Ландыш

Что человек ощущает, когда теряет любимого человека? — Манджиро! Манджиро, очнись! — слёзы из глаз Такемичи лились рекой, щемящее чувство в районе сердца больно сдавило грудь, вырываясь горькими всхлипами и сильной одышкой, вперемешку с бессмысленным бормотанием и просьбами не покидать его.

Это конец?

Что ощущает человек, когда осознаёт, что он умирает? Сознание померкло и Майки провалился в небытие, представляющее из себя пустое чёрное пространство без звуков и запахов. Даже собственный голос в том пространстве был не слышен, из-за чего отчаянный крик просящий о помощи так и не вырвался из горла. Тело обмякло и будто окоченело, не позволяя пошевелить и пальцем, дикий страх обуял душу, а остатки сознания совсем затухли.

Всё кончится здесь?

Что испытывают люди, потерявшие близких друзей? Хаджиме слегка поглаживал плачущего Сейшу, который, наверное, не плакал так с самой смерти сестры. Ужаснейшие мысли веретеном закружились в голове с бешеной скоростью, создавая один бесформенный ком и заставляя голову отключиться от переизбытка эмоций.

Он мёртв?

***

27 июня. Токио. Квартира Манджиро и Такемичи. 12:31 am.

Такемичи открывает глаза и видит перед собой… Никого он не видит. Только мятый и рваный клочок бумаги, на котором выведено корявое «уехал по работе, сообщу если потребуешься, а так раньше вечера не жди». Ну что сказать? Ну охуенно. Такемичи толком и не помнит, как вчера приехал домой, помнит только, как в послеоргазменной истоме и с расфокусированным взглядом слышал спокойную музыку, пока машина двигалась, а потом ещё заход, и ещё, и ещё, и ещё несколько раз. Задница болит неистово. Даже в первый раз было не так больно, хотя под трипом тебе хоть в ногу выстрели, один хрен - почти не почувствуешь. Он болезненно сморщился и попытался встать. Ладно, ходить он в состоянии, это уже обнадёживает. Поглаживая больную поясницу и прихрамывая, он двинулся на кухню, чтобы заварить кружку спасительного кофе. В планах на день: нихуя не делать и релаксировать по полной. Кивнув своим мыслям Ханагаки включил на установке плейлист из каких-то иностранных песен, который недавно создал Майки и, закурив сигарету, поплёлся включать воду, чтобы набрать ванну. Вода шумной струёй хлынула из крана, чуть заглушая музыку. Такемичи вернулся к колонкам и прибавил громкости, забываясь между строчек очередной старой песни из какой-то американской комедии или боевика, он точно не помнит. Заводная мелодия уносила сознание далеко за пределы этого мира, создавая иллюзию полного счастья и беспечности. Всё же комедия. Боль отошла на задний план, позволяя Такемичи пританцовывая натягивать на волосы повязку, фиксирующую их. Кто бы глянул на него сейчас — не поверил, что он - босс такой крупной и опасной группировки вроде "Бонтена". Излюбленные пижамные штаны в клеточку и с коровками, растянутая и местами прожжённая сигаретным пеплом майка мерча Metallica, те самые тупые тапки с единорогами, белая повязка для волос с чёрными медвежьими ушками, имитирующими панду и глиняная маска на лице. Ну а что? Молодое лицо само себя не сохранит, приходится мириться. Сигарета кончилась и, потушенная струёй воды из крана на кухне, полетела куда-то в окно. Вода ещё не набралась, так что можно пока посидеть и расслабиться. Почему же они, при всём своём богатстве, не релаксируют в каком-нибудь коттедже, а живут в обычной квартирке многоэтажки? Да они и сами не знают. Просто при выборе жилья эта квартира показалась лучшим местом. Соседей сверху нет, там крыша, снизу глуховатая старушка которая в них души не чает с их первого знакомства, а квартиры по бокам пустуют, потому что их пока не купили. В общем тихое и уютное место, позволяющее расслабиться. Ванная наполнилась и, раздевшись и закинув туда какую-то бомбочку из набора, который им подарил Коконой, погрузился в воду и сам. Бомбочка зашипела и поднялась, наполняя комнату ароматом гузмании. — Что ж, я благодарен за твоё уважение, Коконой. — ухмыльнулся Такемичи и полностью расслабился, позволяя горячей приятно пахнущей воде смыть всю усталость, которая накопилась за такой долгий срок. Сейчас, смотря в потолок, Такемичи задумался, а для чего вообще всё это?

