В темноте.

      — О Боже, Ханагаки, из-за тебя у меня скоро начнутся приступы! — розоволосый приобнял Ханагаки за талию и помог сесть на стул. Глаза Такемичи были заплаканными, он хотел спасти Майки, хотел почувствовать его тепло, чтобы снова как прежде было. Но ничего не будет как прежде. Майки не будет как прежде. Он изменился, стал другим. Он — черный импульс Плаксивый герой наблюдал за тем, как Санзу сосредоточенно убирал то, что рассыпал Мичи. А затем парень резко задал вопрос:       — Ты сможешь отправить меня к нему? Такого вопроса Харучиё не ожидал. Волосы на затылке встали дыбом, а в глазах заплескался страх. Впервые в жизни он боялся, но чего? Боялся того, что Такемичи умрет или Манджиро запрет его где-то и будет довольствоваться этим? Боялся потерять Мичи? Санзу резко обернулся, становясь лицом к лицу к мальчишке, и серьезным тоном прошипел:       — Нет, это исключено! Манджиро никого не подпускает к себе, а если кто-то нарушит его личное пространство, то за этим последует смерть. Так что, Такемучи, брось эту идею! Он убил когда-то невинных детей! Я опасаюсь, что он и тебя убьет… Перед глазами Такемичи всё поплыло. От таких разговор ему становилось не по себе.       — Мне снился Майки… — он вздохнул. — Я не могу так больше. Лежать, страдать, принимать мето… — резко заткнувшись, он осознал что сболтнул, отводя глаза в сторону. Санзу подскочил и крепко схватил парня за шею, угрожающе давя:       — Ханагаки, ты что?! — он злился и бушевал. Человек, который ему небезразличен, принимал расслабляющие лекарства при этом с побочными эффектами. — Я переезжаю к тебе. И плевал я на твои и Манджиро возмущения. Я ему собака, да, но не обязан жить с ним, а вот с тобой я не откажусь. Харичие отпустил шею парня и вышел прочь из кухни, оставляя Ханагаки наедине с его мыслями. • •       На следующий день, Харучиё позвонил Коко и рассказал ему важную новость, связанную с Майки, тем самым удивляя наркомана. Осмотревшись, он понял, что рядом Такемичи нет, Харучиё прошептал:       — Он серьезно это сделал? Коко был на нервах и обеспокоено ответил товарищу:       » — Санзу, всё очень серьезно. Мы с Какучо нашли его в ванне, переполненной органами животных! Мать твою, животных! Блядь, я не вынесу. Он послушает тебя, только приди, прошу.» — и с этой просьбой, Хаджима отключился. В глазах у розоволосого появился шок, а так же страх и куча вопросов. В первую очередь к Майки. Заметив знакомую фигуру, Санзу попытался забыть о том, что услышал и включил телевизор.       — О, Ханагаки-кун, добрейшего утра! Как ты…- Санзу не успел договорить, как вялый Ханагаки лег на диван, что-то нечленораздельно бормоча и не обращая внимания на розоволосого. — Эм… Такемичи? — Санзу тыкнул парня в щеку, но тот громко заверещал:       — Я не буду их убивать! Не буду, отпусти меня. — кричал Такемичи, пугая недоуменно Харучиё. Резко схватив парня за плечи, Санзу проговорил громко и внятно:       — Никто не заставляет! Успокойся! Ханагаки резко заткнулся и уткнулся своим лицом в шею розоволосого, всхлипывая.       — Санзу-сан, мне больно… больно без Майки, больно, что я не смог… Санзу молчал, чувствуя, что конкретно влип. Горько вздохнул, он крепко обнял дрожащего от слез парня, поглаживая его по спине.       — Я с тобой, Ханагаки. И мы справимся, обещаю. «Я надеюсь, очень надеюсь, но у меня плохое предчувствие и это пугает…» — думал Санзу, крепче обнимая Ханагаки.