Представь океан и выдыхай

Два года спустя

Он уже сбился со счета, сколько раз был в этом участке. Те же уебищные синие стены, с заплеванными плакатами про то, как вести себя на все случаи жизни. Часы, висевшие на стене напротив "зоны ожидания" все так же невыносимо громко щелкали. Словно ворона клюет в затылок. Хотелось уже пойти в свою насквозь пропахшую куревом комнату, перекусить быстролапшой и заснуть, закопавшись с головой в одеяла. Единственный, кто не бесил его в этом здании, был лейтенант Чжоу Исюань. Вот и сейчас он сидел напротив, монотонно постукивая ручкой, видимо, пытаясь привести Ибо к подобию душевного равновесия. — Знаешь самое главное правило? — спросил лейтенант Чжоу устало. Стопка папок на его столе уменьшалась разве что к праздникам, а сейчас и вовсе напоминала башню из Дженги, которая вот-вот рухнет. — Не попадаться, — опустил голову, смотря на кровоточащие костяшки. Долго заживать будут, зато отделали мудаков классно. В крови адреналин уже почти выветрился, и его накрыло. Суки, как же заебали. Вся Драконья банда. В жопу пусть засунут свою гребаную гонконгскую наркоту. И где этот Сяо Чжань? Где его обещанная помощь? Свалил, забрал некоторых ребят, которым теперь грозит только светлое будущее в сраной шанхайской Триаде. Пусть тех никто не заставлял, а сами. Но разве они бы это выбрали, если бы не эта сволочь? Ладно, не совсем тот и сволочь, потому что спас его, потому что помогал. Но от этого ненависти не становилось меньше. Ненависть билась в глазах, выплескивалась через горло. Её было так много, что если бы она была жидкостью, то все бы в этой комнате захлебнулись в ней в ту же секунду. — Ван Ибо, так какое правило у нас самое главное? — Не попадаться, — процедил он. Положил ладонь на костяшки, придавил. Боль остудила, отвлекла от нового всплеска ярости. Лейтенант Чжоу это заметил и неодобрительно покачал головой. — Не творить ничего противозаконного. А вы опять устроили драку. Это хорошо, что патрульная служба проезжала мимо. Сержант сказал, что кто-то из ваших, гм, соперников уже вытащил нож. — Считайте это добровольной помощью полиции, так как ваше управление закрывает на банду сами-знаете-кого глаза. Лейтенант Чжоу ударил рукою по столу. Бумажная башня повалилась мертвыми голубями на пол, а тот потер шею рукой. — Да пойми же ты! Мое основное место работы — этот самый кабинет, я не смогу помочь, если ты ввяжешься во что-то серьезное.Ты ввязываешься сам и ввязываешь парней. — А у меня есть выбор? — Он всегда есть. Ты в этом году заканчиваешь старшую школу. Уже думал, чем будешь заниматься потом? — Конечно, угонять тачки сотрудников полиции, перепродавать их бандам, чтобы те успевали засветить их номера, когда попадут в криминальную хронику. — Ван Ибо! — Понятия не имею. Есть занятия поинтереснее, чем школьный курс профориентации. — Пекинский колледж криминальной полиции в следующем году открывает факультет наркоконтроля. Может быть, зная систему изнутри, у тебя получится изменить ситуацию. — Так же, как получается у вас? — Есть некоторые подвижки, но пока рано об этом говорить, — неопределенно сказал Лейтенант Чжоу, мельком взглянул на установленную в углу потолка камеру видеонаблюдения. — Но, все же, посмотри. Перед Ибо возник красочный буклет. Курсанты, ровные палки в голубых рубашках, отдавали честь поднятому флагу. — Государственная стипендия, хорошее общежитие, никаких проблем с устройством на работу по окончании. Ты же хорошо учишься, и с физической подготовкой проблем не будет. Только курить придется бросить. Не морщись, я знаю. Подумай, специалистов в наркоконтроле не хватает, а у тебя ещё и повод… Замолчал, как язык прикусил. Ага, "а у тебя ещё и повод есть". Можно и не продолжать — так понятно. Ещё один повод для ненависти. Сначала считал дни, потом стал считать недели. Затем месяцы. Месяцы без самых близких. Время перестало быть бесконечным. Оно замкнулось само на себя, как и он в этой войне. Иногда он разговаривал с мамой. Вслух, как больной. "Привет, как ты? Все нормально, да? Я тоже нормально. Только вот... скучаю". Но никаких вестей от мамы больше не было. Она предупреждала. Только небольшие денежные переводы на его имя. После таких "сам-с-собой" всегда хотелось курить, чтобы дым