Лепестки Луны

Вся деревня готовилась к главному празднику лета — Jinsei no oiwаi. Он проводился в последнюю ночь июля, когда звёзды на небе становятся яркими, а луна проливала на землю больше света чем обычно. Но был один нюанс — в эту ночь призраки выходили из путостороннего мира и несли с собой отчаяние, уныние, и, нередко, смерть. В прошлом году убили одного из клана Хьюга, глотка несчастного была взя разодрана в клочья, не было пальца на руке. Единственной защитой от духов была еловая ветвь, положенная перед порогом дома. Правда, была проблема — деревня находилась в лиственном лесу, так что приходилось долго идти до ближайшего смешанного леса, то есть десять километров. Был специальный человек который ходил за ветвями и приносил их главам клана. В этот день было темно от заволокившей небо тучи, дул ветер, завывая в ветвях деревьев. Шиноби шёл к месту где росло дерево. Подошёл к нему, потянулся к ветке...и яркая лента молнии ударила в ель, деля ту напополам. Человек упал чёрным обуглившимся трупом на землю в неестественно скрюченной позе. Полил дождь и потушил еле–занявшийся пожар. В деревне был переполох. Ниндзя не вернулся с ветвями, а ведь через несколько часов настанет Jinsei no oiwаi и призраки прилетят в этот мир, сея хаос. Надо было что–то делать. На совете Мадара вызвался сам идти к ели и посмотреть, что случилось с шиноби. Но его опередила Чеза, эта выскочка, сказала, что сама пойдёт туда. Мадара был недоволен. Никто не смел его перебивать. Никто. Он встретился взглядом с Мононоке, и странная дрожь прошлась по его телу. Она смотрела ему в глаза, нет, прямо в душу, вот в глазах показался тенсейган...Учиха моргнул, морок спал. Она всё так же сидела за столом, что-то говорила, но Мадара не слушал, его взгляд блуждал по её молодому красивому лицу с плавными чертами, немного острым носом. — Мадара‐сан, ты идёшь с Чезой-самой, принято решение идти по парам, чтобы безопаснее было. Будьте осторожны. В час отхода было пасмурно, предвечение тяжёлые тучи висели над землёй, грозя пролить дождь, воздух пах сыростью. Чеза оделась в чёрную хаори с рисунком клана Мононоке, её катана висела на плече, волосы были собраны в тугой высокий хвост. Она была готова отправиться в путь, только осталось дождаться Мадару, который пока не появлялся. Но вот мужчина появился, одет он был как вчера, даже доспехи не надел. Сумка с оружием была закреплена у него на поясе. Не дождавшись, пока Чеза с ним поравняется, он пошёл к воротам, Мононоке гневно выдохнула и пошла за ним. Шли долго, словом даже не перемолвились. Мадара всё прокручивал в голове ту сцену в чайном доме, в голове всплыло идеальное девичье тело, распластавшееся на футоне, длинные стройные ноги, объёмные бёдра, узкая талия, совершенной формы грудь, прикрытая тканью шёлкового кимоно, разметавшиеся густые жемчужные волосы... Тому ублюдку теперь жизнь прекрасной не казалась, он запомнил тот день надолго. Мадара представлял, как вместо этого урода над Чезой склоняется он, как проводит рукой по её изгибам, с силой сжимает грудь, целует идеальные ноги, гладит внутреннюю сторону бедра, с жаром лобызает девичьи губы, входит в неё, она стонет, прогибаясь под ним и касаясь сосками его обнажённого торса. Боже...о чём он думает, ведёт себя как пятнадцатилетний подросток, впервые узнавший, что такое секс. Учиха украдкой посмотрел на девушку, идущую рядом с ним, та явно задумалась о чём-то. Пальцы поглаживали ножны смертельной катаны, иногда перемещаясь на ремешок. Чеза думала о том случае. Мадара был невероятно зол на неё, но почему? Это не её вина, саке и танцы сделали своё дело, а тут ещё и гендзюцу от Учихи. Видимо, он никогда не простит её, ну и ладно, сейчас надо добраться до ели. Когда они прошли, стало совсем темно. Чеза активировала светящийся летающий шарик, тот облетел всю ель, точнее что от неё осталось–осталось чёрный мёртвый скелет. Её нога наступила на что-то мягкое, при свете девушка увидела обуглившийся труп со съеденными пальцами и глазами. Она закричала и отскочила назад. Мадара хмыкнул и отодвинул ногой тело. Чеза подошла к сосне, приложила ухо к чёрному стволу и прислушалась, не взирая на немое недоумение мужчины. Спустя некоторое время, Мононоке отодвинулась от ствола, глядя на Мадару. Слеза скатывалась по её щеке. — Она устала. Ей было очень больно. Дерево молило о помощи, просило унять адскую боль. Они рвали и рвали ветви, раня её, не задумывались о ней. В последний