Лепестки Луны

      Хаширама знал, что засиделся в кабинете допоздна. У новоиспечённого Хокаге теперь было куча забот и обязанностей. Все документы подписаны и печати поставлены. Мужчина тяжело вздохнул, намереваясь сейчас пойти домой и лечь спать. Потягиваясь и хрустя суставами, Хаширама встал из-за стола, уже протягивая руку к двери, как вдруг услышал хлопанье крыльев. Он обернулся. В раскрытом настежь окне сидела птица горлица, с прикреплённым письмом на красной лапке.       — Письмо? В такой поздний час?       «Да и птица такая, которую ни Учиха, ни Сенджу не используют».       Он подошёл к птице и отвязал письмо. Горлица всё ещё продолжала сидеть, смотря на Хокаге глазами-бусинками.       — Ждёшь, когда я верну ответ на письмо?       Горлица тихо курлыкнула.       — Ладно, была не была. Прочитаю, что здесь написано.       Развернув сложенный в четыре раза листок бумаги, Сенджу принялся за его чтение. По мере того, сколько он прочитывал, брови мужчины ползли вверх.       «Просим разрешения»… «Коноха»… «Мононоке». От подписи у Хаширамы закружилась голова.       — Не может быть!       В конце письма стояла тонкая и изящная подпись: «Чеза». От радости Хаширама начал быстро писать соглашение, чуть не опрокинув чернильницу.       Птица, сидевшая на окне, не понимала столь бурных чувств человека. Да ей было и неинтересно это. В её обязанности входило только доставлять письма. Простой почтовый голубь.       Мужчина подбежал к птице и стал привязывать ответ своими дрожащими пальцами, от чего бедный крылатый почтальон весь трясся от его хватки.       — Всё, лети!       Вылетев в окно, птица растворилась в сумраке ночи.       Хокаге хотел прыгать от радости, но сохранил своё достоинство. И стал размышлять о силе этого клана. Он ещё ни разу о нём не слышал. И Сенджу хотелось познакомиться с их предводителем, узнать истинную силу Мононоке. А также вновь увидеть своего друга детства.       Чеза ему казалась тогда олицетворением невинности и чистоты. С той любовью, с какой она смотрела на окружающий мир, заставляло юного Хашираму чувствовать себя так же. Насчёт Мадары он не знал. Нынешний союзник, бывший противник. После убийства Изуны Тобирамой, Учиха и Сенджу объединились. Но, встречая иногда Мадару, ставшим главой своего клана, он замечал, что Учиха смотрел на него с неприязнью. И Хашираму это расстраивало. Тобирама, наоборот, был недоволен, что его брат позволил объединиться с их вечными врагами. Но его старшего брата это не колышило.       Узнав, что Мононоке приходят послезавтра, Хаширама на следующее утро велел привести в порядок соклановцев, дороги и дома. Мадаре Учихе он решил не говорить, что в новом клане живёт Чеза. Просто сказал, что новоприбывшие ездят на волках под полтора метра ростом.       Глава Учих сказал, что ему неинтересны люди, живущие с волками, обдав Хашираму презрением.       В день прибытия всё было готово. Учиха и Сенджу стояли напротив ворот в деревню, встречая гостей. Они стояли уже двадцать минут, никого и ничего не видя. Тут стоявший наверху шиноби закричал:       — Они идут!       Все напряглись. Ветер усиливался.       Мадара сейчас очень скучал. Он хотел развернуться и уйти на тренировочное поле. Ему очень надоедали такие церемонии.       Вдалеке стала видна группа из восьмидесяти человек. Довольно малое количество шиноби шли прямо вперёд. Вздохнув, Хокаге сделал шаг им навстречу.       Люди в белых одеждах с тёмными волосами предстали перед Сенджу и Учиха. Их процессию возглавлял дряхлый, трясущийся старик с палкой в одной руке и с ожерельем в другой.       — «Это и есть глава?» — подумал Хаширама.       — «На такого дунешь, и он откинется», — хмыкнул про себя Мадара.       Старик остановился на месте и отошёл в сторону, передавая ожерелье девушке, стоящей позади него.       Она откинула непослушные белые волосы со своего бледного лица, в сиреневых глазах блестела искорка насмешки. Хаширама моментально узнал Чезу. На ней было белое кимоно с желтыми концами на рукавах и поясом такого же цвета. Плечи были открыты. На груди девушки покоился аквамариновый кинжал. Рядом с ней стояли два полутораметровых волка снежно-белого цвета. Взяв ожерелье, прекрасная дева посмотрела на Хашираму и улыбнулась ему. Всё напряжение, что было между ними, прошло. Сенджу отметил, что лицо Чезы осунулось, волосы стали длиннее, а тело приобрело привлекательные формы.       