***

— Что будем делать? — спросил Майки, плюхаясь на землю и смотря как садится солнце. — В смысле? — отозвался Такемичи, аккуратно присаживаясь рядом. — Я распустил "Свастонов", сейчас рядом со мной только ты, — как-то грустно заметил он, и откинулся назад, полностью ложась на траву. — Ну, во-первых, я буду рядом с тобой не смотря ни на что, — серьёзно начал Такемичи, сведя брови у переносицы и устремляя взгляд аквамариновых глаз куда-то за горизонт, — а во-вторых, не только я, с нами Коко и Инупи, и Санзу, да даже Кисаки с Ханмой пойдут за нами. — Ты всё ещё хочешь их защитить, — на расслабленном лице Майки играла лёгкая улыбка, глаза были прикрыты, а ресницы то и дело подрагивали. — В первую очередь я хочу защитить тебя, а после уже и их, — ответил Такемичи и тоже откинулся на траву. — И методы не важны. — Тогда может рассмотрим предложение Кисаки? — повернулся Сано лицом к Такемичи. — Ты о создании новой группировки? — Ханагаки задумался, смотря на оранжево-синее небо. — Идея неплохая, но нужно набрать людей, а для этого нужно время. — В таком случае предлагаю с этим не торопиться и потихоньку наращивать силы, собирая людей, — Майки улыбнулся и кивнул каким-то своим мыслям. — Да, так и поступим, — согласился Такемичи, — а как назовём? — «Bonten». — сказал Майки и снова уставился в небо. — Бог? Почему? — заинтересовался Такемичи, снова принимая сидячее положение и вороша волосы рукой. — Он считается творцом, а мы будем творить свою историю и своё поколение, — Майки резко встал и заулыбался, протягивая руку Такемичи. — Пошли, Такемучи, нас ждут великие дела! — Великие дела не могут подождать до завтра? — устало захныкал Такемичи, всё-таки берясь за протянутую руку. — Не могут.

***

Воспоминания накатили приятной и тёплой волной. Да, не всегда всё было радужно, но они прошли через это вместе и по другому быть не должно. Сейчас всё именно так, как и должно быть. У Рюгуджи своя мастерская, Кавата открыли рамённую, Мицуя стал довольно известным дизайнером, а Хаккай моделью, Юзуха его менеджер, а Пачин и Пэян с головой ушли в риелторский бизнес. Никто из них не знает, чем занимаются Манджиро и Такемичи, по их версии они владеют сетью ресторанов по всему миру и поэтому постоянно в разъездах и с ними невозможно встретиться. Все на своих местах. Вылезая из полуостывшей ванны, Такемичи обтёрся полотенцем и снова оделся в те же вещи, что и утром. Стоило ему только выйти из комнаты, как живот требовательно заурчал, оповещая Такемичи, что после сна прошло уже два часа, а в желудке не было ничего, кроме кофе. Усмехнувшись и пританцовывая, Такемичи направился на кухню, дабы накормить свой голодный организм. Каждый шаг отдавался несильной болью в пояснице, а шея была покрыта множеством багровых пятен. Майки, маленький чертёнок, он ему ещё это припомнит. Откуда только в этом вечно вялом пареньке столько энергии во время секса? Тостер щёлкнул, оповещая, что хлеб поджарен, а идеальная глазунья с беконом готова. Хорошо начинать утро с английского завтрака, а ещё лучше, если к этому завтраку прилагается что-нибудь алкогольное. Открыв холодильник, Такемичи выудил оттуда баночку светлого некрепкого пива и открыл, наслаждаясь шипением. Музыка, кажется, и не думала прекращаться, но это даже лучше, можно не париться с выбором нового плейлиста. Робот пылесос был включён и приступил к работе, пока Такемичи, залезая на стул с ногами, как заворожённый наблюдал за этим чудом техники, параллельно употребляя необходимый утренний минимум. Совсем как ребёнок. Телефон требовательно завибрировал на столе, а на экране высветилось такое родное «Манджиро». — Что случилось? — спросил Такемичи, беря трубку. — Мичи, в офис, срочно! — выдал Майки и сбросил. Вот вам и выходной…

***

27 июня. Токио. Офис «Бонтен». 02:51 pm.