разбавил все бредни в голове. Из полицейского участка удалось выйти только через час. Лейтенант Чжоу все не хотел его отпускать. Говорил, чтобы он заканчивал "со своей бандой". Ибо сказал, что над всем подумает. И про колледж юных полицейских тоже. Хотел ответить, что банда вовсе не его. Парни сами. Их тоже давно задрали уебки с Правого, а вместе накостылять да утихомирить проще. И держаться вместе спокойнее. Потому что нельзя было здесь по другому. Сдует ветром, словно песчинку, а ведро с песком ты ещё попробуй, подними. Но промолчал, не желая развозить этот разговор дальше. Можно было много чего сказать. Например о том, что он даже предположить не мог, сколько дерьма в этом городе, помимо Драконьих выродков. Уважаемая в городе госпожа Лян владела большим таксопарком и маленьким борделем с малолетками. Для элиты города, ага. Хозяин крупного торгового центра наживался на незаконном игорном бизнесе, вгоняющим в долги и без того не жирующее население. Сами виноваты, что ведутся, да? А некий чиновник занимался вербовкой нелегальных мигрантов — за определенную сумму денег обещал им новый паспорт и работу. Только таких денег у мигрантов нет, зато они могут взять кредит. Не расплатятся? Всегда можно обратиться за помощью к госпоже Лян. И все они, эти люди, были под гонконгцами, а поэтому начальник управления полиции становился слепоглухонемым, когда дело касалось нужных списков. Чем больше узнавал, тем больше его сжирала ненависть. Проклятая гонконгская триада сначала убила его отца, затем забрала мать. Как оказалось, и город. Промозглый, серый и, как приемный ребенок, нелюбимый своими же жителями. И он был таким не одним. Находился один, второй, третий, кто думал и чувствовал так же. Вместе выслеживали наркокурьеров, не давая тащить дурь в школы, устраивали дежурства по району. Вместе набивали кулаки. Потому что могли. Потому что держались за видимость того, что кулаками можно что-то решить, раз иначе не получается. Теперь Сяо Чжань в воспоминаниях всплывал довольно часто. Ибо казалось, что он стал его двойником, только вербовать ему никого не надо. Иногда картинки менялись, и тот появлялся перед глазами в каких-то диких подробностях широкоформатных фотографий: кисти рук, тонкий профиль и почему-то напряженные плечи. Выбрасывать из головы не хотелось. Наоборот, Ибо смаковал. Перебирал всплывшие в памяти картинки как колоду карт. Ещё был Сынён, который, сам того не зная, стал для Ибо константой. Тот поступил в местный медицинский колледж, а "та самая с параллели" теперь училась где-то в столице. Ибо подозревал, что друг не уехал из этой дыры из-за него. "Ты угорел? Какой Пекин? Я и здесь учебу не вывожу. Давай, умник, вызубри эти сотни названий частей тела на латыни, а потом покажи их на трупе!", — закатывал глаза друг, кидая в него конспектом лекций. Которые бежал поднимать, разглаживая листы, и снова садился в позу скрюченного суслика. А совсем недавно Сынён зашил ему рваную рану на боку. Бутылка в драке — вещь непредсказуемая. Ну как зашил. Сначала орал, как ненормальный, чтобы Ибо пиздовал в больницу, потому что это не просто царапина, и вдруг есть ещё повреждения. Пришлось на пальцах объяснять, что это грозит очередным вниманием людей в форме. Сынён послал его нахуй и достал большой пластиковый ящик с красным крестом. "Матери. Надеюсь, не убьет, что ее материал тронул". Достал пинцет, иглу, нитки. Облил его с ног до головы прозрачной обеззараживающей жидкостью со словами "поймаешь инфекцию — удавлю на месте". И зашил. Красиво, ровно и почему-то не особо больно. "Спасибо, классный подарок", — оскалился он тогда, за что получил подзатыльник. В тот день Ибо исполнилось восемнадцать. "Прекращай. То, что тебе каждый раз везет в потасовках, не означает, что так будет всегда", — мерил его сердитым взглядом Сынён. Да я сам знаю, думал Ибо. Знаю, но не могу остановиться. Что же, сегодня ему тоже повезло. Всё началось с того, что парни обнаружили, что одно из складских помещений используют Драконьи отморозки для фасовки и упаковки синтетической наркоты. Когда узнал, что склад и вовсе без охраны, накрыло туманом радости. Ибо решил, что надо уничтожить всё, а парни только поддержали. Сожгли даже явно новое упаковочное оборудование. Мудачье