В темноте.

      Прошло два дня после того, что случилось. Такемичи перестал есть, пить и даже не выходил из своей комнаты. Санзу насильно впихивал в него еду, заставляя есть. Коко звонил по два раза в день и рассказывал новости, связанные с Манджиро. Харучиё это сильно пугало, как и состояние Такемичи. Розоволосый тяжело вздохнул, постучал в дверь комнаты Ханагаки, не дожидаясь ответа, вошёл.       — Такемичи, хватит строить из себя страдальца. Я… — он запнулся, — я не хочу видеть тебя мучающимся, и знаешь что? Ты довольно симпатичный парень, у тебя есть все. Ханагаки смотрел на него красными глазами, не понимая к чему была последняя фраза Санзу.       — И вообще, ты второй человек кому я помогаю и так забочусь. Для тебя должно быть честью то, что я с тобой. Такемичи молчал, отводя глаза в сторону. Харучиё, наконец закончив свою пламенную речь, заметил красные царапины на руках и ногах парня, ужасаясь.       — Ты… ёбанный идиот! — крикнул безумец, прижимая к себе хрупкое тело мальчишки. — Ты невыносим, Ханагаки, ты вкурсе?       — Я боюсь… — голос Такемичи дрожал, ком из слёз застрял где-то в горле. Они просидели так десять минут. Санзу притих, слушая умиротворённое дыхание любимого ему человека.       — Я видел его черные бездонные глаза, мягкую улыбку и безумие. Я видел сны и учащегося Майки в них. Он умирает раз за разом. Все вы… умираете… — Такемичи не выдержал и в голос зарыдал. Ему было больно об этом говорить. Ему всегда было больно, с самого его рождения. Его избивали, над ним смеялись, его … теперь это. Это сводило с ума. Душа плаксивого героя, гасла на глазах. Харучиё слушал его, нахмурившись.       — Тебе надо меньше думать об Манджиро. Перестань, живи спокойно.       — Жить спокойно? Да ты свихнулся, Санзу-кун, ты и правда свихнулся. — Такемичи улыбнулся, но улыбка вновь растворилась. — Я люблю Майки и хочу спасти его, искренне хочу. «Я люблю Майки» Эти слова ранили до глубины души, застревая на подкорке мозга, но ведь Такемичи не знает что нравится Харучиё? Вот и поспешно не стоит делать выводы. Санзу отстранился от парня и легко поцеловал его лоб.       — Принесу еду и перекись, чтобы твои раны и порезы зажили. А ещё, дам тебе успокоительное, но не такое, которое ты пил, идиот! Санзу уходит на кухню готовить завтрак любимому парню. • •       Ханагаки сидел на кровати и нервно теребил свои колени, царапая сих своими ногтями. Из глаз текли слезы, а слова Майки из сна застряли надолго. «Ха-ха, Такемучи, ты очень забавный, это заводит. Уверен и в постели ты такой же. Шучу! Ха-ха!» Такемичи отвёл глаза в сторону шкафа, увидел шарф Майки, который когда-то тот отдал ему. Сердце бешено застучало, плакать захотелось сильнее. • •       Манджиро сидел на холодной кровати, рассматривая трупы недавно живых людей, которых собственноручно убил. Он восхищался собой. Повернувшись к окну, взгляд Сано помутнел, а воспоминания проявились, будто плёнка в темноте. В воспоминаниях всё было хорошо. Там был Такемичи. Где Такемичи, там и хорошо. Руки убийцы дрожали, а ранее размытое лицо наконец обрело облик.       — Такемучиии. — с болью в голосе прошептал мужчина, падая лицом в подушку, мыча и теребя свои руки.