Услуга

It doesn't surprise me Do you really think that I could care? If you really don't like me Find somebody else It could be anyone else out there Don't fret.

6 октября 2017

Антон подходит к школе, когда звенит звонок. Все-таки опоздал. Но до этого сейчас совершенно нет дела, в раздумьях Петров даже не торопился заходить. Поглотили мысли о прошлом. Обо всем, что произошло с ним и с Ромой, полное непонимание друг друга и отрицание чувств завело в тупик, и Антон побаивался, как бы это не превратилось в замкнутый круг. Каждый раз перед сном он давал себе обещание наконец выяснить отношения и поговорить наедине. И каждый раз, спиной чувствуя неотрывный взгляд карих глаз, откладывал разговор на следующий день. Антон заглянул в кабинет биологии, но учительницы там не оказалось. Как и человек пяти из класса, включая Пятифана. Сердце сразу перестало биться, как бешенное, и он спокойно прошёл к своей парте. — Антон, привет! — послышался голос сзади, — Можно сесть с тобой? Это был голос Олега, новенького в этом году парня, очень застенчивого. Настолько он был похож на запуганного котёнка, что Петров иногда сомневался, не буллили ли его в прошлой школе. Олег всегда был с растрепанными волосами и в больших рубашках. И обычно спал на первом уроке. Это все, что знал Антон к этому моменту. — Конечно, Полина не придёт сегодня, можешь сесть. Олег с улыбкой разложил вещи на месте, где обычно сидит Полина, но она уже неделю болеет и Антон скучает на уроках один. Так хоть на кого-то кроме Ромы можно будет отвлечься. Как только Олег приземлился рядом, все пространство рядом заполнилось каким-то невероятным ароматом. Будто страницы новой книги и запах цветочного магазина вперемешку. Нетрудно было определить, что это женские духи. — Ты вкусно пахнешь. — Оповестил Антон, не сводя глаз с двери. Неужели не придёт? Неужели придётся снова откладывать разговор на завтра? — Спасибо! Через пару минут зашла учительница. А за ней и несколько опоздавших в лице Ромы, Кати и Васи. Но Петров будто не обратил на это внимания. Олег очень искренне с улыбкой рассказывал про рисование, которое очень ему нравилось, и Антона наполнило теплом изнутри. Так хотелось, чтобы он также мог сесть с Ромой рядом и начать весело разговаривать о всякой ерунде, как это было раньше, и они оба бы смеялись, радуясь обществу друг друга. Но все стало так сложно и запутанно, что Антон даже не представлял, как с ним поздороваться после всего произошедшего. Если бы не этот чёртов секс в кабинке туалета, все было бы по-другому. Если бы все накопившиеся чувства друг к другу вышли во что-то менее агрессивное и желанное, проблемы бы отсутствовали. Через пол урока разговоров, Олег робко замолчал, бегая глазами. Антон легко чувствовал все его эмоции на протяжении разговора, он – открытая книга. Но эта книга не про боль, похоть и ненависть, это сказка про нескончаемое счастье и радость в каждой мелочи. — Я бы хотел показать тебе кое-что, — Олег пролистал свой скромный альбом с рисунками, и в эти секунды Петров чётко ощутил присутствие Пятифана. Если бы вместо глаз у второго были лазеры, то на спине Антона и Олега уже были бы дыры. — Вот. На странице альбома Антон увидел самого себя. Улыбающегося, счастливого и очень красивого. Такого Антона никто не видел уже месяц. Даже самые близкие люди замечали только синяки под глазами и опущенные уголки губ. Но это показалось скорее не милым, а немного странным и пугающим. Конечно, приятно увидеть, что кто-то вдохновился тобой и даже зарисовал тебя, но сейчас почему-то радости это не принесло. — Спасибо, это мило, — Антон чуть отодвинулся от нового приятеля, слушая его дальнейшие рассказы уже с чуть большего расстояния. В этом жесте Олега было что-то не дружеское, за гранью этого.