Чеза посмотрела на Мадару, тоже ему улыбнулась краешком губ. Учиха невольно посмотрел на её плечи, затем взгляд перекинулся на губы. Девчонка выросла и стала настоящей красавицей. Простое мужское желание. Беглый взгляд пробежал по налитой груди. Он недовольно одёрнул себя, не позволяя чувствам помутнить его разум.       Мононоке в свою очередь громким и переливчатым голосом сказала:       — Я, глава клана Мононоке, рада, что Хокаге-сама проявил снисхождение на мой народ, позволив нам жить в этой деревне. Прими же мой скромный дар. Она протянула Хашираме ожерелье.       Тот был приятно удивлён, что Чеза стала главой своего клана, и с благодарностью принял ожерелье.       — А тебе, Учиха Мадара, я дарю вот это боевое оружие.       Она протянула ему что-то наподобие плоской гитары. Тот молча принял свой подарок и поклонился Чезе. Он был ошарашен, что мелкая девчонка, которая грохнулась с ветки десять лет назад, стала ведущей своего народа. И опять бросил на её лицо свой взгляд, смотря ей прямо в глаза. Те улыбались.       — Чеза Мононоке! Прошу пройти ваш клан в нашу деревню и расположиться в отведённом вашему клану району. Будьте нашими союзниками!       Та, кивнув головой, прошла в деревню, а за ней её народ.       Когда вечером новоприбывшие расположились в домах, Хаширама позвал Чезу на ужин для вождей. Девушка не стала переодеваться, только воткнула себе в волосы серебристо-белый цветок. В клане, да и в других тоже, его называли Лунным. Растение рая, жизни и смерти. На гербе клана Чезы был изображён именно он. Посмотрев в зеркало, она решила, что выглядит неплохо. Правда, девушку смущали дерзко открытые плечи, но, решив, что никто на неё смотреть не будет, она вышла на задний двор. Там были мостки, лежавшие по периметру неглубокого озера, в котором отражался месяц. Запрыгнув на крышу (да-да, в кимоно), Мононоке отыскала взглядом нужный дом. Он стоял в другом конце деревни. Выдохнув, девушка спустилась и пошла к дому Хокаге на ужин.       Придя туда, она с изумлением заметила, что там только два человека: Хаширама и Мадара. Сенджу вежливо поздоровался с девушкой и пожал ей руку, Мадара удостоил её легким кивком.       — Я рад, что вновь встретил тебя, Чеза.       Она подняла глаза на Хокаге.       — Хаширама, я скучала по всем вам. Каждый божий день вспоминала о нашем детстве, не надеясь вновь на встречу.       — Возможно, это правда, но я не до конца верю, — с ленивой небрежностью сказал Мадара.       — Мадара, ты всегда так категоричен? — Чеза повторила тон Мадары.       Она кашлянула, подавив смешок, заметив прищуренные глаза Учиха.       — Играешь с огнём, глупая.       Хаширама смотрел на них с усталостью в глазах. Сейчас тут будет пожар, и ему не хочется, чтобы от дома остались одни обгоревшие доски.       — Мадара, прекрати.       Хаширама сказал это повелительным тоном, который безукоризненно влиял на Учиху.       Чеза, вздохнув, наклонилась к лицу Мадары:       — Зануда.       Тот ничего не ответил, только опаляя собеседницу взглядом презрения. Когда девушка наклонилась, он посмотрел на её плечи, только затем увидел, что кимоно слегка оттопырилось, открывая ложбинку между грудями. Быстро поймав себя на этом, Учиха отвёл взгляд к верху, сложив руки на груди.       — Не понимаю и не желаю понимать.       Кажется, эти слова привели Чезу в ступор. Она посмотрела на Мадару. Только сейчас куноичи заметила, что от того мечтательного мальчишки не осталось и следа. Может, только холодные тёмные глаза и торчащие в разные стороны волосы. Это открытие весьма расстроило её. Он сильно изменился. Не в лучшую сторону.       После окончания трапезы трое вновь встретившихся молодых людей стали расходиться. Хаширама был налегке, а Мадару преследовали неспокойные мысли.       Мононоке шла в сторону своего района, думая о сильно изменившихся друзьях. Хаширама остался прежним. Но вот Мадара… Он стал очень серьёзным и собранным. Она чувствовала, что по его жилам течёт небывалая сила, приводившая Чезу в ужас и восторг одновременно.       