Представь океан и выдыхай

Ибо впился в лепешку всеми зубами разом, благо за столом был один. С этого места вид открывался на всю общую комнату. В утреннем свете она выглядела огромной, но уютной коробкой. Сынён, бормоча под нос "что мне теперь, не учиться, что ли" уполз в угол с книгами и сейчас рылся в них, как кот в осенних листьях. Цзыфань так и не ушел в школу и теперь касался локтем Сяо Чжаня, что-то ему тихо рассказывая. Этот локоть так раздражал, что он несколько раз громко стукнул термосом, из которого пил. На третий раз он поймал ухмылку Цзэси, а тот невозмутимо пересек комнату, положил подбородок на плечо Лаобана и подмигнул. Ибо хмыкнул. И что это такое? Испытание границ или разграничение территории? Как будто он на что-то может претендовать. Но за еду он поблагодарил громко, на мгновение привлекая всё внимание на себя. Кроссовки сносно грели ноги, от другой чужой одежды отказался, радуясь, что тогда, дома, удачно напялил на себя толстовку. До полицейского участка они ехали молча. Ибо косился на Сяо Чжаня, тер пальцами подлокотник двери машины. Прибивал гвоздями вопросы, которых уже скопилось полное ведро, чтобы те случайно не выпрыгнули. В этот раз в участке было много людей. Стоило только Сяо Чжаню назваться, так их тут же провели в совсем другую комнату в противоположном крыле здания. Там были лейтенант Чжоу и ещё один плотный, похожий на парную булочку, полицейский. Тот представился Инспектором первого класса, но его имя Ибо сразу забыл из-за нарочитого тона доброго дядюшки и бесконечных расспросов. "Присаживайтесь, как себя чувствуете, вы не голодны, где вы провели ночь" — лились сплошным потоком. Ибо отвечал односложно, посматривая на знакомого лейтенанта. Тот на каждый ответ едва заметно кивал головой, но губы, вытянутые в тонкую линию, выдавали общую напряженность. — Может быть, не стоит мальчику показывать… — начал вполголоса инспектор. Лейтенант Чжоу бросил на него резкий взгляд, инспектор досадливо поморщился. — Мы просмотрели видео со всех камер предприятия и не только. Смена вашей матери начиналась на час раньше остальных работников предприятия, так как перед работой она проверяла оборудование, — сказал лейтенант Чжоу, поворачивая экран монитора к Ибо. Он замер. Там была мама. На записи не было звука, но Ибо отчетливо слышал легкую мамину поступь. Прошла через проходную, потом по темным коридорам, по очереди включая каждый, пока наконец не дошла до двери и скрылась за ней. — В 7:15 открыла дверь в свой кабинет, а в 7:18 к заднему входу здания подъехал черный внедорожник. В 7:20 неизвестный проник в здание через открытую дверь с торца. Ибо почти не дышал, когда увидел, как высокий мужчина, спокойно отмерял шаг, идя этими же коридорами. Лицо было закрыто черной балаклавой, в его руках ничего не было, но массивный военный жилет внушал страх. Вот наконец мужчина остановился, посмотрел по сторонам и открыл знакомую дверь. — А камера в кабинете? — пальцы задрожали, вцепившись друг в друга. — Отсутствует. Он там пробыл ровно пять минут. В 7:33 они вдвоем вышли из здания, и через четыре минуты внедорожник покинул территорию предприятия. Действительно, мама сама шла впереди мужчины по длинному коридору, сама открыла переднюю дверь автомобиля, но ее неуверенные, скованные движения даже на видео плохого качества говорили — всё не в порядке. В свете фонарей сверкнул номер автомобиля. — Номер! Вы же узнали номер?! — крикнул Ибо, своего голоса он не услышал. — Как ее вообще пропустили… Инспектор потер лоб и, прочистив горло, сказал: — Дело в том, что эта машина зарегистрирована на меня… — Как это… вы... вы! — Ибо вскочил с места, но твердая рука Сяо Чжаня усадила его обратно. — Автомобиль был угнан как раз тем утром с парковки моего дома. Номер был внесен в пропускную систему и без