Волосы, ещё не обсохшие после банных процедур, колыхались от поступающего в кабинет воздуха, создававшего лёгкий сквозняк. Вся верхушка видела в кабинете главы, перед ними на коленях сидел старый дворецкий. Побитый, руки скованы наручниками, а лицо украшает фальшивая гримаса отчаяния — воистину жалкое зрелище. Такемичи взирал на всё это то со своего кресла и не понимал. Почему его вырвали на работу так неожиданно? Почему Ной в таком состоянии? И, самое главное, почему он в таком положении? — Что происходит? — сурово начал Ханагаки обводя грозным взглядом всех присутствующих. Режим «big boss» активирован. — Мы нашли крысу, — вышел вперёд Какучё, смотря прямо в глаза боссу. — Поздравляю, — кивнул Такемичи, — при чём здесь Ной? — Он и есть крыса, недалёкий, — цыкнул Кисаки, но заткнулся, как только на него уставились две разгневанные пары глаз. — Хорошо… — протянул Такемичи, пытаясь переварить то, что человек, которому он доверял, как себе родному, оказался предателем. — Как вы узнали это? — Застали с поличным, когда он попытался вынести из кабинета договор с министром обороны, — хмыкнул Майки. — Как только дело дошло до допроса — практически самостоятельно во всём признался. — А ведь логично, — задумался Ханагаки, — у него есть ключи от всех архивов и он без проблем мог вынести что угодно и никто бы не обратил на это внимания… — Да, именно этим он и пользовался, — кивнул Какучё. Похоже, все они старательно игнорировали тот факт, что крыса — самый безобидный старикашка на свете. В комнате повисло тяжёлое молчание. Каждый думал о своём, а кто-то вообще старался не думать. Послышался шелест пластинки таблеток, щелчок и громкий глоток. Довольный выдох давал понять, что попытка избежать мыслительной нагрузки провалилась, но мысли ушли не в ту степь. — Санзу, — строго глянул на него Такемичи. Пока парень в состоянии стояния, нужно выжать из него максимум. — Да, босс? — практически мгновенно отозвался подчинённый. — Ты знаешь, что напрягать мозг, когда его нет, вредно? — шутливо подметил глава. — Голова может заболеть. — Поэтому я стараюсь не думать, — парень явно был доволен собой. — Нет, именно поэтому ты должен думать, пока имеешь возможность, — дружелюбная улыбка снова коснулась губ Такемичи, расслабляя обстановку. — Что скажу по поводу крысы… Выборов у нас немного. — Ты хотел сказать "их нет", — подметил Кисаки. — Именно, — поддакнул Шуджи. Санзу медленно подошёл к сидящему на полу мужчине и, присев на корточки, посмотрел ему прямо в глаза. В чёрных, потускневших от старости зрачках можно было прочесть животный страх, который испытывают только лишь перед смертью. Именно то, что можно видеть такую сторону людей, обнажённую, со всеми их пороками и грехами, со всей их аморальностью и разнузданностью, доставляло каждому из здесь стоящих настоящее удовольствие. Они подсели на это чувство превосходства перед своей жертвой. Этакий своеобразный наркотик, без которого как без воздуха — совсем нельзя. — Я сам его убью, — чуть помедлил Харучиё. Движения его стали более плавными и змеиными, голос чуть гнусавым, будто нос заложило, а радужка утонула в черноте зрачка, давая знать о своём существовании лишь яркой голубой каёмочкой. До полного погружения осталось немного, значит, старику придётся несладко. — Пощадите, у меня семья, внуки! — взмолился Ной, ударяясь лбом об пол в поклоне. — Меня заставили! — Кто? — Такемичи понимал, что это отличная возможность узнать, кто же за всем стоит. — Я не могу сказать, — активно мотал головой дворецкий, — Они меня убьют. — Если не скажешь, то убьём мы, — констатировал Тайджу, всё это время молча сидящий в стороне. — Значит так, Шуджи, Тайджу, он ваш, — выдохнул Ханагаки и потянулся за сигаретой, — но не смейте убивать до тех пор, пока он не скажет кто виновен во всём происходящем. — Поняли, — синхронно кивнули парни и, взяв под руки старика, вышли из кабинета. — Остальные свободны, — кивнул Такемичи и все, разом выдохнув, поспешили покинуть кабинет. Все, кроме Майки. Он подошёл к парню и обнял. Просто так, без причины и лишних разговоров. Статус «парня» позволял так делать когда захочется. Даже несмотря на то, что они не обговаривали тему отношений, каждый из них решил, что они точно пара. По другому и быть не может. Табачный дым красиво струился, заполняя лёгкие своими токсинами, отравляя организм, но создавая иллюзию расслабленности. Им обоим было комфортно просто молчать, вдыхая пары никотина вперемешку с летней свежестью. Майки лукаво улыбнулся и потянул Такемичи за собой к выходу из кабинета, а потом к подземной парковке, где стоял его байк. Им стоило развеяться после таких неприятных новостей. Такемичи без лишних вопросов шёл за ним. Вопросы и не нужны были. Парни будто на ментальном уровне понимали