Представь океан и выдыхай

— Хули ты тут забыл? — грохнуло внезапно. Скейт выскользнул из-под ноги, и Ибо приземлился на пятую точку. Доска покатилась дальше и замерла, наткнувшись на что-то глухое. Ибо не видел — смотрел на разбитые локти, жалея о том, что постремался надевать защиту. Только потом перевел глаза на источник внезапного доеба. Перед ним стояли три крупных незнакомых парня. Все одеты в наглухо застегнутые, темные куртки. Ибо вздрогнул и поджался. — Да катаюсь я здесь, — спокойно ответил он, не желая продолжения этой изначально проигрышной беседы. — Здесь хороший асфальт. Не такой убогий, как в районе, в который им пришлось переехать с матерью. Ибо надеялся, что к нему мгновенно потеряют интерес — что можно взять с мелкого райдера? На всякий случай присмотрел пути отхода. Надо только обойти парней стороной, взять скейт и съебаться. Но его маневр тут же заметили и перегородили дорогу. — Живешь ты где? — спросил парень, стоявший ближе всех, волосы заплетены в замысловатую косу, напоминающую ящеркин хвост. Пахнуло перегаром и опасностью. — Так откуда ты, патлатый? — поинтересовался другой, смотря на него мутными глазами из-под черной панамы. — С горы, — ответил Ибо и пожал плечами. Но быстро пожалел об этом — его ответ вызвал только насмешки-переглядки. Один показательно поцокал языком, а другой изобразил знакомый даже школоте жест: "давай ебаться". Хотя в этом случае это можно было расшифровать и как "давай трахнем". Страх подступил к самому горлу, и Ибо сжал зубы, чтобы не дать тому выплеснуться. А ведь Сынён его предупреждал. Говорил, что не стоит в одну рожу ходить по ту сторону реки — чревато это для ребят с их района. Надо было соврать. Живу в конце улицы, заходите в гости. Как-нибудь. Примерно никогда. Отец ненавидел вранье, и, бывало, прохаживался по заднице бамбуковой палкой. Ибо не плакал, но говорил, что больше так не будет, и кроме обжигающей боли чувствовал, как корябает изнутри. Потому что будет. Значит, он врет опять. "Не бывает лжи во спасение. Это мерзко, когда нарочно искажают правду, — говорил отец. — Ты соврал, что будешь во дворе, а сам ушел на реку. Если бы на речке произошло с тобой что-то плохое, мы с матерью и не узнали бы". Да вы бы меня и не отпустили, думал тогда Ибо. Мама всегда боялась воды, а он любил плавать. Если бы не знакомый отца, с которым столкнулся, то все было бы хорошо, и никто бы не узнал. И сейчас надо сморозить какую-нибудь хуйню. — Гора у нас находится на другом берегу, — мерзко протянул, включившись в разговор, третий, бритый под ноль, парень. Голова его была как шарик для пинг-понга. — Кажется, эту молодежь нужно поучить, чтобы она не забывала правила. Швали с левого берега на правом делать нечего. — Я недавно в тот город переехал. Нельзя забыть то, чего не знаешь, — буркнул Ибо, и это вышло не очень вежливо. — Интересная какая особь, поглядите на эти патлы. Как девчонка, — сказал парень с косой, щелчком сбрасывая с него бейсболку. Светлые, уже прилично отросшие, волосы больше ничего не сдерживало. Они рассыпались как колоски пшеницы по лицу, прикрывая глаза и позволяя спрятаться. — Давай так: ты нам отсосешь, а мы тебя в этот раз не будем трогать, — шерстил его диким взглядом бритый. — Такая сладкая шваль нам уже давно не попадалась. Все же по согласию, да, детка? Ибо обдало гневом и холодным страхом, его затрясло, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. На глаза не попадалось ничего, что могло бы помочь защитить себя. Камень, палка или бутылка. Ему не раз приходилось драться, но выстоять против крепких старших поможет разве что удача. Он пнул со всей силы парня с косой по ноге. Его тут же повалили на асфальт, и стало нечем дышать. Он попытался высвободиться, но крепкий удар под дых лишил последних сил. Бритый сел сверху, упираясь коленями в его локти. Ибо громко выл от боли, унижения и невозможности выбраться из этой западни. Послышались чьи-то шаги, короткий свист, и он затих. — Смотрю, вы совсем охуели. Уже на свою мелкоту кидаетесь, — раздался чей-то спокойный голос. — Пришел поговорить, как договаривались, а вы тут хуйней маетесь. Бритый ослабил хватку и поднялся. Стало легче дышать, но теперь из глаз покатились долбанные слезы, мешая оценить изменившуюся обстановку. Ибо быстро смахнул их, приподнимаясь. На него смотрел высокий парень, одетый в черное, лицо его прикрывала темная