В темноте.

      Прошло достаточно времени с последних происшествий. Майки старался не заводиться из-за пустяков, но бывали моменты, когда розоволосый наркоман сильно получал от бывшего босса. Манджиро злился и бушевал внутри. Санзу обнимал, целовал и просто был рядом с Такемичи и это сильно бесило, злило, раздражало. Чтобы не портить отношения с Ханагаки, Майки молча уходил из нового дома в центре Токио прогуляться, возвращаясь каждый раз по разному. Черноволосый парень волновался, каждый раз ожидая прихода своего возлюбленного. Майки обнимал плаксивого героя и как-то грустно улыбался ему, говоря только одно: «Все нормально Мичи. Видишь, я не срываюсь.» И после этих слов, бывший глава свастонов уходил в себя, чувствуя, что в нем что-то ломается и каждая его клеточка его тела хочет убить розоволосого. • •       Наступило рождество и парни стали украшать дом, при этом же рассказывая какие-то давние истории.       — Мичи, а помнишь тот момент, когда у тебя какашка на голове была? Я думал, что провоняю после инцидента, но было крайне забавно. — улыбка, озарившая лицо Майки, была именно такой, какой была в прошлом, когда всё было хорошо. Розоволосый, смотря на эту парочку, хмыкнул и злобно сверкнул глазами на них. Кое-что придумав, он обнял Ханагаки за талию, притянув к себе, замечая, что Сано уронил украшение и застыл, злобно и холодно рассматривая чужую руку на ЕГО Такемичи.       — Если бы ты, босс, — выделил он последнее слово, — не появлялся в жизни Такемичи, то мы бы встречались и были бы где-то далеко отсюда. — Харучие специально злил главу, но мягко смотрел на плаксивого героя, который чувствовал, что будет скандал, драка, да всё, что угодно, если он не переведёт тему.       — Ээ… А давайте лучше сделаем печенье и сядем за стол? Я почти все приготовил! — Ханагаки вырвался из тёплых и крепких объятий розоволосого и побежал на кухню, боясь что эти двое подерутся. Через час, плаксивый герой вернулся в гостиную с печеньем, замечая, что эти двое не дрались, не разговаривали, а молча смотрели друг на друга, прожигая взглядом. «Ради Такемучи.» — думал Сано, сдерживая свой порыв врезать Санзу по рёбрам, резко переводя взгляд на Такемичи, меняясь в выражении лица.       — О, вот печенья. Спасибо, Такемучи! Мы обязательно попробуем. — Сано вскочил и приблизился вплотную к парню, обняв за талию, целуя его в слегка опухшую и покрасневшую щеку. Удивляясь с Санзу на пару.       — Ханагаки, ты куда и когда, черт возьми, успел впечататься? — Санзу так же встал, подходя со спины к плаксивому герою, гладя его по щеке и чувсвуя как напрягся Сано.       — Ну я… я, когда вытаскивал печенья, случайно столкнулся с дверью и вообщем, вот… — мальчик нервно хихикнул, кладя печенья на стол, обнимая своих любимых парней, целуя каждого в щеку. — Мне приятно, что вы обо мне заботитесь. Люблю вас. — Такемичи смотрел на них, чувствуя умиротворённое спокойствие и тепло, что так давно не ощущал. Оба взглянули друг на друга, а затем посмотрели на свой объект воздыхания и ласково произнесли:       — Мы тоже любим тебя, Такемучи. Ханагаки засмеялся, ощущая лёгкость и чувствуя себя счастливо, он протянул руки к своим мужчинам и невинно произнес:       — Печенье с какао или я? Манджиро первый набросился на черноволосого, валя на пол, и зацеловывая его лицо. Санзу в сторонке тоже долго не стоял, так же зацеловывая мальчишку и пытаясь отнять у Сано, но как мы понимаем, вышло неудачно. Ханагаки улыбнулся, думая, что точно запомнит это Рождество надолго.