Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      Вторую неделю Северус пропадал. Нет, разумеется, не перманентно и безвылазно — на уроки исправно ходил, эссе в гостиной или библиотеке писал, даже заседания «ложи» в Выручайке порой посещал, хоть и реже, чем раньше. Но, помимо этих, четко ограниченных по времени и локализованных в пространстве дел, отловить его было решительно невозможно.       После обеда и до самого отбоя его иной раз никто и нигде не видел, и не один вечер Лили провела в синем кресле у камина, невидяще скользя глазами по строчкам, а на самом деле настороженно прислушиваясь к каждому шороху со стороны входа. Иногда дожидалась его, умотанного и почему-то хлюпающего покрасневшим носом, иногда с тяжёлым сердцем шла спать, так и не повидавшись.       Люпин ничего определённого рассказать не мог, кроме того, что на ночь блудный ворон всё-таки без исключений заявлялся в спальню, уходя от вопросов с чисто слизеринской изворотливостью. Когда с допросом к нему подступала сама Лили, Сев мялся, пыхтел, отговаривался какими-то «делами» и кормил завтраками на тему, что скоро она сама всё узнает. Но дни складывались в недели, дополнительные занятия оказались почти заброшены, а в последнее время он и в библиотеке-то появляться практически перестал, скатывая домашку у Ремуса или корябая её на коленке прямо перед уроком.       Питер, к которому Лили от безнадёги сунулась на днях, сделал круглые глаза и отпёрся накрепко: не видел, мол, не знает, ни сном ни духом, а потом посоветовал тайком прицепить к нему следилку. От мысли, что она может опуститься до шпионажа за лучшим другом, Лили замутило, и прощание с «котиком» вышло скомканным и довольно холодным.       Следилку не следилку, но в один из вечеров доведённая до края Лили попыталась послать Севу ментальное сообщение, не жалеючи вложившись силами в беззвучный вопрос: «Ты где?». Слова-мыслеобразы повисли на границе сознания и постепенно рассеялись, так и не дойдя до адресата - то ли потому, что лилина телепатия оставляла желать лучшего, то ли потому, что расстояние до Северуса было слишком большим. Что он мог сознательно отгородиться от её посланий, Лили старалась не думать — и даже почти успешно. Прождав тогда до полуночи, она потащилась в спальню.       Где ещё искать отгадку, Лили уже просто не знала. Блэк и Поттер, на очередные козни которых она успела тоже погрешить, вели себя чинно и смирно, ничем не наводя на подозрения, что они могут быть тут замешаны. Регулус… Вчера доселе старательно не замечавший Лили слизеринец поймал её в коридоре неожиданным вопросом:       — Ты не знаешь, где Северус?       Девочка так опешила, что не смогла ответить ничего умнее:       — Понятия не имею! А ты?       — Тоже… — вздохнул младший Блэк и развернулся, чтобы уйти, но Лили почему-то показалось важным его задержать.       — Скажи… — неуверенно начала она, но, увидев, как он с готовностью поднял на неё лучисто-серый взгляд, осмелела и продолжила. — Он тебе ничего не говорил? Ну… про всё это?       — Чем он так занят? Нет, — с сожалением покачал головой мальчик. — Сказал только, что ему нужно сделать одно дело до Йоля, а больше ничего…       «Час от часу не легче! — подумала Лили. — До Йоля ещё почти месяц, он что — так и намерен заниматься непойми чем всё это время?! И почему этот его… хвостик в курсе хотя бы о чём-то, а она, его лучшая подруга — должна изнывать в неведении?!»       Регулус вгляделся в её сердитое обеспокоенное лицо и, словно решившись на что-то, добавил:       — Это же не может быть из-за той книжки?       — Какой книжки? — с ощущением, что она нащупывает некую важную ниточку в этом узле, быстро спросила Лили.       — Он тебе не показывал? Той, что он у меня просил месяц назад. «Фантастические твари и их необычные свойства». Я обмолвился о ней однажды, и он очень попросил дать её ему почитать.       — И ты дал? — Лили чувствовала себя полной дурой, распрашивая совершенно чужого ей первокурсника о самом своём близком человеке, но остановиться, не узнав всё, не могла.       — Да, попросил маму выслать, но не говорил, что она понадобилась кому-то, а не мне. Сова еле дотащила! — гордый то ли за книжку, то ли за сову рассказывал мальчик.       — А почему не говорил? Она бы не разрешила иначе? — продолжала Лили играть в Шерлока Холмса.       — Не знаю… могла и не разрешить, — с сомнением протянул Регулус. — Наверное… Но это он попросил меня сделать так.       — Ах «он»!.. — иронично повторила Лили. — И что же там в этой книжке?       — Да ничего особенного, там про разных редких, вымирающих и считающихся мифическими животных. Где водятся, как приручить, на какие зелья и артефакты годятся и всё такое. Ты думаешь, он всё-таки из-за книги пропадает?       — Без понятия! — честно ответила Лили, и её сузившиеся глаза не сулили пропадающему ничего хорошего.       — И в библиотеку перестал ходить… — так горестно вздохнул пацанёнок, что девочке внезапно стало его жалко.       — Ты скучаешь без него? — неожиданно тепло и как-то по-взрослому обратилась она к нему. Таким тоном мама обычно выспрашивала у них с Туньей, что их беспокоит. Но юный слизеринец вспыхнул, гордо сверкнул очами и задрал свой аристократический нос к потолку, как будто такие мещанские чувства не просто не подобали отпрыску древнего рода, но и оскорбляли одной своей возможностью.       — Он объяснял мне программу по Зельям! — напыщенно произнёс он, всячески стараясь показать, что нуждался в полукровке-вороне только с утилитарной точки зрения, без всякого намёка на сантименты.       Это было так смешно и нелепо, так не сочеталось с искренней грустью его предыдущих фраз и неожиданной смелостью, с которой он в самом начале обратился к Лили, что та, изо всех сил постаравшись не улыбнуться, сама себе удивляясь, предложила:       — Хочешь, я тебе помогу разобраться? Какая у вас сейчас тема?       — А ты сможешь? — с неподдельным удивлением, которое, не сочись оно такой детской непосредственностью, могло бы быть обидным, вопросил Регулус. — Мы не по учебнику занимались, у меня есть конспект.       — Я попробую разобраться, — совершенно серьезно кивнула Лили, беря в руки тетрадку, испещренную попеременно бисерной скорописью Северуса и округлыми полудетскими буквицами Регулуса.       «Ну, Сев!.. — думала она, привычно разбирая знакомый почерк и с удивлением видя там схемы и таблицы единой зельеварческой системы, над которой друг мало-помалу корпел уже второй год. — Ты ещё в «ложу» его прими и летать научи! Тоже мне, великий конспиратор!..»       Но на душе почему-то значительно потеплело, словно через эту тетрадку с чёрными букашечными закорючками Северус лично передал ей привет, пожав руку тонкими прохладными пальцами.