Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      Назавтра к Лили подошёл Поттер.       Нет, даже не подошёл, а отловил её, как зверька, застал врасплох, каким-то чудом подгадав тот редкий момент, когда она бывала одна. Он возник на её пути по дороге из душевой, когда она, на ходу укладывая волосы в узел, шлепала тапочками по коридору. Девчонки убежали вперёд, Северус с Ремом приняли эстафету и плескались сейчас в ванной комнате с другими воронами.       Поттер, как чертик из табакерки, неожиданно вынырнул из узкого отнорка — кажется, того же самого, где когда-то Севу довелось свести знакомство с Питером. У Лили возникло неприятное ощущение, что мародёр её караулил, каким-то образом зная, где и когда она пойдёт. Убедив себя, что это глупости, Лили, не замедляя шага, приблизилась к нему и попыталась так же стремительно его миновать.       — Эванс, погоди! — остановил её окрик Поттера, когда она его уже оставила позади.       — Нет, я не иду сегодня к Слагхорну, если ты об этом, — обернувшись, бросила Лили — ну вдруг он и правда от старины Слагги, любившего при надобности рассылать гонцов из своей свиты.       — Да при чем тут этот надутый слизняк! — воскликнул Поттер, и Лили поморщилась: слизняком зовёшь, а эклеры трескаешь, не говоря уж о вине. Ей вот, например, неприятны эти посиделки, она на них и не ходит. Её собеседник, меж тем, продолжал. — У него, конечно, тоже будет неплохая вечерина, но я хочу пригласить тебя на Святочный бал!       Ну естественно, чего и следовало ожидать! Хотя втайне она надеялась, что очкарик ею уже переболел — в Хогсмиде его видали то с Мэри, то с Камиллой Харрис, а то и вовсе с долговязой пятикурсницей с Хаффлпаффа. Но, видимо, болезнь под названием Эванс порой давала свои рецидивы.       Лили посмотрела на него: в отличие от прочих парней, он так и не вырос — по крайней мере, заметно. Так и оставался ростом с неё или самую капельку выше. Отросшие вихры, будто вылизанные коровой, торчали в самых разных направлениях. За золотой оправой, в пику внешнему бахвальству и небрежному тону, колыхалась неуверенность: «опять, небось, отошьёт!» Ей стало его даже немножечко жалко — но не настолько, чтобы помочь ему завершить столь долгосрочный проект «Эванс», свалившись в качестве главного приза ему прямо в руки.       — Нет, Поттер, я не пойду с тобой на бал, — куда мягче, чем изначально хотела, ответила Лили. — Спокойной ночи!       — Ну хочешь, пойдём к Слагхорну, если тебе бал не нравится! — не дал ей уйти метлолетатель, бесцеремонно ухватив её за рукав халата и мигом отбив у неё все зачатки жалости. — Там куда меньше народу будет, камерно так, по-домашнему… Если ты стесняешься!       — Нет! — рявкнула Лили, отбирая рукав и поплотнее запахивая едва не разъехавшиеся полы. Поттер заглядывал в углубившееся декольте с неприкрытым исследовательским интересом, и её окрик словно за шкирку выдернул оттуда его взор. — Ни к Слагхорну, ни в Большой зал! Ты что — не понимаешь?! Я не пойду на бал с тобой!!!       Такого акцента, сделанного на последних словах, не смог бы не понять и тролль. Понял и Поттер, но сделал совершенно неправильные выводы.       — А с кем ты пойдёшь? Меня опередили, да? — с нескрываемой досадой вопросил он, будто не допуская иной мысли, кроме той, что только наличие ранее данного обещания удерживает Лили от согласия. — Только не говори, что с этим уродом Нюнчиком?! С его-то носом?!       — Да, кстати про нос, спасибо, что напомнил! Во избежание травмирования этого органа, не суй его, куда не просят, Поттер! — в сузившихся глазах Лили запылали нехорошие огоньки, но Поттер их как будто и не заметил.       «Чтоб ему провалиться» — думала она, ужаленная мародёром в самое больное место. Лили поспешила прочь по коридору, но следующие слова Поттера догнали её.       — Да он же танцевать не умеет, готов поспорить, не то, что я! Он тебе все ноги истопчет! И мантию заляпает — у него же с пальцев зелья так и капают! Носом своим кошмарным над ухом будет шморгать — музыки не услышишь! А я…       Он кричал и что-то ещё, но каменные стены заглушили и исказили звуки, за что Лили была им очень благодарна. Стиснутые в кулаки руки удалось разжать не сразу.       А вечером понедельника женский дортуар Рейвенкло напоминал дом терпимости во время пожара — шум, гам, переполох, вещи взлетают под потолок и порхают обратно в сундуки, на их место взмывают новые…       Новость обрушилась на Лили, едва та переступила порог, вернувшись из Выручайки. Поттер пригласил на бал Линь! А его сиятельный дружок — Аннабэль, и этого было достаточно для создания в спальне атмосферы легкого безумия.       — О, Лили! Посмотри, какая лучше? Мне идёт? — суетилась обычно сдержанная и собранная Линь, прикладывая к себе то одну цветастую мантию, то другую.       — А если я в магловском пойду, девочки? — возвышала голос над царящим хаосом Аннабэль. — Он же любит такой стиль! Ах, где бы достать кожаную куртку!..       — Нет, эта меня определённо полнит! — отвергала стройная, как тростинка, Линь уже было утверждённый вариант, и очередная тряпка летела в воздух. — Надо перестать есть сладкое до самого бала!..       — И макияж! Непременно сделаю «smokey eyes», как у рок-звезды! — озаряло очередной идеей Аннабэль, — Надо потренироваться, пока есть время…       И обе они, едва не в один голос, упрашивали Лили:       — Ты же на зельях собаку съела, сделай нам флакончик гламарии, а? Мы скинемся, ты не думай! Очень надо — мы должны быть неотразимы! Такой шанс!..       Лили хвалила мантии, обещала гламарию и думала, как же это гадко. Пригласить её подругу, чтобы насолить ей? На пару с Блэком — чтобы провожать потом удобнее было: обеих барышень до одной башни? Два друга в паре с двумя подругами! Ведь что тому, что другому начхать и на Линь, и на Аннабэль — ещё позавчера Поттер за руки её хватал, упрашивая пойти с ним, а Блэк, она готова была поручиться, и не смотрел в сторону мисс Бакстер.       Но разочаровывать девчонок очень не хотелось, да и не стали бы они её слушать. «Завидуешь, — вряд ли сказали, но наверняка подумали бы они. — Сдуру отказала такому кавалеру, а теперь пожалела и хочешь испортить нам праздник?!» И Лили молчала, переглядываясь с Фионой, каждый раз застенчиво улыбавшейся при этом, но неизменно опускавшей грустные глаза. Разговор с Ремусом назревал.       Спустя неделю Лили окончательно поняла, что Фиона на первый шаг не решится, и надо брать быка за рога, точнее — волка за уши. Начала она издалека, поведав оборотню о встрече с мародёром в коридоре.       — А ты пойдёшь с Северусом? — спросил Рем, не ставший смеяться, хотя Лили постаралась передать эту историю как можно более забавно.       — Не знаю пока, — беспечно отмахнулась Лили, не показывая, как волнует её эта тема. — Но уж точно не с этим! — и быстренько перевела стрелку на нужный путь. — А ты?       — Что — я?.. — опешил Люпин, явно такого вопроса не ожидавший.       — С кем пойдёшь ты, Ремус? У тебя есть кто-то на примете?       — Лили, ну о чём ты! — всплеснул руками оборотень. — Разве я имею право морочить голову какой-нибудь ни в чём не повинной девушке?! Кому я такой нужен!       — Какой «такой», Рем? — остро глядя на него, перебила Лили. — Ты — замечательный, и мы все это знаем!       — Ну ты же понимаешь, о чём я! — тяжело вздохнул Ремус.       — Нет, не понимаю! Ещё месяц-два, и ты избавишься от проклятия, приобретя взамен умение, которое далеко не всякому магу под силу! Ты не только не хуже, ты лучше прочих — многих и многих из них! Морочить головы никому и правда не стоит, но ты у нас и не из таких, верно? И любой девушке несказанно повезёт, если рядом окажешься ты!       По щекам Рема, покрытым русым, с каждым месяцем густеющим пушком, прокатилась волна румянца. Он не любил лесть и тонко чувствовал её привкус в речи. Лили говорила искренне. Убежденно. Ей хотелось верить. Но многолетняя привычка считать себя не просто человеком второго сорта, а и не совсем человеком в принципе, так быстро не отступала.       — Это вы так предполагаете, что избавлюсь, — тихо и упрямо пробормотал Ремус. — А если нет? Если я так и останусь ни то, ни сё, не совсем вервольф, не до конца анимаг?       — То и этот вариант неплох! Хотя я уверена, что такого не случится, но если даже… Смотри: ты не опасен ни одной минуты в течение полнолуния, ничей взор твои превращения уже не смутят и никого не испугают — ты трансформируешься легко и быстро, совсем не как оборотень. Ты сохраняешь всю полноту разума в волчьем виде. И наконец — ты просто очаровательный волк, Ремус! Так и хочется тебя затискать!       Но Люпин не принял подачу, не перешёл на игривый, несерьёзный тон.       — А дети? Мы же не знаем, передается это детям или нет! Если по-честному, то мы вообще ничего об этом не знаем! Я не имею права рисковать!..       — Мерлин, Рем! Тебе ещё пятнадцати нет, какие дети! Давай решать проблемы по мере поступления, а? Пока что от тебя никто не требует галопом бежать жениться и брать ответственность за здоровье наследников! Речь идёт всего лишь о том, чтобы пригласить симпатичную девушку и пойти развеяться на балу!       — Да кто на меня позарится? — снова завел свою шарманку Ремус. — Я же… ну… больной для всех. Неизлечимо. И до недавнего времени так и было!       «Ну, хоть не спорит, что ещё так и есть!» — выдохнула Лили и ступила на тонкий лёд предположений.       — А помнишь ту открытку на Валентина, анонимную, без единой строчки?       — Конечно, — зарделся Ремус, который, хоть и уверял тогда всех, что валентинка наверняка попала к нему по ошибке, сберёг ее на память и порой мечтал найти её отправительницу — в какой-нибудь другой жизни, где он станет свободным и здоровым. — А ты знаешь, от кого она?!       — У меня есть некоторые соображения на этот счёт, — кивнула Лили, подсекая «рыбку». — И, мне кажется, она очень ждёт, чтоб ты её пригласил.       — Да кто же это?! — Рема трудно было узнать, так он вдруг заметался.       — Из моей комнаты двое только и разговаривают о том, как и с кем пойдут на бал. Третья — это я. А нас там четверо… — закончила свою шараду Лили, чмокнула окончательно осовевшего Рема в пушистую скулу и выбежала из Выручайки.