В темноте.

      Такемичи резко проснулся, садясь и держась рукой за горло. Душно. Ему нечем дышать. Кислород перекрывал ошейник, будто сдавливающий его горло сильнее и сильнее. Руки дрожали от почти полного отсутствия кислорода, а также из-за кошмара, приснившегося ему. Плаксивый герой вспотел, хоть и чувствовал, что в комнате далеко не тепло. Тело пробирал озноб. Боль, которую ему ранее причинил Манджиро, не только физическую, но и моральную, возрастала. Ханагаки осмотрел комнату, вновь убеждаясь, что он у Майки, хотя хотелось бы поверить в то, что он у себя и это лишь кошмарный и ужасающий сон. Майки… такое родное имя. Имя любимого человека, который всегда был рядом и поддерживал в трудную минуту. В кого тот превратился…? В настоящего монстра. Слезы потекли из глаз сами по себе, заставляя парня позорно всхлипывать и заглушать плачь собственной ладонью. Боль пронзала грудь, рёбра, спину и то что было ниже спины. Но Ханагаки не обращал на это должного внимания, только продолжал захлёбываться в собственных слезах. Крики, выстрелы — это единственное, что слышал Ханагаки. Ему было страшно. Страшно за Санзу, почему-то он был уверен в том, что именно там, в соседней комнате, был Санзу. Он боялся потерять и его. • •       — Майки, ты настолько глуп, что не можешь понять, что насилием ты сделаешь только хуже! — розоволосый выглядел отвратно. Кровь стекала по его лицо, по шее из разбитого лба. Руки и ноги дрожали от невыносимой боли, но он стоял. Терпел. Ради него. Ради Мичи. Сано как змея играл со своей жертвой, медленно, но верно обвиваясь вокруг его горла. Он обошёл парня и с гадкой улыбкой на лице произнёс:       — Хорошо. Забирай Мичи. От таких слов Санзу растерялся, прислушиваясь и наблюдая за Сано. Был подвох. Точно был. Только в чём? Тот был холоден, рационален и безумен. Безумие правило в нем и он полностью терял контроль над собой.       — Тут есть подвох, Майки. Я не такой тупой, так что говори сразу. Белобрысый пожал плечами и открыл дверь в свою комнату, приглашая этим жестом наркомана. Санзу больше не медлил ни секунды. Превозмогая боль, он побежал в комнату босса. Там был он. Его Такемичи. Измученный, заплаканный, сломанный… Сердце кровью обливалось, когда наркоман видел, как его любовь страдала. Куча засосов и укусов были на всём теле мальчишки. Шея, грудь, живот. Санзу боялся, что если его малыш повернётся спиной, всё будет ещё хуже… Такемичи почти сразу заметил родного для него человека. Хотелось броситься ему на шею, но ошейник и боль во всём теле не позволяли ему это сделать. Харучиё сам подошёл и до безумия нежно его обнял, стараясь не причинять ещё большей боли. Он мягко усадил того на кровать, стараясь снять чёртов ошейник. Манджиро холодно наблюдал за этим, почти физически ощущая, как его план трещит по швам из-за него самого. Но надо потерпеть и он выиграет в этой битве за Такемичи.       — Малыш, ты весь… — начал розоволосый, осматривая тело любимого и ужасаясь, — Боже…        — Да… Ты выглядишь не лучше, Санзу… — закончил за Харучиё Такемичи и мягко обнял убийцу за шею, притягивая к себе ближе. Майки сдерживал свою злость. Ханагаки не был к нему настолько нежен, как к этому верному псу. Он с грохотом двери ушел, оставляя их одних. • • Через несколько долгих попыток выбраться, они сумели сбежать из здания. Но никто не подозревал, что это только начало, но нужно сделать перерыв, да? Белобрысый внимательно наблюдал за убегающей парочкой в окно и пил чай с «изюменькой». Такемичи обязательно к нему вернётся и никто им не помешает.