с Правого было в зверином бешенстве, когда нарвалось на них. Патруль подъехал очень вовремя. Надо было проверить парней — не пострадал ли кто в драке, поэтому Ибо направился к панельным корпусам студенческих общаг. По пути он высматривал Сынёна. У того должны были закончиться занятия. Впереди мелькнул знакомый затылок. "Какого черта этот урод здесь забыл?" — яростью отозвалось в голове. Это был Зрачок, точно. Тот быстро следовал за кем-то вниз по тенистому переулку. Рядом с ним шел Монах. Двое на одного. Кому-то из своих явно грозила опасность. Он ускорил шаг, пробираясь по узкой дороге, зажатой с одной стороны высоким забором строительной площадки, с другой — глухой бетонной оградой, за которой виднелись ветви деревьев и очертания высоких зданий. Сердце нервно отозвалось в груди. Ибо предполагал, что за испорченный склад им прилетит нехилый ответ и даже был рад этому — ещё один повод для трепки, которую говнюки заслужили. Но сейчас он уже сомневался в своей демонстрации действий. Если раньше они с парнями многое делали по-тихому, то в этот раз полностью выдали себя. И, кажется, они проебались. Равным образом, как он проебался и сейчас. — Глянь-ка, сам к нам пришел! Который уже раз. Смотри, кого ты к нам привел. Из бетонного угла на него вышел Монах, крепко держал сопротивляющегося Цзыфаня, но было очевидно, что силы не равны. Лицо у последнего побледнело и ожесточилось. Одноклассник был в панике, но ещё не собирался сдаваться. — Вы только посмотрите, что этот дагэ творит на чужой территории, — громко произнес Ибо, делая вид, что здесь не один. — Вам бы быть поосторожнее, а не хватать кого попало. — Этот "кого попало" может много нам рассказать. В курсе, что ваш Лаобан опять в город пожаловал? Хотя откуда вам знать. Вас же только чужие склады интересуют. — Отпускайте Цзыфаня и можете съебывать, — старался удержать свою позицию Ибо, но внутри уже все начало закипать. Постарался удержать себя, чтобы не сорваться. — Как же ты нас заебал, — прохрипело рядом. Зрачок держал в руке короткоствольный пистолет, направляя прямо на него. Грохот выстрела прокатился по узкому пространству, словно взрыв. Ибо сам не понял, как отпрыгнул в сторону, упав животом на асфальт. Монах, оставив Цзыфаня, бросился на него. Пришлось изловчиться и быстро вскочить, делая резкий шаг в сторону. Раздался второй выстрел, и Ибо показалось, что пуля пролетела так близко, что он слышал ее гудение в воздухе — оно слилось с убегающими шагами Цзыфаня. — Дай пушку мне, раз совсем не умеешь держать, — проревел Монах, и теперь в его руке блестел опасный ствол, смотревший на Ибо. Резкий шаг вправо позволил сбить с толку, одной рукой он схватился за пистолет, а другой со всего размаху ударил по руке Монаха. Пистолет упал и звонко ударился о бордюр. Ибо попытался потянулся за ним, но Зрачок скрутил его удушающим захватом. Ещё несколько минут он отчаянно боролся. Ибо почти удалось вырваться, когда Монах ударил в живот. Ещё раз и ещё. Зрачок продолжил душить, перегибая все чертовы палки разом. Все затянуло алой мглой, и он обмяк. Очнулся, кашляя и хватая ртом воздух. И тут шарахнуло. Один раз, второй, третий. — Ибо, блядь, — кто-то кричал, касался губами губ, дышал в него, качая грудную клетку. Сяо Чжань. Здесь Сяо Чжань. Какого-то хрена он видел Сяо Чжаня, делающим ему дыхание рот в рот. Вот же сволочь, подумал Ибо, а я же и не разрешал. — Да какой Сяо Чжань, придурок, — сказал рядом кто-то с голосом Сынёна. — Хорошо, что живой. Давай, нам надо уходить. Ибо попробовал встать, но ничего не вышло. Его подхватили за плечо и поставили. Поставил. Сынён. Со странным лицом зеленого цвета и стеклянными глазами. — А куда делись…, — не договорил, потому что сам увидел. Фонарь осветил неподвижное тело Зрачка. Вокруг него по бледно-синему цементу растеклась огромная темная лужа. Рядом с ней лежал уже знакомый пистолет, тоже измазанный в чем-то темном. Желудок перевернулся, а в кровь влили жидкого азота. Ибо снова осел вниз, отворачиваясь от трупа, даже не пытаясь сдержать подступившую тошноту. Друг делал тоже самое. — Ты его убил, да, Сынён? — Ага, мне пришлось. Иначе бы кое-кого придушили. Цзыфань… он крикнул, что тебя убивают, — голос того дернулся. — А Монах... сбежал. — И