В темноте.

      Санзу обнимал Такемичи, прижимая хрупкое тельце парня к себе, рассматривая его обеспокоенное лицо. Харучиё винит себя в том, что произошло. Если бы была возможность поменять, то он сделал бы так, чтобы они не встретились. Такемичи бы не мучился и всё было бы хорошо для Ханагаки? Розоволосый ухмыльнулся своим мыслям и уткнулся носом в изгиб шеи плаксивого героя, мягко выдыхая.       — Я люблю те… — начал розоволосый, но не смог договорить, так как сонный Мичи, не понимая, что он делает, сам накрыл губы розоволосого наркомана. Глаза парня округлились, а тепло пронзило душу убийцы. Закрыв глаза от удовольствия, парень улыбнулся, засыпая, ощущая тепло, исходящее от любимого. Он с ним и все хорошо. А точно ли всё было хорошо? • •       Санзу проснулся от холода. Рядом не ощущалось тепло от Ханагаки. Где-то были слышны шаги и шум голосов. Харучиё чувствовал, что всё это не к добру, пытаясь разлепить глаза и как можно быстрее встать. Спустя секунд двадцать это наконец получилось, и он мигом выбежал из комнаты, в которой находился. То, что он увидел не описать толком словами, Санзу был шокирован и разозлен. Боль, ранее пронзающая каждую клеточку его тела, сейчас была практически не важна. Его волновал лишь Ханагаки. Где его возлюбленный? Что с ним происходит? Он увидел довольного Манджиро, что так безумно ему улыбался.       — Ты… — начал розоволосый, но глава Бонтен, оказавшись в считанные секунды рядом с ним, начал его душить. Санзу впервые ощутил такую холодную ярость, исходящую от своего бывшего босса.       — Заткнись и умри! — Манджиро поднес пистолет к лбу Харучиё, почти сжимая курок, однако громкий крик Такемичи остановил его. Тот влез между ними, закрывая своим телом розоволосого и впиваясь пальцами в руку Сано. Майки удивился, теряя дар речи и от шока роняя пистолет. Дрожь пробежалась по телу босса, а та злость, появившаяся так внезапно, исчезла. Появился страх и осознание. Осознание того, что его мальчик чуть не умер от руки Майки, защищая Санзу.       — Майки, прошу, приди в себя… Ты же был совсем другой. Я так старался исправить всё, я стараюсь и сейчас. Но видимо это моя посл… — черноволосый не договорил, его заткнул требовательный, но мягкий поцелуй беловолосого, что так крепко сжимал его в обьятиях. Ханагаки поддался и обнял в ответ парня, робко отвечая на поцелуй. Манджиро отстранился от парня, посмотрел на злого Санзу и безжизненно прошептал:       — Ран, Риндо, мы уходим. Собирайтесь… — Майки хотел развернуться и уйти, но слёзы, навернувшиеся на глазах Такемичи и его же пальцы, впившиеся в запястье Майки, не дали этого сделать.       — Н-нет, не уходи… Я хочу, чтобы и ты, и Санзу-кун были вместе со мной, я хочу, чтобы мы были счастливы… Так трудно просто быть счастливым?! — Ханагаки не сдержался, крича последние слова, шокируя своим поведением двоих парней, которых любил. Санзу обнял Такемичи за талию, мягко притягивая к себе, и положил свою голову ему на макушку. Он всей своей кожей ощущал пристальный и недовольный взгляд беловолосого.       — Мичи, я даже не знал, как тебе плохо. Извини. Я не уйду, обещаю. Я… — Манджиро произносил слова как-то задумчиво и отрывисто, будто какой-то робот, у которого сломалась система. Взяв за руки парня, он крепко их сжал, ощущая тепло своего плаксивого героя.       — Я постараюсь себя контролировать, если ты будешь моим. Майки слабо улыбнулся, но при этом опасно посмотрел на розоволосого, который был недоволен и показывал непристойный жест своему бывшему королю.       — Но… Я просто хочу жить с вами двумя и быть счастливым. Майки, давай поедем в Швейцарию? Санзу-кун, заплатит — Ханагаки попытался подутить и шутка явно удалась.       — Давай, Мичи. С тобой хоть на край света. Санзу возмущенно наблюдал за этими двумя.       — А меня спросить забыли, а? И что это сразу я плачу? И вообще… — Харучиё развел руки в стороны, взял швабру с ведром. — Пора за уборку. Мичи и Майки посмотрели на парня и засмеялись, при этом до сих пор держась за руки. Не факт, что Майки пришел в себя, но остается верить в лучшее.

лучшее?

а точно ли будет лучше?