маска. — Так это ваша шваль. Разгуливал по нашей территории, — рыком ответил мудак с косой. — Пришлось поучить. — Раз этот пацан наш, и вы считаете, что ему не хватает воспитания, то должны были передать это мне, как и условились. Или вы хотите, чтобы мы вашу шпану учили так же? — сказал этот в маске. — Да он борзый..., — повысил голос бритый, но не успел продолжить. Парень в черном одной рукой взял его за грудки: — С этим мы тоже сами разберемся… Заебали. Разберутся они. Ибо вскочил на ноги и пустился ветром. Между собой разберитесь, рвало внутри. Оставленный скейт жаль, но других вариантов не было. Он слышал за собой быстрый топот, но обернуться, честно, трусил. Ибо бежал со всех ног, и с каждой минутой шум отдалялся, пока совсем не стих. Притормозил за углом отдышаться. Легкие горели, в груди вспышками прокатывалась боль, а локти, ободранные об асфальт, щипало, как от кислоты. За спиной прошуршали шины подъехавшей машины, хлопнула дверца, и кто-то быстро подошел. — Не убегай, давай поговорим, — прозвучало очень близко. Ибо узнал голос мгновенно. Вкрадчивый, но твердый. Так говорят не привыкшие к возражениям. — Не о чем разговаривать, — бросил он, все ещё пытаясь восстановить дыхание. — Я и так всё понял. «Дебил бы не понял, что с вами лучше не связываться». Тот самый в маске. Пробежался по нему глазами и впился куда-то в район шеи. — Ты весь в царапинах, давай обработаем. В машине есть чем, — снова этот бесячий тон. Таким говорят упрямым детям не есть сладкое до обеда, зная, что всегда смогут всё забрать. Ибо медленно выдохнул, посмотрел на синий седан, припаркованный в нескольких метрах. В машине кто-то находился и в любой момент мог присоединиться. Близко подходить — нахер надо. Сказать бы, что от него хотят услышать и сбежать. — Мелочи, первый раз, что ли, по асфальту валяют, — бросил он, оглядываясь через плечо. Через дорогу виднелся какой-то парк. Если быстро побежать, то можно попробовать в нем скрыться. — Так что ты, говорил, понял? — спросил, повернув голову на бок, и сквозь ткань маски отчетливо проступил кривой изгиб губ. Эта легкая покровительственная улыбка взбесила так же, как и те слова о воспитании. Пружина внутри сжалась и подпрыгнула так, что слова полились сами собой: — Вы здесь все — гребаные мудаки. Поделили районы, как торт, ведете себя по-скотски с теми, кто младше, навязываете ваши дебильные правила другим, только потому что кто-то живет в определенном месте. Он ожидал, что ему сейчас, как минимум, вмажут, но этот хохотнул: — Теперь мне ясно, что ты все верно понял. Да ты и правда борзой, — сказал и снял маску. — Можешь звать меня Сяо Чжанем. Ибо хмыкнул. Надо же. Удостоили чести. Без маски этот самый Сяо Чжань казался не таким и опасным. Он был старше и выглядел как студент, но уверенности не было — Ибо не разбирался в возрасте. Красивый, необычный. Но все равно хотелось держаться подальше. Сяо Чжань смотрел на него пронзительно-изучающе, и Ибо поежился. — Раз я правильно понял, может, все-таки свалю уже, а? — сказал Ибо. Без бейсболки, которая осталась на прошлом поле брани, его волосы почти полностью скрывали лицо. Он откинул их назад, блеснул глазами. Вот, смотри, я не собираюсь от тебя прятаться. — Давай все-таки поговорим, — сказал Сяо Чжань и, заприметив скамейку у тротуара, уселся на нее. — Ты человек в нашем городе новый. Живешь тут всего полтора месяца, так? Наш район небольшой, информация доходит быстро. — И чего... — Ибо внутренне сжался. За ними же не специально следят, да? Если этот Сяо Чжань сказал правду. Раздраженно дернул шеей и подошел ближе. Встал напротив, сунув руки в карманы. — Так что от меня нужно? — Чтобы ты меньше влипал в неприятности, — сказал Сяо Чжань с таким видом, будто это всем очевидно. На скамейке лежала оставленная кем-то коробка шахмат сянзи. Сяо Чжань раскрыл ее, высыпал рядом маленькие деревянные кругляши с красными и черными иероглифами. Расставил все фигуры на потертое от долгой игры поле. — Этот город как игральное поле — есть наша половина, а есть чужая. Это в игре все фигуры защищают короля, а в жизни без защиты от короля фигурам не обойтись, — Сяо Чжань подкинул вверх фигурку, поймал ее и поставил на место. — И ты, что, король? — ухмыльнулся Ибо. Ничего себе предъявы. Когда ему было десять, его одноклассник однажды по секрету рассказал, что его усыновили. Ибо не знал, что сказать, а когда нашел