Письмо до Сангономии

Ветер в сумерках ласкает истерзанные знамёна. Барашки волн смывают с грязной ткани песок и тут же нагоняют морскую тину. Тишину нарушает скрип досок разбитого корабля. В воздухе витает удушающий аромат пролитой крови. Пыл сражения остудил моросящий дождь, стирая с холодных, навеки спокойных лиц печаль.

Я помню встречали рассвет Мы в тиши луговой у реки Ты признался мне, в чувствах нежных Предложения сделав руки Далеко сейчас друг от друга Но верь, что время придёт Прибой лазурного моря Обратно, домой позовёт Я встречу тебя у сада Ты вложишь мне в руки цветы Я тебя поцелую украдкой А ты прочтёшь мне стихи Всё будет, милый, как прежде Воспитаем с тобою детей Так живи со мною надеждой О вечности будущих дней

Строки письма грели душу. Нобару представляет: как Сора в свободное время, спрятавшись в палатке, на коленях расправила лист. Пачкая тонкие пальцы в чёрной туши, девушка принимается за письмо. Строки сами ложатся под перо, от чистого сердца солдат пишет письмо в лагерь, что за сотню миль от них. Сангономия, светлое место, где сейчас обучают новеньких, собирают телеги припасов, грузят ящики на лодки. Здесь, на передовой, холодно. Льют страшные ливни, сверкают молнии и оглушают раскаты грома. Ненастье затянулось, редкие часы сухой ночной погоды дают немного выспаться в тишине. Армия Сёгуна взяла перерыв, они не шныряют в тёмной форме по лесам. Доспехи учишься отличать от теней раскидистых кустов и деревьев буквально на вторую неделю пребывания в лагере разведки. Фронт не должен вернуться к воде, слишком долго они держали этот клочок земли, нужно было двигаться дальше, нельзя упускать возможность. Каждая секунда на счету. Запечатав конверт, лучница резким движения вывела имя адресата. Ветер ударил в лицо, когда Сора выбежала из палатки. — Постой, Араи — крикнула девушка, махнув товарищу рукой — Ты говорил, что тебя отправляют гонцом в Сангономию —Да, что-то случилось? — парень не отвлекался от дел. Нужно было всё проверить, дорога предстояла долгая. —Передай пожалуйста письмо — гонец посмотрел на конверт, который Сора протянула ему. Забрав бумагу из рук товарища, Араи аккуратно спрятал его во внутренний карман. Пожелания удачной дороги до Араи донёс ветер. В лучах заката, у барака, сидел мужчина. Люмин встречала его пару раз, когда только прибыла на встречу с самой Сангономией Кокоми. Здесь, в лагере, царило спокойствие, в отличии от линии фронта недалеко от деревни Хиги. —Привет, путешественница — Изуми кивнул, приглашая присесть рядом — Гуляешь? — Да, мы с Люмин решили пройтись. Здесь так красиво, а ещё эти пузырьки… Расслабляют — Паймон кружила в воздухе. Люмин кротко кивнула и посмотрела на письмо в руках бойца. —Меня зовут Изуми Нобару, рад наконец познакомится с товарищем, о котором ходит столько слухов. Хороших, сразу говорю. Вот послушаешь и не поверишь сразу, но не суть. —Меня зовут Люмин, я рада знакомству. Ты выглядишь обеспокоенно, что-то случилось? — в конце концов у путешественницы новое звание, нужно теперь задуматься, а хорошо ли её отряду, как они себя чувствуют, и многое другое. — Мне жена написала. Они сейчас на передовой, вот, волнуюсь как она там. Помню, когда только узнали про начало охоты на Глаз бога, думали бежать из Инадзумы. Но, Сора не смогла оставить родину, тем более она сама носитель глаза бога. Я часто вижу золотые переливы крыш жемчужного дворца, они напоминают мне блеск её элемента. Усердия и желания ей не занимать, возможно вы виделись. Изуми Сора — лучница, в отряде, что сейчас на Ватацуми — солдат, выглядел очень молодо, так и не скажешь, что женат. Гражданская война разделила их. Одно хорошо, что не по разным сторонам. Столько горя уже принесла и никто не знает сколько ещё принесёт. Сёгун, по мнению многих, просто закрыла глаза на последствия своего указа. Людей из одной семьи разводит судьба по разные стороны, братья и сестры порой вонзают в друг друга мечи, каждый день гибнут люди, рушится вечный мир государства, которое ближе всех к небесному порядку. —Я надеюсь, что мы очень скоро увидимся с ней —Да, я вроде её встречала, кстати хотела спросить, раз вы из столицы и бежали так далеко — Люмин задавала вопросы, дабы отвлечь от тяжёлой темы. До Сангономии ещё не дошёл холодный морской, наполненный скорбью, ветер. Там, где на земле оставлены кровью запятнанные знамёна, где на ветру колышутся флаги брошенных разбитых кораблей, где сверкают сталью никому не нужные мечи и копья, по утру распустятся бутоны кровоцветов. Нежные цветы вновь окрасят алым цветом поле боя, где не было проигравших, не было победителей, а были только жертвы.