что нам теперь делать? Это же убийство, — Ибо затрясло. — Монах может свидетельствовать против тебя, а этот... этот же сын начальника управления полиции. В лучшем случае десять лет, а в худшем… — Знаю, но давай для начала успокоимся. — Ага. Успокоимся. Ты меня поцеловал, кстати, — нервно хохотнул. — Это было искусственное дыхание. — Все так говорят. Но, кажется, я в норме. А ты? — Немного ногу задело. Зрачок пытался вырвать пистолет и пуля отрикошетила, но не страшно, надо только как-то перевязать. Только сейчас Ибо заметил, что Сынён сидит, крепко обхватив левую голень. Встал, снял куртку, стянул с себя футболку и принялся рвать её на длинные широкие лоскуты. Даже если бы сейчас на лоскуты пришлось рвать жизнь, то для друга, только что спасшего его, и этого было бы не жаль. Помог закатать штанину, которая уже стала бордовой и прилипла к ноге. Смотрел, как чужие руки ловко сделали плотную повязку. Его всё ещё трясло. Колошматило и Сынёна. — Надо сматываться отсюда. И желательно из города. Но сначала надо предупредить парней, — сказал Ибо. — Опирайся на меня, когда будем идти. — Сам смогу, — вяло отозвался тот. — Тебе тоже нехило досталось. Отметины на шее — пиздец. — Ты же меня поцеловал. Теперь можешь рассчитывать на мою руку… и сердце, — Ибо зашелся лающим смехом, от которого на короткое время, но стало легче. Через пару часов в комнате общаги собрались несколько заслуживающих доверия ребят. Бледный Сынён сидел, привалившись к стене, бинтовал себе ногу, пока Ибо, поглядывая на него, рассказывал все части истории за двоих. Парни, рассевшись по разным углам, были напряженные и притихшие. — Охуеть, Зрачок мертв, — шептал один. — И что теперь с Сынёном? — нерешительно спрашивал другой. — А если мы скажем, что видели, что его убил Монах, может удастся отмазать? — Ага, сам начальник управления полиции тебя и отмажет, — со злой издевкой сказал третий. — Сваливать вам надо. Бежать. Монах сейчас всему городу свою версию расскажет. — Есть один дом на отшибе, — негромко произнес Цзыфань, которого здесь не должно было быть, но он сам дождался их у общаги. — Вас не будут там искать. — Твоей семьи? И они не будут против? Цзыфань помолчал, помялся, но все-таки сказал: — Лаобан оставил дом нам, уезжая. Как раз для таких случаев, когда надо отсидеться. Опять Сяо Чжань. Конечно, у этих представителей криминала все ходы прописаны. Ибо закрыл глаза, потер их рукой. Карма? Он что-то сделал в прошлой жизни и теперь его наказывают? — Старший брат сможет вас туда отвести, — сказал Ли Чжун, рослый парень, живущий в соседнем доме. Ибо махнул Цзыфаню рукой, мол, давай отойдем и поговорим наедине. Тот кивнул, и они, выйдя из комнаты, спустились по лестнице ниже на пролет. — Не хотел там… — начал Ибо. — Но мне надо знать. Лаобан в городе? — Не знаю, правда, не знаю, но… у него остались незавершенные дела. — И какие же? — Ты, например, — хмыкнул Цзыфань как-то невесело. — Лаобан приметил тебя с тех пор, как ты появился в городе. Не то чтобы я на что-то рассчитывал, но когда увидел тебя у него дома, все шансы сдохли, и стало понятно. — Чего понятно-то? — Что сложно всё у вас, малознакомый пацан на районе оказывается на хате у самого Лаобана, но понятия не имеет, чем тот занимается. Сначала мы подумали, что вы трахаетесь. Ибо зло зыркнул, закатывая глаза. — Не злись, я бы ему тоже дал. И я видел, как он на тебя смотрел. — И как? — Да хер его знает. Может быть как на мечту? И стало ясно, почему Лаобан молчал. Не хотел, чтобы ты его знал другого. Другим же сразу дал понять, кто он здесь и почему. Говорил, что вместе мы будем сильнее, особенно, когда за спиной те, кто сотню лет этим занимается. "Не хотел говорить", — повторил про себя Ибо и фыркнул. Ещё одно доказательство, что ложь — это всегда ложь. Без всякого спасения. — Отца убили из-за того, что он обнаружил крупную поставку наркоты "гонконгской семьи", а мама оказалась для них годным инженером-конструктором для разработок скрытых от наркоконтроля перевозок. Как ты думаешь, как я должен к этому относиться? — сжав зубы, сказал Ибо. Цзыфань дернул плечами, враз краснея, а он выдохнул и добавил: — Ладно, у нас мало времени. Да. И за дом спасибо. И что позвал на помощь. Если бы не ты, меня бы уже не было.