препятствий ее преодолел. Вчера вечером машину нашли на окраине города без каких-либо следов и отпечатков. Под задним сидением обнаружили это. Инспектор вынул из пластиковой коробки небольшой прямоугольный предмет, запаянный в плотный прозрачный полиэтилен. — Что это? — Это аккумулятор от лазерного целеуказателя для ближнего боя. Устанавливается на самозарядный пистолет "тип 92". Такие часто используют военные отряды особого назначения, а также различные группировки организованной преступности. Есть все основания полагать, что преступник был вооружен, — вкрадчиво сказал лейтенант Чжоу. — Думаем, что ваша мать похищена и жива. Личность похитителя установить не удалось. Ибо представил, как маленькая красная точка светится у самого сердца мамы. Наверное, она сильно испугалась. Но за что? Он еще раз взглянул на замерший кадр видео. Человек в балаклаве был высоким, совсем не похожим на этого полицейского. Скорее напоминал того незнакомца, которого встретили тогда... Ибо судорожно вдохнул, но воздух так и застрял в горле. Незнакомца в подъезде знал Сяо Чжань, а что если этот же человек и приехал на машине инспектора? Есть в этом гребанном мире тот, кому можно доверять? Вспомнились отцовские слова о том, что лжи во спасение не бывает. Что ложь — это всегда ложь. Кажется, он понял, что имел в виду отец. Инспектор начал длинную речь о том, что они обязательно всё сделают, чтобы найти его маму, что будут держать связь с другими отделами общественной безопасности. Но Ибо его слушал с трудом. В голове тяжелыми гроздьями повисли тревожные мысли. Если это всё дело рук Дракона, то полиция закроет на него глаза. Но зачем тому мама? — Лейтенант Чжоу, я могу поговорить с вами? — так громко сказал, что сам удивился, посмотрел на инспектора и добавил: — наедине. Тот кашлянул и поднялся. — Да, конечно, — процедил он, кидая на оставшихся раздраженный взгляд, и вышел из кабинета, шумно закрывая дверь. Сяо Чжань встал следом. — Останься, — сказал Ибо и опустил голову. Волосы упали, закрыв лицо. Соседний стул скрипнул, но больше звуков не последовало. Тогда он тоже качнулся на стуле, ножки ударили по полу — раз, два, три. Ровно столько выдохов сделал. На плечо упала чужая рука. Через толстовку не почувствовать, но от нее горело и плавилось. От того, что сейчас не один. От того, что эта рука сейчас была такой нужной. Вопросы выплеснулись сами. — Это же всё как-то связано, да? Сяо Чжань, ты же его тогда узнал! Вы все знаете кто, так? Лицо Сяо Чжаня заметно дернулось и помрачнело. Лейтенант Чжоу глубоко вздохнул. — Догадываемся. — Это всё Дракон? Это его человек? — У него нет хозяина. Его нанимают, когда требуются разного рода… услуги, но мы действительно не знаем, кто конкретно стоит за этим заказом. Может, есть ещё что вспомнить? — вкрадчиво произнес полицейский. — Ибо, расскажи подробно про родителей, — тихо сказал Сяо Чжань. Начал медленно, подбирая слова, но вскоре не заметил, как и сам погрузился. Говорил и зачем-то вспоминал нелепые подробности. Как папа гладил свою синюю форму, вешал ее на дверцу шкафа, и та выглядела как парус корабля. А мама допоздна работала с чертежами за компьютером в его комнате. Когда уставала, то садилась с ним рядом, и, если он не спал, тихо напевала какую-то простую мелодию. А потом слова кончились, как спугнули с веток воробьев. Но никто не заговорил. Ибо тоже молчал и пялился на нашивку "Чжоу Исюань" на форме, вспоминая отцовскую. — Ещё нет решения по поводу временного попечительства, но мы сделаем вид, что оно есть. С Сяо Чжанем будет безопаснее, — полицейский всё что-то черкал на небольшом листочке, и тот уже стал весь черным. — И постарайся на улице вообще не показываться. Временный попечитель стоял, отвернувшись к окну. Хмыкнул безрадостно. За окном всё так же светило осеннее солнце.

