Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      По тому, какой гордый и значительный ходил следующие дни Ремус, и какой потаённой радостью цвела Фиона, бросая на Лили смущенно-благодарные взгляды, последняя поняла, что её шарада удалась, а решением оной довольны все участники. Это было приятно — радостно за друзей и светло на душе от того, что сделано ровно необходимое.       Этот внутренний Люмос разгорался ярче при виде старательно вальсирующего по Выручайке Ремуса и притухал почти полностью, стоило посмотреть на календарь. Тринадцатое, четырнадцатое, пятнадцатое декабря, четвертый курс гудел на уроках дубовой колодой, в которой завелись пчёлы, завтраки проходили под хлопанье мощных совиных крыльев, несущих посылку за посылкой, спальня, кажется, вовсе позабыла про сон… Северус молчал.       Нет, не молчал, конечно — то есть, не ходил с обиженным видом, не отворачивался в сторону, не игнорировал вопросы — в общем, не молчал преднамеренно и показательно, ничего такого. Они, как всегда, здоровались по утрам, смеялись на переменах, слаженно перекидывались репликами над кипящим котлом с очередной порцией гламарии, что-то обсуждали и спорили. Молчал он только на одну тему — на ту, до которой оставалось восемь, семь, шесть дней…       Умудренный свежим опытом Люпин смотрел-смотрел на это: на невозмутимого, «как-обычного» Северуса, на всё чаще прикусывающую палец Лили — и не выдержал. Он всегда считал, что вмешиваться в чужие отношения нельзя, что встревать между двумя — неправильно, и что эти двое сами разберутся, но… Иногда ведь без этого никак? Если один из двоих не понимает очевидного, например. Как он сам совсем недавно.

***

      Однажды вечером, когда Северус читал, развалясь за своим непробиваемым пологом, к нему на кровать скользнул светящийся прозрачный волк и очень красноречиво показал мордой на плотно сдвинутые края полотнища: пусти, мол. Патронус Рема, хоть был пока так же молчалив, как и их с Лили, вполне внятно смог донести желание своего хозяина, и вот уже за темно-синей бархатной завесой, подобрав под себя ноги, сидят двое, озаряемые лучами трёх сияющих в изголовье Люмосов.       — А я с Фионой на бал иду, — начал беседу Рем — не хвастовства ради, а выполнения задуманного для.       — Что, и тебя захватило общее безумие? — вскинул бровь Снейп, иронично усмехаясь.       — Можешь и так назвать, — миролюбиво согласился оборотень. — Она очень рада, да и я, если честно…       — Ну что ж, желаю удачи, — сказал Северус, приправив свое напутствие изрядной долей скепсиса.       — Спасибо! — словно не замечая, искренне поблагодарил Рем и продолжил «косить под дурачка». — А ты уже говорил с Лили? Вы же вместе идёте?       — Кто тебе сказал, что мы идём? - неподдельно изумился Северус. — Что там делать, в этом вертепе? Это же как сходняк у Слагхорна, только в сотню раз масштабнее: те же рожи, толпа — не протолкнуться, расфуфыренные девчонки, огневиски из-под полы, Флитвик наверняка музыку свою отстойную организует… Нет, я, конечно, не отговариваю тебя — каждый развлекается, как хочет, но нам с Лили такое никогда не было интересно.       — А ты уверен, что ей не интересно? Ты её спрашивал? — не унимался дотошный Рем.       — Да это же понятно — всегда так было! Все эти квиддичи, вечеринки и прочие массовые увеселения — это же… ну… способ для плебса почувствовать единение, прикоснуться к коллективному бессознательному, и прочая пурга, которая такой девушке, как Лили, совершенно без надобности! Что мне, что ей всегда ближе был несколько более индивидуальный подход к организации досуга. Раз ты у нас идёшь приобщаться к народу, мы тогда, может, в лесу побегаем — Йоль всё-таки, Ночь силы…       — Северус, раз ты не разговаривал с ней, откуда ты можешь знать, чего она хочет? Вдруг ей хочется окунуться в это всё… с тобой?       — А вдруг не хочется? — быстро, слишком быстро откликнулся Северус. И уже куда медленнее, после паузы добавил. — Со мной… Одно дело — посидеть у камина в Выручайке или там в лес выбраться, а тут…       — Я не великий знаток женских душ, Северус, ты знаешь, — медленно заговорил Люпин, прекрасно уловивший разницу между вечером один на один и шумным празднеством в окружении толпы. Во втором случае предполагалось некоторое уточнение имеющегося статуса, демонстративное, напоказ — а перед этим приватное, очень личное, и неизвестно, какое из них в большей степени тормозило его друга. — Но, по моему глубокому убеждению, проверить это можно, только предложив. Если ты скажешь «пойдём на бал», она ответит «да ну его, пошли лучше по лесу побегаем» или там «в Выручайке посидим» — то всё нормально. Ты предложил, она отказалась — заметь, отказала не тебе, а от мероприятия, которое ей не по душе! — вы всё равно провели время вместе, просто по-другому. Если же она туда хотела, а ты её не позвал, то…       — А если… — взметнулся было Северус, но тут же, не договорив, опал, сник. И продолжил уже совсем другим — не по-детски запальчивым, а привычно ворчливым тоном. — Ладно-ладно, понял, доктор Зигмунд! Последствия я в силах додумать сюда и сам!       — Доктор кто? — переспросил оборотень.       — А, мозгоправ один магловский, Лили книжку его летом читала и местами мне цитировала. Тоже очень любил в душу лезть!       — Северус, но ты же понимаешь… — со страдающим лицом принялся было оправдываться Люпин, уже дозревший, чтоб разыграть последний козырь и поведать про Поттера, если друг будет упорствовать, но тот перебил его.       — Всё я понимаю, волчище, не переживай! Сейчас пройду все стадии принятия — и вперёд!       Ремус слез с кровати и, уже взявшись за тяжёлую штору, отгораживающую их от внешнего мира, со своей фирменной чуть виноватой улыбкой сказал:       — Это не так страшно, как тебе кажется. Поверь, я знаю, о чём говорю. И… Лили будет рада.

