Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      А дальше всё завертелось со скоростью от души раскрученного волчка. Для начала, в понедельник под дверью башни их поджидал Петтигрю, о котором они успели практически забыть. Вид он имел бледный, мятый и даже как будто осунувшийся: привычно пухлые щёки его немного сдулись, отчего стал заметнее неправильный прикус с выступающими вперёд верхними зубами.       — Что случилось, Питер? — воскликнула Лили вместо приветствия.       — Утро доброе — должно же оно хоть у кого-то быть добрым? — ответил слизеринчик, стреляя глазками и недовольно поджимая губы. — А случилось всё то же, ничего нового.       — Тебя опять достают гриффиндорцы? — подключился и Северус, которому вот только Петтигрю сейчас не хватало, но Лили же уже захлопала крыльями вокруг очередной «бедняжки», а значит — и ему никуда не деться. Нельзя же уронить себя в её глазах ниже Подземелий, послав «котика» соплохвосту в сопло?!       — Именно так, мистер Снейп, именно так! — Петтигрю шутливо поклонился, но лицо его веселым не было. — С недавних пор они решили вспомнить, что ученики Слизерина испокон веков являлись источниками всех зол в мире, и теперь стараются, не покладая рук, чтобы и мы об этом не забывали.       — Но у тебя же защитный амулет! — напомнил Северус о позапрошлогодней «гуманитарной помощи» для «котика». — Он что — перестал работать?       — Нет, хотя и несколько подрастерял уже магический заряд. Но мистер Снейп должен помнить, что любезно подаренный им амулет рассчитан на простейшие, можно сказать — «детские» заклинания, а с тех пор наследники рода Поттер и рода Блэк значительно расширили свой арсенал…       — Мы поможем! — с готовностью предложила Лили.       — Давай амулет, перезаряжу и усилю, — буркнул и Северус, протягивая руку.       — Кроме того, — словно не слыша, продолжал Петтигрю, неприятно бегая глазками с него на Лили и обратно, — оглушить можно и серебряным кубком, а засунуть в чулан для метел — руками. Где я и провел нынешнюю, прямо скажу — незабываемую — ночь! Ведь если у меня и есть какая-никакая защита, то у двери-то нет, и она чудесно запирается магией снаружи!       — «Какая-никакая»!.. — возмущенно передразнил Северус. — У остальных и того нет, и ничего - жаловаться не бегают!       — Сев! — одернула его Лили, а Петтигрю одновременно с ней ответил:       — Мистер Снейп сам предложил «бегать жаловаться», если что. Коль скоро планы относительно меня изменились, то мне об этом было неизвестно.       — И что ты хочешь?! — взорвался Северус, понимающий, что «котик» прав, хвосторога его заешь, но про себя надеявшийся, что эта история давно быльём поросла, что все долги отданы и про Питера прочно и навечно забыли, переключившись на другие дела. Как он сам, например. — Чтоб я провожал тебя до спальни каждый вечер, подтыкал тебе одеялко и вынимал из чуланов, «если что»?       — Нет, что вы, мистер Снейп, мне в этом плане не выдержать конкуренции с мисс Эванс, — подпустил многозначительный и не очень-то приятный намёк Петтигрю, но тут же, раньше, чем Северус успел осмыслить сказанное и таки выполнить своё заветное желание последних пяти минут, продолжил, как ни в чем не бывало. — Меня вполне устроит усиленный амулет, благодарю.       — Давай сюда! К концу недели придешь! — рявкнул Северус, буквально выхватывая у того цепочку с медальоном, и Лили в этот раз не попеняла ему за резкость.       — А по-моему, они ему просто мстят, — говорила Лили, беспалочково придерживая питеров амулет в воздухе, пока Рем и Северус старались его улучшить.       — За что? За то, что он похож на помесь крысы и клеща? — резко ответил Северус, занятый делом.       — За то, что Гриффиндор проиграл Слизерину, — стараясь не обращать внимания на его вспышки, сдержанно отвечала Лили. — Ты слышал — Питера огрели серебряным кубком, а именно он гриффам и достанется по итогам года после того матча. Вместо золотого, на который они рассчитывали.       — Так при чём тут он? Лупили бы тогда Рега! Это же он поймал снитч!       — Для них, кажется, слизеринцы — как муравьи, с одним коллективным разумом на всех и одной ответственностью. В чём провинился один — виноваты все. И Питера обижать куда легче, согласись? А Рег не так прост и безобиден, как Питер — и кому, как не его братцу это знать. В их семейном запасе и амулет готовый может найтись, и контрзаклинание…       — С винтом! — закончил за нее Северус, морщась от усилий — артефакторика давалась ему с трудом. — А, зараза!!! Сорвалась! Теперь придётся заново, Рем!..       — Сев, почему ты так с Питером? Он же не виноват, что у него зубы, как у грызуна. А ты его — крысой… Это низко! — Лили подступает к нему вечером, когда они остаются одни.       — Я ж его не в глаза крысой, — отводит взгляд Северус. — Не растает!       — И всё равно — так нельзя! Мало ему мародёров, а ещё ты, вместо того, чтобы помочь!       — А я помогал, между прочим! — почти срывается в крик несправедливо обвиненный Снейп. — А не хочет быть крысой — пусть не ведёт себя, как крыса!       — Это как, интересно? — Лили закипает тоже, хоть и медленнее, чем друг.       — Пусть перестанет смотреть на тебя не так!       — Как — «не так», Сев?! Как можно вообще смотреть «не так»? — Лили повышает голос, на грани последнего терпения. Она вообще не заметила, чтоб Петтигрю хоть как-то на неё смотрел.       — Не знаю, — огрызается Северус, несколько притихнув. — Не так — и всё! — не говорить же Лили, что, по его впечатлению, слизеришка смотрел, будто хотел её сожрать! Взять своими мелкими крысиными лапками, как какой-нибудь орех, и сгрызть, мелко-мелко клацая торчащими зубами.       — Ты бредишь, Сев, — отрезала Лили, поворачиваясь к двери спальни. — Ты переутомился. Тебе явно нужно поспать.

***

      Лили дулась до конца недели. Это ж надо сочинить, возмущенно думала она, — «смотрит не так»! Интересно, как на неё можно смотреть, а как нельзя? И почему это решает Сев? Почему Севу вообще есть дело до того, кто, как и на кого смотрит?!       Хотя с последним-то как раз понятно — он просто ревнует, поэтому и раскручивает из мухи слона! И одна часть Лили негодует и злится, а другая, как-то помимо воли, — чувствует себя польщенной. Потому что выражение неравнодушия — даже такого нелепого — приятно, это лишнее подтверждение того, что она не ошиблась, не обманула сама себя, что Сев её и правда…       «Но, позвольте! — поднимает голову недовольная часть. — Это ещё не повод! И крысами людей считать, и вообще. Ревность не обязательно равно любовь, зато нервотрепка — почти обязательно! Мало, что ли, ты романов читала?! Сегодня он против, чтоб на тебя смотрели, завтра — чтоб с тобой разговаривали, а дальше что?! Ты же не вещь, не волшебная палочка, предназначенная для одной-единственной руки! В футляр тебя не спрячешь!» И улыбка Джоконды, только что бродившая по губам Лили, меркнет, и всё начинается с начала, по кругу, раз за разом.       Лили исправно приходит в Выручайку вечерами и добросовестно держит магическим полем подвеску, над которой работают Ремус и Сев. Каждый день садится за свою — их! — парту, как ни в чем не бывало, и готовит зелья в четыре руки. Даже желает ему доброго утра и спокойной ночи. Но всё это — несколько отстраненно, слегка прохладно, слишком по-деловому, чтобы показать Северусу, как он неправ. Северус, настроенный на неё, как музыкальный инструмент в оркестре, чувствует неладное не просто кожей, а всем существом, но понятнее от этого не становится.       В пятничный вечер, когда работа над осточертевшей бирюлькой наконец завершилась, а Люпин по настойчивой безмолвной просьбе Северуса быстренько собрался и улепетнул первым, тот подступил к Лили — как в воду прыгнул.       — Лилс, ну что?! — отчаянно вопросил Северус.       — Что? — разыграла непонимание она.       — Вот это! — не в силах описать словами весь сонм ощущаемых нюансов, парень обвёл руками широкий круг. — Я же вижу, что что-то не в порядке! Что случилось?! Что я сделал, Лили?       И тут Лили споткнулась. Что он сделал? А и правда, что он такого сделал, что она его так мучает? Ляпнул глупость? Ну так ведь не запрещал же ей ничего, даже и претензии не высказывал! Сказал плохо про Питера — ну так не ему же лично!       Лили внезапно и сама перестала понимать, с чего она так себя накрутила. Она смотрела на своего лучшего друга, на своего самого дорогого человека, видела гремучую смесь паники и надежды в его глазах — и буквально слышала грохот, с которым рушилась возведенная ею за неделю стена. К чему всё это было? Зачем? «Любит… любит… любит!..» — метрономом стучало в висках.       — Ничего, Сев, — и, говоря это, она улыбнулась, легко и ясно, как прежде, как обычно. — Ничего не случилось. Всё хорошо!       — Правда? — Северус уловил перемену в её настроении на лету, окунулся в него, стремительно оттаивая, разулыбался сам… И от этой открытой, детски-доверчивой улыбки, разом скинувшей ему пяток лет, Лили снова кольнуло стыдом и, одновременно, восторгом — ну кому ещё, кроме неё, доводилось видеть Северуса таким?!       — Правда! — твердо ответила она, прямо глядя ему в лицо. И прибавила, чуть замявшись: — Только не зови больше Питера крысой, ладно?       — Пф! И всего-то?! — выдохнул Снейп, снова было напрягшийся. — Дался он тебе!.. Конечно, не буду, я и не собирался!       — Вот и ладно! — Лили казалось, что она сейчас воспарит к потолку без всякой магии — до сегодняшнего вечера она и не осознавала, какой тяжестью давил её саму этот дурацкий «бойкот».       — Но ты же не будешь требовать, чтоб я его внезапно заобожал? — с тревогой вскинул бровь Северус. — Он как был скользким типом, так и остался, хоть как его назови!       — Нет, — рассмеялась Лили, согласная сейчас на что угодно. Даже на крысу, что уж там! — Просто… постарайся его не обижать…       — Сделаю всё, что в моих силах, — усмешка Снейпа была ироничной, но не злой. — Если он не будет нарываться!.. — и добавил неожиданно неуверенно, словно опасаясь, что Лили опять сейчас замкнется и замолчит: — Так что — мир?       — Мир! — с силой кивает она и протягивает ему руку.       И они таки взлетают.

***

      — На’ твою цацку, — готовый амулет свисает из руки Северуса, дожидаясь, пока Петтигрю его заберёт. Сам Северус с трудом удерживается, чтоб не добавить «подавись», но Лили рядом, она и так уже настороженно косится на него, ожидая какой-нибудь очередной колкости.       — Премного благодарен, — Питер, за которым пристально следит Снейп, не смотрит никуда, кроме болтающейся цепочки, заставляя сомневаться: может, и правда показалось?!       — Забирай и оставь нас в покое, — Северус хмурит брови, ему хочется поскорее закончить с этим — и так столько времени потрачено на такую ерунду! Хочется, чтобы этот крысюк поскорее убрался с их с Лили горизонта и перестал омрачать его. Простить недавнюю ссору Северус ему ещё не готов — ведь кто, как не Петтигрю, виноват в ней!       — Это следует понимать как то, что мне не стоит больше обращаться к вам при возникновении трудностей? — голос слизеринца ровен, он никак не выдаёт обиды, разочарования или чего-то в этом роде, даже если и испытывает их.       — Не маленький уже, справишься, — бурчит Северус, недовольный сам собой — он же обещал! — Были б ещё трудности, а то…       — Если случится что-то серьезное, ты обязательно приходи, Питер! — Лили, конечно, не может не попытаться смягчить ситуацию, вклиниваясь в разговор. — Мы постараемся помочь!       — Благодарю, мисс Эванс, вы, как всегда, на высоте, — слегка кланяется Петтигрю, быстро и остро зыркает на неё и поспешно удаляется, зажав в кулаке медальон.       Вдоль стенки, семенящей нелепой походкой. «И правда, как крыса» — со стыдом думает Лили, отворачиваясь.