***

Так пролетело ещё 4 урока. Олегу явно не хватало общения, а Петров был отличным собеседником, хотя, может, и не самым искренним. Прозвенел звонок, Антон продолжал записывать с доски, что не успел, хотя так хотелось подскочить с места и уйти от разговоров хотя бы на несколько минут, отмазавшись столовой или тем, что хочется курить. Глаза уже слипались. Чего хотелось Олегу было совершенно непонятно, хотя его завуалированные намёки ясны. — Я так спать хочу, — мягко протянул Олег, положив голову Антону на плечо. Это стало последней каплей. Когда так делают девочки, никто ни о чем таком и не подумает, но сейчас Петрову казалось, что все смотрят на них, и скоро кто-то выкинет что-то остроумное про "педиков". Антон подорвался, как ужаленный, не говоря ни слова, даже не смотря в сторону нового приятеля, вылетел из кабинета. — Ты чего?! Сначала он держал путь в туалет, но там была толпа старшеклассников, а хотелось побыть одному. Столовая для такой цели не подходила совершенно. Оставался последний вариант. Раздевалка. Антон заглянул туда, и облегчение вылилось в протяженный вздох. Там никого не было, физ-ры не намечалось. Петров присел на скамейку. Руки мелко дрожали, а в кармане ощущалась полупустая пачка сигарет с зажигалкой. В жизни бы он никогда не решился курить прямо в школе, но сейчас в голове не осталось ни одного "против". Долгая затяжка дала в голову, все тело будто обмякло после долгого напряжения. Как возвращаться теперь в этот гребаный кабинет? Олег сделал то, что не было дозволено никому, кроме одного человека, – дотронулся. И дотронулся не случайно, а вполне себе намеренно, ещё и на глазах у всех. Сигарета дотлела до фильтра и обожгла пальцы. Антон бросил её на пол, прижав ногой. В этот момент дверь резко распахнулась. На пороге стоял Рома. И самое страшное было не то, что сейчас он может ему сказать, не то, что произошло пятью минутами раннее, а его выражение лица. То же выражение лица, что тогда, в лесу, возле реки. В глазах читалась боль, сжирающая и непосильная, но сжатые зубы и кулаки выражали только ненависть. Он медленно закрыл вход в раздевалку, но с места не сдвинулся. — Мы можем поговорить? — Петров не боялся. Видел кулаки, видел настрой Пятифана, но не боялся. Он не позволит причинить себе боль. Только не сегодня. — Я даже не удивлён, — Рома начал медленно подходить, — Ты действительно думаешь, что мне не плевать? Если я тебе не нравлюсь, выбери кого угодно. Кого, нахрен, угодно, хоть своего Олега. Не парься. Кабинка. Поцелуй. Стоны. Руки на шее. Бабочки. Предвкушение... В голове было то же самое. Кажется, разговора снова не выйдет. Петров в два шага оказался рядом с Ромой, и не сомневаясь ни в чем, обхватил своими губами его. Пятифан, как с цепи сорванный, начал целовать так, словно у них есть десять секунд, прежде чем они снова отдалятся. Но это было не так. Как только Рома коснулся своим языком чужого, Антон неосознанно выдал полувздох–полустон, окончательно разрывая Пятифана желанием изнутри. Рома подхватил парня, сажая на бесполезную раковину в раздевалке, в которой никогда не было воды. Воздуха не хватало, они прервались, тупо вжимаясь разгоряченными телами друг в друга, обжигая дыханием. Петров расстегнул верхнюю пуговицу и прижался губами к шее, пытаясь оставить о себе самое яркое напоминание. Рома придвинулся ближе, раздвигая колени сидящего Антона, ощущая все его тело под своим. Петров начал кусать шею, выбивая из Ромы еле сдержанные тихие стоны, импульс шёл по всему телу от одного привычного места. Но хотелось Антона сейчас не из-за звериного желания, а из-за осознания всех чувств, пожиравших три года. Пятифан медленно расстегнул ширинку Петрова, поглаживая твёрдый орган сначала через ткань. Антон оторвался от шеи, недоуменно глядя в глаза парню. Когда Рома взял в руки член и начал только медленно проводить, Антон уже был на исходе своих сил. Вжавшись губами в висок парня, он простонал его имя. Пятифан не понял, что это было, тело пропустило разряд тока. Он немедля опустился на колени. Обхватил губами головку и спустился ниже, пока пальцы Антона неосознанно сжимали его волосы. Если от Петрова была такая манипуляция, то крайне грамотная. Антон поднял его голову, снова целуя; как только Рома поднялся, Антон начал гладить его член через джинсы, потом достал его, и обхватив сразу оба, начал быстро надрачивать. Они смотрели друг другу в глаза, почти не моргая, иногда глупо касаясь губами лиц друг друга от порывов сильного возбуждения. — Ром, я люб... — Не смей, — задыхаясь, сказал Рома, все ещё ощущая длинные пальцы Петрова на своём члене, доводившие до сумашествия. — Я люблю тебя, придурок, — прошептал Антон после длинного гортанного стона, означавшего, что Рома тоже кончил. Через несколько минут, уже выйдя из школы, (правда, сбежав с двух уроков, но волновало это несильно), они не разошлись каждый в свою сторону, они не сделали вид, что ничего не было, что это что-то ненормальное; они не были безразличны к друг другу ни разу за эти три года. И сейчас Рома и Антон идут по тому же лесу, по той же тропинке, выкуривая сигареты с ментоловой кнопкой и снова нескончаемо улыбаясь. Пятифану нужно еще немного времени, чтобы тоже сказать "Я тебя люблю", но, можете не волноваться, произойдёт это сегодня же вечером, у той же реки, на том же пледе. Только осознание это придёт не с ненавистью, а с очередным порывом поцеловать.