***

Самое страшное, когда знаешь, что родной близкий человек в опасности — это ничего не делать. Начинаешь прокручивать один и тот же трек в голове, но биты такие болезненные, что готов биться об стену, чтобы наконец их не чувствовать. Если бы не все последние события, то в четырех стенах огромного этажа промышленного здания, может, было бы не так плохо. На входной двери пультом управления блестел металлический прямоугольник кодового замка. В какой последовательности нажимать на кнопки — рассказали, даже провели несколько полевых учений, но Ибо всё равно чувствовал себя собакой в капкане, когда одна лапа оказалась в зубцах и далеко не убежать. Цзэси одолжил годный скейт. Оказалось, он тоже катает и неплохо. Ибо нарезал круги по бетонному полу, от скуки балансируя на двух колесах, а не на четырех. Ровная поверхность позволяла до бесконечности экспериментировать с равновесием и прыжками. Пару раз за его катанием наблюдал Сяо Чжань. Сидел на старом, но довольно крепком подоконнике, набивал что-то в телефоне, а потом отвлекался и зависал, будто Ибо в гиперпространстве и только таким настойчивым взглядом его можно вернуть в эту реальность. — Если Чжань-гэ так нравится, он может сделать несколько фото. На память, — не выдержал Ибо. — Может, и сделаю, — сказал тот, но сверкнул глазами как-то опасно. А вот это было интересно. — Я же не в твоем вкусе, — добавил в голос ехидства, остановился, развернулся и подъехал ближе. Закинул голову назад, изобразил ей круг, выставив на показ шею. И Сяо Чжань смотрел, тонко улыбался, но в глазах волнами накатывало другое. То, что может накрыть с головой и утянуть на дно, стоит только позволить. Или это всё лишь его больное воображение. Чего только человек себе ни придумает. Но всё же. — Чжань-гэ говорил про океан, — Ибо ловко затормозил, щелчком поднимая скейт. — Почему он? — Океан?— переспросил Сяо Чжань, пряча руки в карманы темных брюк. — Это образно. Ты, может, заметил, что мне нравится медицина. Врачом хочу стать. — И учился, да? Медицинский. — Да, я учился, но возникли некоторые проблемы, — он осекся. — Эм, с семейным бизнесом. Пришлось отложить. Ибо мысленно поставил себе зарубку точно разузнать, что за бизнес такой, но сейчас перебивать не хотелось. — Когда изучали на анатомии состав крови, то рассматривали ее под микроскопом, — продолжил Сяо Чжань. — Представь себе, что только в одной капле крови миллионы движущихся эритроцитов, тысячи лейкоцитов и тромбоцитов. Я тогда подумал, что человек на самом деле — огромный аквариум на ножках, в котором плавают бесконечное количество рыб-клеток. И каждый из нас — сам по себе океан. — Хм, прикольно. — Прикольно, — улыбнулся Сяо Чжань, — однажды мне было плохо. Очень плохо. Пытался за что-то зацепиться, чтобы отвлечься, но ничего не выходило. Тогда я начал представлять внутри себя океан. Случайно. Не знаю, как вышло. Представлял, как он шумит, как в нем дышит жизнь. И дышал с ними вместе — волнами. Стало легче. С тех пор, когда бывает хреново, я представляю его. Поэтому и океан. Слезы, когда ревешь, соленые, подумал Ибо. Океан вытекает, чтобы напомнить о своем существовании. Чего ты ноешь, жалкий человечишка, в тебе же целый я. — И мне помогло. Сяо Чжань вдруг к нему шагнул, порывисто взлохматил его волосы, мазнул ладонью по щеке и завис в своей невесомости. Про скейт Ибо разом забыл, и тот выскользнул из руки и шмякнулся на пол, звонко напомнив о силе гравитации. — Твои волосы. — Что опять с ними не так? — Ты выделяешься с ними. Очень ярко — легко узнать. Будет лучше, если ты их перекрасишь в темный. На время, — сказал и руку убрал быстро, будто ничего и не было. Показалось. — И тогда я буду во вкусе Чжань-гэ? Край рта нарисовал тупой угол. Да и сам он казался себе безнадежно тупым. Только зачем опять об этом сказал. Сяо Чжань прикрыл глаза, качая словно самому себе головой. — А если я скажу, что всё наоборот? — Чего наоборот? Блондины тебе нравятся больше? — Что я соврал про свой вкус. — Вот как. Значит, я тебе норм? Ты мне поэтому помогаешь? В ответ тишина. Глубокая тишина под треск и гудение светодиодных ламп. Сяо Чжань смотрел прямо в глаза. Попытки распознать на его лице какие-то эмоции смыло сомнениями. А стоило так прямо спрашивать, кусал губу Ибо. — Я говорил уже, почему помогаю, — перебил наконец лампы Сяо Чжань. — И это не потому, что ты мне понравился. Точнее, нет, не только по этой