нужные слова подбодрить приятеля, тот выдал, что он знает своего настоящего отца, и он король эльфов, а его самого выкрали и увезли в далекий Китай. — Посмотри, какая у меня бледная кожа и длинные уши! Ибо молча выслушал и даже угукнул в нужных местах, но на демонстрации ушей сдался и сказал, что в мире ещё много чего интересного, кроме "Властелина колец". Приятель здорово на него обиделся, хотя и признался, что все это его фантазии, но он в них верит. Ибо же подумал, как прав был Конфуций, когда хотел ничего не говорить и всю жизнь быть добрым. Но Сяо Чжань смотрел на него серьезно, не собираясь оборачивать все в шутку. — Да, можно сказать и так. В этом нашем случае я король на своем игровом поле. — И чем я заслужил столько внимания от самого Сына неба? — спросил Ибо, и, казалось, его издевка повисла гранатой в воздухе, вот-вот рванет. — Тебя приметили Монах и Геккон. Монах — это тот бритый придурок, который чудом не сломал тебе ребра. Прячется в буддийских монастырях, изображая из себя послушника, когда им интересуется полиция. Кто Геккон ты, наверное, догадался. — Ага, тот... с косой. — Он пронырливый тип. Советую обходить за километр. Но самый опасный тот, кому они подчиняются — Дракон. Ты же заметил, как сильно отличаются районы города, да и город сам необычный. Левый берег — промзона с прилегающим к ней спальным районом. А здесь, на Правом — сносная инфраструктура и уютные жилые комплексы для тех, кто побогаче. Дракон имеет с тех и с этих. Пацаны вроде тебя работают на него курьерами, а взамен он им платит копейки и не трогает, когда те околачиваются на Правом. Ты же понимаешь, что доставляют они не еду? Сяо Чжань замолчал. Сделал паузу, ожидая ответа. Он, что, его за идиота держит? Ибо мысленно скорчил рожу, но кивнул. Тот посмотрел на него довольно. Чему обрадовался? Что он в свои "почти шестнадцать" в курсе, как жизнь может быть устроена? — А те курьеры, которые особенно приглянулись, начинают подозрительно часто косячить, — медленнее продолжил Сяо Чжань. — Потому что эта свора любит хорошеньких мальчиков. Они забывают о несуществующем косяке, если те оказываются сговорчивыми... Конец Ибо не расслышал, его передернуло и затошнило. Реальная такая тошнота, хоть загибайся сейчас на траву. — Эй, ты совсем позеленел. Они тебе ничего не давали? Из их бутылки не пил? Ибо покачал головой. Дышать стало тяжело, в глазах расплывалось. Живот скручивало в вафельную трубочку, и он сделал безуспешную попытку избавиться от содержимого желудка. Зато глаза наполнялись ненужной мокротой. Неужели те мудаки действительно могли с ним все это сделать? — Сделай глубокий вдох через нос, задержи дыхание и выдыхай медленно. Представь, что ты ныряешь в океан. Ты видел океан? Представь океан и выдыхай... — твердил настойчивый голос, а чужая рука мягко коснулась его спины. Большой глоток воздуха и выдох. Ибо выдыхал медленно, как мог. Медленно, чтобы хватило выплыть. Желудок отпустило, и он уже отчетливо видел обеспокоенное лицо того парня... Сяо Чжаня. Ведь получается, что тот его спас? Или с ним сейчас так подло играют. — Тебе стало легче? Ты меня напугал, — волнение в голосе казалось реальным, но доверять было нельзя. Этот Сяо Чжань общался с теми уродами, называл его "своим". Ибо растер рукою мокроту и мгновенно напрягся, когда из машины выглянул парень. Взрослый, цветастая широкая рубашка, зализанные волосы назад, как у какого-нибудь рэпера или низкопошибного мафиози. — Лаобан, у вас все нормально? У нас ещё его скейт, — крикнул тот. Сяо Чжань перекинулся с Рэпером неясными жестами, и тот исчез в машине. — Можем тебя подвезти, — сказал Сяо Чжань. — Да, и мы подобрали всё, что ты… там оставил. — Я сам доберусь, — скороговоркой ответил Ибо. — Хорошо. Сейчас они не должны тебя тронуть. Не ходи по Правому один. И на будущее — ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Добренький какой нашелся, думал Ибо. И во сколько эта помощь обойдется? Сяо Чжань вдруг метнулся к машине, возвращаясь с его скейтом и бейсболкой. — Держи, — всучил в руки и, окинув быстрым взглядом, развернулся. Ибо хотел сказать “спасибо”, но слова не шли. Застыл что те фигурки на доске. В младшей школе они играли в шахматы по своим правилам. По ним пешка могла ходить назад, но только до середины поля — реки. После нее фигура теряла эту возможность навсегда. И сейчас Ибо видел себя пешкой, перешедшей реку.