момент природа смилоствовалась над ней, и убила, но отомстила последнему человеку, пришедшему к дереву. Полыхнула молния, раскаты грома оглушили землю. Ветер стал усиляться, срывая листву с деревьев. Мёртвая чёрная ель жалобно заскрипела. — Я попробую дать ей ещё один шанс. Чеза проделала движения, больше похожие на изящный танец, и на её выставленной ладони образовалось золотое свечение. Прислонив ладонь к стволу, девушка нахмурилась. Активировался бьякуго, и из руки показался яркий жёлтый свет. Жизнь сверкающей лентой разливалась по стволу медленно, постепенно ускоряясь. Ель оживала, она восстала из мёртвых, скоро ветки покрылись зелёным пушком хвои и висящими шишками, в ветвях зашелестел ветер. Не сказать, что Мадара был удивлён–значит ничего не сказать, он сделал к дереву шаг ближе, вдохнул свежий и яркий запах смолы, почему-то у него возникла ассоциация с запахом жизни, возрождения. Мононоке умела творить необычные вещи, но отдавание энергии Ци было воистину грандиозным зрелищем. Техника Ци была секретной, чтобы идеально ей овладеть надо потратить годы. Лишь немногие из семьи Мононоке могли использовать её. После завершения техники, он посмотрел на девушку, их взгляды встретились. Не успев понять что происходит, Мадара оказался лежащим на земле с нависнувшей над ним Чезой, её колено оказалось лежащим на его пахе. — Чеза...Ты... — Молчи. Она жарко и страстно поцеловала мужчину, язык проник в рот Учихи и стал изучать его. Пальцы ловко избавлялись от ненужной одежды. Скоро на девушке остался один лишь шёлковый нагадзюбан, а на Мадаре только брюки. О...как величественно она выглядела на фоне чёрного бескрайнего неба и электрических разрядов молний, девушка будто светилась изнутри жемчужным светом, мягко обволакивающим её фигуру. Чеза улыбнулась Учихе вызывающей улыбкой, и всё, это была отправная точка. Мадара повалил её на землю, сильно сжал девичьи запястья, с напором овладел её губами, не давая глотнуть воздуха. — Дразнишь меня, да? Сняв мешавший ему нагадзюбан и свои штаны, он со вздохом сильно вошёл в Чезу и его будто бы окружило нежное, горячее масло. С её губ сорвался негромкий стон. Не заботясь о её комфорте, Мадара задал свой грубый и резкий темп, заставляя Мононоке подстраиваться под него. Рука легла на круглую грудь, с силой сжала её, оставив красные следы, рот потянулся к соскам, послал сначала один, потом другой, повертел их в пальцах, Чеза распахнула глаза, зрачки увеличились в размерах. Мадара ускорился, теперь их животы шлёпали друг о друга, когда он полностью вошёл в неё, её бедра сладострастно задвигались, Чеза выгнулась вперёд, издав громкий, полный удовольствия стон, её голые груди коснулись его пресса. Толчки стали сильнее, девушка начала чувствовать вязкое тянущее ощущение внизу живота. Последний стон, и вот уже уставшие два тела лежали на траве в объятиях друг друга. — Чеза, зачем?.. Девушка повернула голову в сторону Учихи, она тяжело дышала и растрёпанные белоснежные волосы обрамляли её лицо, плечи, часто вздымающуюся грудь. — Не знаю...слишком трудно объяснить это действо. Что–то мной двигало, может быть инстинкт, а может и чувства. — Нам нельзя. Мы из совершенно разных кланов. — Я понимаю, но...с детства, ты был для меня нечто большим чем друг, ты был... Она вздохнула, собираясь сказать. — Ты был моей первой любовью. Когда сидев на ветке, я заметила тебя, играющим с Хаширамой, наверное я поняла, что ты особенный, не такой как все. У тебя была искра, она и сейчас есть, это и заставило меня понять, что Мадара Учиха навсегда будет в моём сердце. — Чеза... Он не смог продолжить начатое предложение, буря мыслей металась в его голове. Да, та мелкая белёсая недотёпа, грозная девушка–воительница и наконец глава клана. Чеза Мононоке. Все те чувства, которые Мадара пытался понять, спрятать и никому не показывать, просочились наружу. Наверное, он тоже её любил, да не знал. Мадара приблизился к лицу Мононоке и ухмыльнулся, затем помог ей подняться и одеться. — А как же шиноби? Так и оставишь его здесь? Дерево ты воскресила, а человека? — Ци хватает только на один раз если проводишь оживление, так как это отнимает очень много чакры. Передать часть энергии можно много раз, это не слишком затратно. Мы похороним его здесь, под елью. После церемонии двое шиноби устремились обратно в деревню, неся с собой несколько ветвей дерева. Но ночь перед праздником была не за горами, и духи ожидали своего кровавого часа.