причине. — Да, помню, — сказал и надеялся, что его уши не стали похожими на красные фонарики. Хотелось спросить, а что имеется ввиду под словом "понравился". Сынён вот тоже ему очень нравится. Как друг. И вообще когда нравится, не обязательно этого хотеть себе. Например, нравятся тебе пантеры, ты же не потащишь их домой. — Да и пофиг на волосы. Можно и в темный. Только краска… — Не проблема, — быстро произнес Сяо Чжань, отвлекаясь на вибрацию телефона. Купит он. Жить за чужой счет эти дни было стремно, но деваться было некуда. Пару раз навел полную уборку не ради оправдания своего проживания. Скорее чтобы отвлечься. Да и не безрукий. И родители воспитали. Которые сейчас… Муторно всплыли кадры с камеры видеонаблюдения, и Ибо прикрыл глаза, досчитал до десяти. Сказали же, что жива. Значит, надо надеяться и ждать. В пустоту. Цзэси принес упаковку краски для волос, когда Ибо лежал на полу и рассматривал пятна облупившейся побелки. Тот положил коробку на скейт, отправив ее прямиком к Ибо. — Тебя покрасить? Ты не примерз там? Полы же не теплые. — Нет, спасибо. Я умею, — пробурчал и поднялся, отряхиваясь. — Ты говорил, что я Лаобану... Ну. Нужное слово вылетело из головы. Или и не вылетало, а застряло. — Приглянулся? — Ага. В каком смысле вообще? — Точно не как друг, — хмыкнул Цзэси. — Да иди ты. — Слушай, не рублю в эти высокие отношения или во что там Сяо Чжань играет, но он хочет тебе помочь. Я тоже. Это сейчас главное. — Ага, — только и смог. Потому что накрыло жалким "я не один". И желанием ответить тем же, но чем именно — он пока не знал. Сынён покрасил его на следующий день. Ржали вместе над ярко-каштановыми прядями, так что заболел живот. Нашлись годные ножницы, которыми можно было обкорнать волосы. Сынён пыхтел над ним полтора часа, пока наконец затылок не стал похож на стриженный газон. Челку оставили подлиннее. "Чтобы было тебе куда прятаться", — пояснил бесхитростно друг. Сам Сынён эти дни не ходил в школу, полдня был вместе с ним, но к вечеру сбегал под присмотром Цзэси к живущему поблизости однокласснику. Близился экзамен в химико-биологический класс, и Сынён боялся, что завалит химию. А возвращался с горящими глазами и с припухшими губами, улыбаясь как ненормальный, когда никто не смотрит. — Ты не думал остаться у одноклассника на ночь? Чтобы меньше шататься по улицам, — спросил его Ибо, когда тот, уже засыпая, лежал с ним рядом. — Да прекрати, ты же догадался. — Она? — Дааа. — И как это? Целоваться?.. — А ты разве не целовался? — Сынён фыркнул, поворачиваясь на бок. — Целовался. И меня целовали. Но это было не по-настоящему. — Не в засос, что ли? — Да нет. Вот ты целуешься и заранее знаешь, что потом будет. Губы чувствуешь чужие, язык там. Словно это спектакль, а ты актер. А потом всё. — Аааа. Голову не сносит. Я когда целуюсь… ну с ней, то обо всем забываю. И в штанах всё стоит. Буквально, — хихикнул и покраснел. — Ну ещё бы, — хрюкнул Ибо. — Ты же по уши и по... Сынён быстрым толчком попытался спихнуть его с кровати: — Посмотрю на тебя, когда ты сам… Ибо выдержал сопротивление, но дал себя потыкать, в ответ отбиваясь, пока обоим не надоело. Через минуту Сынён уже спал, а он тихо вышел из комнаты. Хотелось увидеть Сяо Чжаня, которого утром Ибо обычно не заставал — тот уходил рано, а приходил, когда на улице уже густая темнота. Просто кивнуть ему головой — вот он я, смотри, покрасили волосы, и как тебе? А ещё он очень надеялся, что будут новости о маме. Может быть, удалось полиции найти ее след. Но Сяо Чжаня не нашлось на всем огромном этаже, как не было и Цзэси. Наутро в дверь кто-то постучался. За ней оказался Цзыфань. — О, другие волосы, — заметил он и протянул большой пакет. — Тут еда на несколько дней, Сяо Чжань передал, чтобы ты никуда не выходил. — А сам он где? — Уехал ненадолго. По делам. Ещё и парней некоторых захватил. — А чем он занимается? Ты же тоже, получается, в курсе? Цзыфань замешкался, переступил с ноги на ноги. — А тебе разве ничего не рассказывал? Ты ведь с ним живешь. Смущение в голосе одноклассника не понравилось. — Я его почти не вижу, а живу здесь… потому что так вышло. — Ясно. Да, знаю, но в общих чертах. И я не должен об этом говорить. Ибо нахмурился. Что за тайны такие? Только если этот бизнес вне закона.Тогда и лейтенант Чжоу должен знать, а тот не был против Сяо Чжаня. Пазл не сходился. Оставалось только жалеть, что не спросил сам.