Расскажи мне о ...

Хэ Сюань

      Вы так похожи, и так различны, что даже мне трудно понять кто из вас двоих мой случайный друг, а кто добровольно выбрал путь моего врага. Но каким-то непостижимым образом я различаю вас. И если вы оба окажетесь у меня в плену, я всегда узнаю тебя мой невыносимый враг. Не спрашивай как, ведь я вижу, что серо-голубые глаза твоего младшего достаточно теплого и непосредственного брата лучатся озорством. И что он лишен той ледяной гордости, которая так и манила меня к тебе. Гордости что сломала нас. И глядя в его глаза я почему-то видел тебя: видел твою холодную красоту, и тонул, тонул в твоих то ли серых, то ли стальных холодных глазах.Но твой брат не ты. А на меньшее, за все то, что ты со мной сделал, я не согласен. А ведь сначала мне казалось, что я хочу убить тебя.       Но я ошибся: в день моего собственного падения, и вознесения твоего брата, мне почему-то хочется усыпать твое богатое ложе базиликом и видеть в твоих прекрасных и холодных глазах дикий ужас и вину…        Это так странно… Странно представлять тебя рядом…Хотя твое место пытается занять твой беспечный и по-житейски понимающий, хотя и не все осознающий, но тобою безмерно любимый, твой родной младший брат...Но не ты.       И с каждой нашей случайной встречей, мне все больше и больше хочется осыпать тебя цветами. Что я иногда и делаю. Причем в первую неслучайную нашу встречу, когда я сам позволил твоему брату затащить меня в ваш дворец, перед этим все же убедившись в том, что ты сам разрушил мою жизнь, преподнёс тебе скромный, но говорящий букет из тринадцати разных цветов.       Тогда мой дар кричал о том, что я сам тебя ненавижу… Но некоторые цветы говорили совсем о другом…Да и ты сам, наверное, понял об этом…Вот только твоя гордость не желала признавать такую горькую понятную только двоим истину…       Да и я сам все же успел заметить, как тебе больно видеть в невинном даре базилик, асфодель, багрянник, барбарис и землянику…       И еще я вижу, что ты с опасением глядишь на меня, когда рядом твой любимый немного наивный младший брат. Но твоя гордость не позволяет тебе показывать при нем свою вину и непонятный мне страх.       И вот в такие моменты мне больше всего хочется преподнести тебе петунию и алоэ, но почему-то вместо них к твоим ногам я кидаю веточку аконита и веточку амаранта, словно бы подчеркивая что ты для меня единственный… И каждый раз, случайно увидя тебя, я начинаю понимать, что бегу от своих собственных позабытых чувств… Вот только от каких таких чувств я пытаюсь убежать?.. И почему каждый раз, как встречаю твой стальной взгляд, неосознанно откладываю свою месть?       А ведь я вижу, что ты сам замечаешь все это. Вот только твоя безмерная гордость настойчиво и глумливо твердит тебе обратное… И ты почему-то слушаешь ее, а не лепет своего озорного диди.       И теперь, даже в своем проигрыше, стоя передо мной на коленях, ты по-прежнему прекрасен, что я сам невольно продолжаю восхищаться тобой, и сожалеть о том, что мы – враги. Враги по –твоей непонятной прихоти.       И сейчас, возвышаясь над тобой, я почему-то жалею, что рядом со мной стоит твой брат, а не ты сам. И что сейчас я не могу позволить себе осыпать тебя ярко алыми гиацинтами, и как бы случайно уронить к твоей сломленной и покорной фигуре такую же алую розу…       Но пока нельзя…И я жду пока твой маленький диди покинет нас.       И мое терпение, пусть и не сразу же было вознаграждено: устав от неизвестности этот ветреный и беззаботный ребенок поспешил скрыться где-то в глубине моего холодного и достаточно темного то ли убежища, то ли храма.       И как только он скрылся я, отбросив собственную гордость, и словно бы ненадолго позабыв о мести, подхожу к тебе, все еще скрывающему страх, и протягиваю свою руку, даже и не надеясь на то, что ты, после всего что сделал, сумеешь принять ее.       Но я ошибся. А ты, видимо не заметив меня, достаточно бережно поднимаешь как бы случайно брошенную мной алую розу, и аккуратно подносишь ее к своим точенным губам.       И подносил ты ее к своим губам так, словно позволял увидеть мне ли, или своему брату, что это твое единственное оставшееся сокровище… И мне бы добить тебя, такого напуганного и сломленного. Но я почему-то бережно беру тебя на руки, и уношу в свои личные ледяные и достаточно темные покои…