А вот эта идея мне больше нравится. — девушка встала, обпершись о подлокотник, и медленно перешла на диван, что стоял совсем рядом. — Божечки, как хорошо. — донеслось до Коли, что в этот момент на кухне делал чай. — Вот об этом я и говорю. — повысил он голос, чтобы его было слышно в другой комнате. Девушка привычно наглаживала живот, где-то со стороны телевизора Ивана Васильевича в который раз чуть не увезли санитары, за окном шумел ветер, постукивая в стекла мелкой снежной крупой, со шкафа приветливо белели снежинки из бумаги. С первого взгляда так даже и не поймешь, какие вырезала она, а какие Коля. Хотя, у неё получались все-таки чуть ажурней и как-то легче. В доме пахло хвоей, вкусной едой и счастьем. Рядом был любимый человек, а через пару месяцев, может, чуть больше, в семье ожидалось пополнение. Двойня. Они приведут в этот мир двух новых малышей, станут их родителями.

***

Утренний лучик, пробившийся в комнату, ласково, но настойчиво не давал вернуться в ту далёкую, но такую любимую ночь. А через несколько недель спустя жизнь их семьи разделилась на до и после. Коля ещё спал, это и к лучшему, пусть отдыхает. Женщина неторопливо прошла на кухню, где, неожиданно для неё, уже сидел сын. Мягко постукивая по клавишам ноутбука, он полностью был поглощен им, поэтому чуть вздрогнул, когда она громче обычного шаркнула домашними тапочками. — Доброе утро. Как самочувствие? — парень оторвался от мерцающего экрана с нескрываемым беспокойством. — Всё хорошо. Папа ещё отдыхает. — женщина мягко поцеловала Андрея в макушку и начала ежедневные кухонные приготовления завтрака. — Сегодня надо на рынок сходить. — Я схожу, без проблем. — парень хлюпнул горячим чаем, когда рядом с ним Лилия Сергеевна поставила кружку. — Давай так. Я сама схожу, а ты сегодня весь день будешь с отцом. Присмотришь за ним, не знаю, хоть кладовку разберите, хоть книжки вместе почитайте. Не знаю даже. Действие укола скорее всего продержится где-то до вечера, но вдруг что, сразу звони. Ты меня понял? — Мам, сумки же тяжелые, давай я хотя бы встречу. — Всё. Закончили разговор. Если что, я дам тебе знать. — Уже отчитываешь его с утра пораньше? — на кухню зашёл отец. Пару минут назад мужчина с большой тревогой встал с кровати. После вчерашнего он двигался медленно, будто боялся, что лишнее движение вызовет новую волну боли.