Когда, оглядевшись вокруг, девушка никого не заметила, она запрыгнула на крышу дома, протягивая руки навстречу Луне.       Чувства сейчас полностью её захватили. Из глаз потекли слёзы счастья.       — Мама, отец, я выполнила обещание. Теперь вы можете отпустить меня. Мой народ теперь свободен, и ему не нужно прятаться по лесам, боясь за свою жизнь.       Дул ветер, срывая листья с деревьев и унося их прочь. В окнах не горел свет. На ветке дерева за девушкой наблюдал мужчина, в его глазах светился кровавый шаринган. Он смотрел на стоящую на крыше куноичи. Она сейчас была похожа на призрака, на прекрасное видение. Чеза словно светилась изнутри серебристым цветом. Сейчас Мадара был готов подойти к ней, плевав на всю свою гордость, дабы только смотреть в её глаза. Он хмыкнул. Какой же всё-таки глупец. Чеза — сладкая детская мечта, а жизнь — суровая реальность. Ничто не сравнится с шумом оружия и запахом крови. Какая-то девчонка не сможет это заменить.       Он исчез в сгущающихся сумерках так же внезапно, как и появился.       Девушка зашла в дом, по пути приласкав Оккоро и Ишуи . Им было всего лишь сто лет. По меркам их продолжительности жизни, они были ещё маленькими волчатами. Эти двое были потомством богини Моро, живущей в Древнем лесу на западе, где обитали звери-духи. Боги в этом лесу не любили людей. Но их отношение к Чезе было более-менее нормальным после того, когда они увидели, что дитя человека может заставить распуститься Лунный цветок и отдать другим существам энергию. Она называла её Ци. И это была сильнейшая техника клана Мононоке.       Чеза разделась, ложась в свою двухместную постель. Сегодня был самый счастливый день в её жизни: она вновь встретила Хашираму и Мадару. Её мысли почему-то вернулись к предводителю Учих. Мадара стал довольно привлекательным мужчиной. Могучие сильные руки, широкая грудь, мужественное лицо, чёрные как крыло ворона волосы и приятный глубокий голос с хрипотцой. При взгляде на него у девушки начинало быстрее биться сердце. Да, в детстве её завораживал Мадара. Он ей нравился. Сначала Чеза боялась признаться себе в этом, потом смирилась с этим завораживающим чувством. Но будучи весьма умной, девочка заключила для себя, что это лишь детская влюблённость и с возрастом она пройдёт. Так почему сейчас она вновь чувствует вспышки тех чувств, в самой глубине души?       День выдался богатым на события и эмоции, поэтому Мононоке устала и не стала рассуждать дальше на эту тему, оставив все вопросы на завтра. Сомкнув глаза, девушка уснула с открытым настежь балконом, не чувствуя, что за ней, сидя на перилах, наблюдает Мадара Учиха, будто бы он сторожил её сон.       Видя тело Чезы, полностью спрятанное под одеялом, но не скрывавшее из виду две рельефные вершины. Его раздражало то, о чём он сейчас думал, хотел перестать, а мысли продолжали всё лезть и лезть в голову Мадары. Когда Чеза была девочкой, он находил её весьма симпатичной, ему нравился её тихий чистый голос, худые руки, длинные волосы, большие глаза, которые ребёнком сводили Мадару с ума.       Облокотив голову на локоть, мужчина принялся рассматривать её лицо. Оно заметно осунулось, если очень внимательно всмотреться, можно было заметить едва-едва выступающие скулы. Глаза ничуть не изменились, всё те же: сиреневые, с задором. Волосы как будто бы стали ещё светлее с их последней встречи. У Мадары были все основания любить её. Но он упорно отодвигал это чувство вглубь своего сердца. Всё-таки они иногда просачивались наружу, в эти моменты Учиха очень часто смотрел на Мононоке, стараясь запомнить черты её лица, чтобы, когда они разойдутся своими путями, вспоминать её.       Ещё у неё на лбу красовалось бьякуго лазурного цвета. Это очень удивило Учиху. Как-никак не ожидал, что она настолько хорошо владела медицинскими техниками. С тихим вздохом Мадара Учиха отогнал эти мысли подальше. Сейчас не время. Но вновь старые нахлынувшие чувства давали о себе знать, и Мадара ненавидел себя за это.       Ровно в полночь мужчина ушёл, оставив Чезу наедине со своими снами.