***

      Украшать замок взялись ещё с начала недели, а до Большого зала добрались к среде. Здоровенный Хагрид припёр ещё более здоровенную ель, и теперь вокруг неё кружком стояли старосты, согласно взмахивающие палочками под бдительным руководством Флитвика. С каждым взмахом на колючих ветвях загоралось всё больше магических огоньков, негасимых свечей и бликов на переливчатых боках игрушек.       Когда с елью было покончено — то есть, когда результат удовлетворил одобрительно крякнувшего замдиректора, в зале началась репетиция музыкальных номеров — тоже под водительством неугомонного полугоблина. Сквозь заглушающие чары пробивались отголоски вальсов, и девушки, проходившие на тот момент мимо, невольно замедляли шаг и начинали выступать плавно, словно уже танцуя.       Лили не пританцовывала, но косилась на неплотно прикрытые двери зала с нескрываемым интересом. Северус уже в который раз обругал себя последними словами, что умудрялся этого не замечать.       — Ты хочешь туда пойти? — небрежно, как о чём-то обыденном, спросил он, надеясь, что по голосу нельзя будет считать его волнение. К этому простому вопросу он морально готовился чуть ли не сутки. И тут же был вознаграждён: глаза Лили вспыхнули зелеными прожекторами.       «Только если с тобой!» — чуть было на радостях не брякнула она, но моментально взяла себя в руки и, на лету подхватив его слегка отстраненный тон, ответила. — Не отказалась бы…       — Тогда давай сходим? — озирая потолок, словно там происходило что-то безмерно занимательное, предложил Северус. И веско уточнил: — Вместе.       — Давай! — слишком поспешно для выбранных «правил игры» согласилась Лили, и Севу вдруг стало так легко, будто он проглотил воздушный шар.       Чтобы не начать безостановочно улыбаться, как идиот, он прибавил в своей обычной манере:       — Только я не умею танцевать!       — Я тоже, — рассмеялась Лили, вспомнив вопли Поттера, оглашавшие пустой коридор. — Будем вести счёт, кто кому сколько раз наступит на ногу!       — И парадную мантию я не покупал! — решил «отстреляться» по всем проблемным вопросам сразу Северус.       — Подумаешь, беда, — фыркнула Лили, — сделаю тебе в подарок к Йолю! Не хуже, чем на журнальной обложке!       — И… не исключено, что меня там все будут бесить, — выдал последний аргумент юный мизантроп, вспомнив собрание Клуба Слизней.       — Даже я? — лукаво спросила Лили, уронив голову набок. В такие минуты не очароваться ей мог разве что камень, а Северус, несмотря на все старания таковым казаться, им не был и близко.       — Что за глупости! Ты никогда меня не бесишь! — праведно возмутился он, не отрывая глаз от озаряющей её лицо улыбки.       — Тогда это их проблемы! — подытожила Лили, сверкая глазами не хуже ёлочных Люмосов.       — Тоже верно, — согласился Северус, недоумевая, почему он не сделал всего этого раньше. В голове звучал мягкий, но такой убедительный голос Люпина: «Это не так страшно, как тебе кажется». «Спасибо, волчище», — с чувством ответил он другу внутри себя.