Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      Лили резко затормозила на последних футах, земля ощутимо толкнулась в пятки при приземлении. Сев стоял - какой-то сжавшийся, ссутуленный, с засунутыми в карманы руками, вздернутыми плечами - как черная сухая ветка, вросшая в растрескавшийся асфальт под фонарём.       Прежде, чем она сообразила, что сказать, он заговорил сам - быстро, сбивчиво, уходя в хрип - точно так же, как до этого в её голове:       - Лили, это всё кольцо! Это оно делает с нами… со мной… Я слишком поздно понял… попался, как первокурсник… В нём как будто сидит чужой разум, я пытался достучаться до него, раскусить… И в итоге он раскусил меня… - он опасливо зыркал на неё из-под висящих унылыми змеями волос, ловя её реакцию и боясь ее. - Ты можешь мне не верить, я понимаю. Пришел тут и несёт какой-то бред… как маленький - «это не я»… Но бред я нёс два часа назад, не сейчас…       - То есть, ты на самом деле так не думаешь? Не считаешь меня наркоманкой? И что я обязана спрашиваться у тебя перед тем, как сделать то или иное?       Сердце Лили сжималось от жалости к нему - такому потерянному, жалкому, застывшему перед ней сухой веткой. Ей не казалось, что он несёт бред - после посетившего её озарения и, уж подавно, после сна, который подвёл под это озарение твёрдый фундамент.       Кусок души Волдеморта - это не шутки, и Сев, со всеми своими знаниями, оказался перед ним столь же уязвимым, как и рыжая крошка Джинни, поверявшая хищному дневнику свои тайны. Вся разница была только в том, что Сев эти тайны пытался наоборот вызнать.       И теперь Лили с кристальной ясностью осознавала, что тот страшный озлобленный Северус, так испугавший её сегодня, брызгавший слюной посреди парка, был не более её Севом, чем та девочка на полу Тайной комнаты - самой собой. Как же хорошо, что он и сам это понял, а поняв, смог сбросить тягостный морок волдемортова влияния! Лили не представляла, какими словами бы доносила до него это знание, если бы он не справился сам! Убеждать в чём-то того Сева виделось делом безнадежным.       Теперь же она готова была выдохнуть от облегчения, что жуткое наваждение позади, но сперва должна была уточнить некоторые детали - просто чтобы убедиться.       Сев округлил глаза за тяжелыми лохмами, одновременно вспыхивая проглядывающими из-под них же ушами - в разреженном фонарном свете цвета апельсинового сока уши багровели совершенно сюрреалистично.       - Конечно, нет! Нравится тебе - кури! Не буду врать, что я это одобряю, но я верю в твое благоразумие! Нравится - общайся с этими…       - С этими? - приподняла брови Лили. Насчёт первого пункта формулировка её устроила - ей был важен сам принцип, сама возможность поступать по своему усмотрению, а пользоваться ей или нет - дело уже совершенно другое. Тем более, что огорчать Сева совершенно не хотелось. Ещё и такой несусветной ерундой. А вот на второй пункт она тут же настороженно сделала стойку.       - Ну не могу я делать вид, что я от них в восторге! По мне - так те ещё проходимцы, но не обо мне же речь! Если они… - Сев тяжело перевёл дух, - тебе дороги, то кто я такой, чтобы иметь что-то против?! Этого недостаточно? - он посмотрел на всё ещё напряженно стоящую перед ним Лили и отчаянно воскликнул. - Ну хочешь, дай мне по морде, я заслужил! Хочешь - на колени встану?!       Колени его и правда дрогнули, как и голос, снова сорвавшийся в какой-то жалобный сип.       Лили поспешно шагнула к нему, ухватила за плечи, только тут сообразив, что он - мокрый насквозь. И обвисшие, отяжелевшие волосы, и футболка, и потемневшие, пропитанные водой джинсы.       Северус, тем временем, не отпуская её взгляда, продолжал горячечно говорить.       - Ты простишь меня? Простишь? Простишь, Лили?..       - Конечно, прощу, - уверенно ответила она. - Это не твоя вина, что так случилось, Сев!       - Моя, - упрямо пробубнил он. - Я же позволил этому случиться. И не распознал в самом начале, и вообще. Одно название, а не менталист. Так и жил, как в дурмане, пока не отошёл от него подальше на какое-то время. Пока не начало отпускать. И в этом тоже никакой моей заслуги нет, сам я для этого ничего не сделал. Зато другого всякого наделал - только в путь!..       - Ничего, я всё понимаю! И по-прежнему считаю, что попасться в этот капкан мог каждый, а вот выбраться - далеко нет! И уже за одно это можно тобой гордиться! А почему ты мокрый? - наконец решила прояснить Лили. - Что с тобой случилось?       - В речку окунулся. Для закрепления эффекта. Чтоб мозги окончательно на место встали, - небрежно, как о чём-то неважном, сообщил Северус, и продолжил, не давая сбить себя с основной темы. - Мне главное - чтобы тебе было хорошо! Чтобы ты была… счастлива! И чтобы у нас всё… снова стало, как было!       - Всё хорошо, Сев, правда! И… всё по-прежнему! Мне тут снилось кое-что, и я очень многое для себя уяснила. И про то, что это влияние артефакта из дома Гонтов, узнала до того, как ты мне сказал.       - Всё правда хорошо? Честно? - испытующе глядел на неё Северус.       - Честно-пречестно! - улыбнулась Лили, и руки Сева перестали быть ветками, а стали крыльями, взмыли и оказались на её плечах, а сам он, отмерев, потянулся к ней и начал мелкими торопливыми поцелуями покрывать её губы - будто стараясь выпить, впитать её слова.       Слова, которые так и не были сказаны. Ни один из них не произнёс слова «люблю», но это слово пронизывало собой всё: руки на льняной рубахе и руки на мокрой футболке, соль от высохших слёз и привкус речной воды, густой бархатный август и разреженный, процеженный сквозь сито плафона, апельсиновый фонарный свет…       - Я не хотел тебя обижать! - шептал Северус в раскрытые внимающие губы. - И оставлять тебя не хотел… Я скорее умру, чем обижу тебя… Никогда больше… слышишь?.. веришь?.. Никогда больше!       - Слышу… верю… - эхом шелестело в ответ, то ли вовне, то ли в его голове.       Ночь перевалила за середину и налилась предутренней тяжестью, весомой полнотой. Ещё совсем недавно, в июне, в этот час уже давно бы пели птицы, а заря встряхивала свою розовую с золотым перину. Сейчас же был август, которому тоже скоро придёт пора отправляться на покой, и вокруг стояла осязаемая плотная, как одеяло, темень. Лили чудилось, что они, закутанные в эту ночь - словно в невероятной космической утробе, откуда рождаются все миры: тепло, темно, тихо и всё замерло в ожидании, когда что-то случится.       - …Вот, и тогда он сказал ему, что не знает, как их создавать, - заканчивала свой рассказ Лили, сидя на парковой скамейке и тесно прижавшись боком к другому - горячему и твердому боку, - что он не убийца и никогда не пытался опробовать изготовление этих штук на практике. Он трясся, как заячий хвост - явно ведь уже тогда понимал, что говорит не то, что следовало бы. А он - Том Реддл - расстилался перед ним персидским ковром - само очарование, сама кротость, этакая овечка с невинным взглядом и этим адским кольцом на пальце! Вот тебе и рецепт бессмертия, которым он впоследствии, как морковкой, махал перед носом своих апологетов! Вот тебе и Саурон, помноженный на два!       - Да уж, старина Слагги облажался по полной, но… не мне теперь его судить! Если уж кусок Волдеморта способен так запудрить мозги, то что уж говорить о целом!       - Глупости! Даже сравнивать нечего! Слагхорн - взрослый чистокровный волшебник, преподаватель, декан, а тебе - неполных шестнадцать лет!       - Тому Реддлу тогда тоже было шестнадцать, - буркнул всё не прекращающий сеанс самоедства Сев и полез за сигаретами. Одежду он давно высушил, пачка высохла вместе с ней, но её содержимое приобрело совершенно убийственный вкус и запах. - Драккл! Вот срань! - выругался Сев, спешно трансфигурируя сигарету в новую, не ощутившую на себе последствий купания и магической сушки.       - Дашь затянуться? - попросила Лили, глядя на поднимающийся в чернильное беззвёздное небо белёсый дым.       - Это же просто табак, - беззлобно подколол её Сев, но просьбу выполнил.       - А мне без разницы - что то, что это на меня действует одинаково, а точнее - никак, - пожала плечами Лили. - Просто дым нравится. Смотри, как красиво! - она указала на устремляющиеся вверх туманные завитки.       Сев подумал, что только она способна усмотреть красоту в таком обыденном и даже приземлённом занятии. После её слов облачко дыма, медленно рассеивающееся в густом кисельном воздухе и правда показалось красивым.       - Мне вот что непонятно, - заговорил вновь Сев, испепеляя окурок - выросший в захламленном неухоженном доме, среди высившихся на улицах Нижнего города мусорных гор, свою лепту в распространение хаоса он вносить не хотел. - Если к тому времени Реддл уже грохнул свою семейку и обзавёлся кольцом, то зачем ему было выпытывать у Слагги, как делать эти самые хоркруксы?       - Может быть, он тогда ещё не превратил кольцо в хоркрукс? Только добыл его, а… ммм… усовершенствовал уже позже? - предположила Лили.       - Нет, тогда бы ты не чувствовала от него во сне помех, как от дневника. И как наяву в той хибаре. А они же были, верно?       - Да, были… - ответила Лили, традиционно умолчав о ещё одном источнике помех - очкастом и зеленоглазом. - И правда странно… Может, он хотел удостовериться, что всё сделал правильно? Или в первый раз у него интуитивно вышло, как у меня многое выходит, и он хотел с дневником повторить всё, так сказать, по науке?       Пока она говорила, её не оставляло ощущение, что она что-то упускает. Что есть ещё какой-то важный элемент мозаики, о котором она забыла, но вспомнит, если… вот-вот… Слова Сева про помехи от кольца во сне и наяву всколыхнули в ней мимолетные воспоминания, что где-то когда-то она сталкивалась с этим ощущением ещё… Когда? Где?       - Хрен его знает, - ответил Сев. - Но, думаю, информацию об этом заклинании он явно искал не в Хогвартсе! Ручаюсь, если я даже выверну наизнанку всю Запретную секцию, то и там не найду ничего про эту заразу. А вот в библиотеках чистокровных слизеринчиков, с которыми он водил дружбу - такое вполне могло и заваляться. И про то, как делать, и про наоборот. Надо будет попросить Рега…       Лили усиленно морщила лоб. «В Хогвартсе», «искал», «заваляться»… «чувствовала», «наяву»…       - Сев! - озарение настигло внезапно, как и полагается озарениям. - Я знаю, где он спрятал дневник!       Это было так неожиданно, что Северус чуть не подскочил, умолкнув на полуфразе.       - Что? Где? Откуда? - забеспокоился он, всматриваясь в лицо Лили со внезапно засверкавшими торжеством глазами.       - В Хогвартсе! В Выручайке! То есть, не совсем в ней, - поправилась она, заметив, что Сев готов проверить ей температуру. - На её месте иногда появляется такая комната, где всё спрятано - там столько всего! - видимо, сто поколений школьников скрывали там следы своих грешков. Я обнаружила её, когда пыталась найти твою шляпу - на всякий случай попросила Выручайку помочь мне в её поисках. А она показала мне эту комнату - ищи, дескать, сама свою пропажу, авось что и найдёшь. Шляпы там, конечно, не было, а вот что-то другое определенно есть! Мне там стало паршиво, почти как в доме Гонтов, но не до такой степени - наверное, чересчур близко я всё же не подошла. Я тогда не обратила внимания - я же не знала ещё, от чего такое со мной случается, да и наяву с подобным не сталкивалась. А теперь вот вспомнила - и просто уверена: дневник Том спрятал именно там!       Северус смотрел теперь на подругу с восхищением, сменившим на его лице беспокойство.       - Отлично, Лилс! Ты прирожденный следователь! Приедем - найдём его и добавим ему в компанию это ебучее кольцо, пусть вместе коротают время, пока Рег не поможет нам выяснить, чем такие штуки отправляются на тот свет.       - Думаешь, Редукто не поможет? - понимающе вздохнула она.       - Уверен. Стоило бы заморачиваться на такую сложную тёмную волшбу, рвать душу в прямом смысле слова, чтобы плод твоих усилий можно было изничтожить простейшим заклинанием второго курса! В камин, я думаю, тоже кидать бесполезно, по аналогии с тем самым Кольцом Всевластья.       - Надеюсь, нам не придётся нести их на какой-нибудь местный Ородруин! - фыркнула Лили.       - Это было бы неплохо - в отличие от хоббитов и тамошнего горе-мага, мы умеем летать - подлетели, бросили - и поминай, как звали! После чего великий бессмертный Волдеморт, как карета той подставной принцессы, как её там звали, превращается в тыкву, то есть - во вполне уязвимого и отнюдь не вечного человека. Но что-то мне подсказывает, что и вулкан тоже не прокатит.       Северус посмотрел на небо, начавшее понемногу выцветать в серый, и поднялся с нагретой скамьи. Воздух вокруг из кисельного становился влажным и стремительно холодал.       - Ладно, об этом у нас ещё будет время подумать. До отъезда в школу всё равно больше ничего сделать не удастся. А сейчас пора по домам - уже вон утро наклёвывается, тебе надо отдохнуть. Я же тебе так и не дал поспать.       - Ой, Сев, - вдруг опомнилась, а опомнившись, переполошилась Лили, - а как же ты туда пойдёшь, там же оно!.. - её глаза испуганно округлились, а пальцы вцепились в его руку, словно боясь, что, стоит отпустить, как на месте Сева снова материализуется злобное рычащее нечто.       - Ничего страшного, - успокоил её Северус. - Теперь уже ничего. Теперь, когда я понял, что это было и откуда, меня так легко не проймёшь. Я же сам ему открывался, пытаясь нащупать подход к той сущности, что обнаружил внутри. А теперь - хрен ему, а не Северус Снейп!       - И всё-таки… - на лице Лили отразилась такая паника, что Сев чуть было не пообещал спать и в дальнейшем поселиться прямо здесь, на скамейке, лишь бы её успокоить. Благо, это не требовалось.       - Я закатаю его в Щит, как при транспортировке. Сквозь него даже Авада не пробьётся, не то что ошмёток жалкой злобной душонки, - серьезно глядя ей в глаза, ответил он и, подняв вверх свою руку, перехваченную Лилиными пальцами, приложился к этим судорожно сжатым пальчикам губами. - Холодные, - сказал он, всё ещё держа её руку возле лица.       - Ты пришли мне перед сном Патронуса, ладно? - потупилась Лили, смущенная таким интимным жестом - не светски-учтивым в исполнении Сева, а почти благоговейным. - Что всё в порядке. Чтобы я не волновалась. А то буду маяться и не усну.       - Конечно, пришлю. Вот увидишь, всё будет хорошо.       Когда Лили, наскоро сполоснувшись и натянув ночнушку, укладывалась в постель, за окном уже голубело небо, а в комнате можно было читать.       Глаза резало, будто в них сыпанули песка - так хотелось спать. Но она мужественно таращилась в потолок, считая про себя: вот сейчас он уже должен был дойти до мелководья за «Наутилусом», вот, наверное, подходит к дому, взлетает под крышу, теперь - заворачивает волдемортов хоркрукс в Щит, как конфету в фантик… заворчивает… заворачивает… да сколько же можно заворачивать, где же Патронус?!       Она готова была уже вскочить и лететь на выручку прямо в ночной рубашке, когда пятнистая кошка, словно вытканная из лунного света, скакнула с подоконника к ней в изголовье, не примяв перину ни на волосок.       - Доброй ночи, Лили! - нежности в голосе пантеры - голосе Сева - хватило бы на пару тонн сладкой ваты и ещё коробку зефира на сдачу.       Успокоенная Лили упала обратно на подушку, предварительно сотворив очень похожего лунного зверя.       - «Спокойной ночи, свет мой!»* Ой, нет, это не надо! - остановила она готового сорваться с места барса. - Просто «Спокойной ночи, Сев!»       Глядя в занимающийся рассвет, Северус пускал в окно кольца дыма, смотрел, как они красиво тают на фоне всё светлеющего неба, и думал, правильно ли он сделал.       - «Доброй ночи, Лили, душа моя!»… Стоп! - готовая к прыжку пантера замирает, как на стопкадре, в позе, которую никогда бы не смог повторить её живой аналог. - Последние два слова не говори. Теперь иди.