друг друга, угадывая настроение, читая желания и намерения. Такими были результаты почти десяти лет их совместной жизни. Город встретил их шумом пробок и гулом спешащих по своим делам людей, смешавшихся в одну какофонию звуков, обозначающую жизнь. Тихий город — мёртвый город, да и в том хоть какие-то звуки да будут раздаваться. Скорость отображалась не только на спидометре, но и на довольных лицах парней. Чем сильнее Майки выжимал педаль газа, тем шире становилась улыбка Такемичи. Он снова вспомнил то самое время, когда они были беззаботными детьми. Когда Майки только учил Такемичи водить байк. Когда "Свастоны" не были расформированы, а друзья не разбежались по своим делам. Как жаль, что то время прошло без возможности вернуться. Но даже если бы возможность была, такое сумасшедшее, но полное Майки будущее он не променял бы ни на одно, в котором он будет с Тачибаной. Ветер шумел, заглушая сторонние звуки и тихий голос Такемичи, бессвязно шептавший слова любви и нежности, адресованные Майки. И как бы слабо не было их слышно, Майки всё равно понимал. Чувствовал. Они остановились на том самом месте, где десять лет назад решили создать "Бонтен" и где поклялись следовать друг за другом не смотря ни на что. Это место — простая набережная, в простом жилом районе. Простая, но наполненная такими тёплыми воспоминаниями, что даже и не верилось, что вся их преступная карьера началась именно здесь. Майки, как и в прошлый раз, не заботясь об одежде и чём-то другом, плюхнулся на землю, а Такемичи, как и в прошлый раз, аккуратно сел рядом. Погода, будто читая их настроение, была такой же яркой и тёплой, прямо как в тот самый день. Лёгкий ветерок слегка колыхал траву и волосы, путая их лишь ему одному известными путами. Небо с редкими облачками радовало своей голубизной, а яркое обеденное солнце заставляло жмуриться. Речушка слегка колыхалась, создавая звук лёгкого шелеста, что так приятно ласкал слух. Активная городская жизнь осталась где-то далеко за их спинами, а мир открыл им ту тишину и покой, в котором они так сильно нуждались. Земля легко приняла их, становясь мягкой, словно пуховая перина, которую только что взбили. Позади послышался лёгкий шум мотора, сопровождающийся хлопком двери и топотом нескольких пар ног. — Вот вы где, — сказал Сейшу, садясь рядом с Такемичи и протягивая парням их телефоны, — мы вас обыскались, вы забыли телефоны в кабинете. — Спасибо, — кивнул Майки, — но как вы узнали где мы? — Мы и не знали точно, просто Кисаки предположил, что вы можете быть тут и мы решили проверить, — последовал примеру Инупи Коконой. — Так что вы хотели? — спросил Такемичи, зацепив взгляд за плывущий по реке листок. — А, об этом… — послышался сзади голос Какучо, но не успел он договорить, как его резко перебили. — Мичи! — крикнул Майки и навалился на Ханагаки. Что-то блеснуло на крыше ближайшей многоэтажки, громкий хлопок выстрела, сдавленный крик Манджиро. Такемичи в какой-то прострации наблюдал, как на белой рубашке Сано росло тёмное алое пятно, пачкая его чёрную рубашку. — Майки! — испуганный крик Инуи привёл Такемичи в чувство. Какучо мгновенно метнулся в сторону того здания, а Такемичи перевернул окровавленное тело Майки на спину, укладывая голову на свои колени. — Манджиро, не закрывай глаза! — судорожно пытался докричаться до парня Ханагаки. — Манджиро! Хаджиме, вызови нашу дежурку, сейчас же! — Слушаюсь, — растерянно проговорил Коконой и полез в телефон. — Майки! Майки, ты слышишь меня? — истерические слёзы полились из глаз, закрывая обзор на Майки, который так старался оставаться в сознании. — Он жив? — тихо спросил Инупи. — Пока живой, — кивнул Такемичи, а потом встрепенулся. — Майки! Манджиро, очнись! Пожалуйста, не выпадай! — слёзы из глаз Такемичи лились рекой, щемящее чувство в сердце больно сжало грудь, вырываясь горькими всхлипами и сильной одышкой, вперемешку с бессмысленным бормотанием и просьбами не покидать его. Глаза Инупи округлились от страха накатившего на него. Хаджиме, уже позвонивший нужным людям и вызвавший «наряд скорой», сидел и поглаживал плачущего Инуи. Ужаснейшие мысли веретеном закружились в голове с бешеной скоростью, создавая один бесформенный ком и заставляя голову отключиться от переизбытка эмоций. Сознание Майки провалилось в какое-то чёрное пространство, где нет ни запахов ни звуков. Так вот какое оно, небытие? Как-то пусто, ни котлов тебе, ни чертей. Невозможно было услышать даже собственный голос, из-за чего отчаянный крик просящий о помощи так и не покинул лёгких, отдаваясь больным комом в горле. Собственное тело обмякло и будто окоченело, не позволяя пошевелить и пальцем, дикий страх обуял душу, а остатки сознания совсем затухли. — Манджиро, только не умирай! — что есть мочи крикнул Такемичи.