Мой наставник — Учиха Обито

      Просьба — Встречая рассвет — День, сулящий изменения — Долгожданное знакомство — О родственных связях — Шинигами — Благословление, обернувшееся в проклятье — Посреди руин — Эми рассказывает об Узушио и клане Узумаки — Лестница — Священные земли — Симэнава — Старый храм — Комната Эми — Погребальная урна — Энгава — Исцеление душевных ран — Закаты над Узушио       Её тело охватывала мелкая, слабая дрожь, рождаемая чем-то столь глубинным, что до конца она не могла осознать всего. Из чёрной пустоты отречения восставали давно забытые чувства, что она стремилась так подавлять все эти годы, но теперь… Теперь был ли в этом смысл? Эми посмотрела на поднимающееся над восточным горизонтом солнце, в чьих лучах растворялись созвездия и ночная мгла. Её взгляд был пустым и отрешённым, но не был ли этот день, только начавшийся, символом грядущих перемен в её жизни? Оробело смотря вперёд, где под лучами восходящего солнца чернели густые заросли девственного леса, она ощущала некое сомнение в своём вчерашнем выборе, и до того сильно было её желание развернуться и уйти отсюда прочь, что поминутно девочка оглядывалась назад, и во взгляде её мелькала эта лёгкая тревога вперемешку с тоской. Она медленно выдохнула, пытаясь отпустить это странное чувство, но кулаки её сжались, а сердце забилось быстрее. Был ли выбор верным? Она не могла понять сама, и оттого это смятение становилось лишь сильнее. Но не устала ли она жить так? Отрекаться от всех связей с прошлым? От своей привязанности к покойному брату Тоширо, от того неясного чувства любви к матери, любовь которой уже стёрлась из памяти?       Мысли об этом порой приходили в этот воспалённый разум, но всякий раз она отгоняла их от себя, ибо в душе была крепкая уверенность в том, что любая связь с кем-то, любая привязанность и любовь неизменно принесут страдания, и потому лучше жить одиноким, ни к кому не привязанным человеком. Но, оглядываясь, понимала, что не было в этом истины; нашёлся тот человек, с которым её связывали узы кровного родства; тот, кого она могла понять. Первый шанс изменить что-то — если это был он, то следовало ухватиться за него сейчас же. И, наконец, она решилась взглянуть вперёд. Взгляд её был прикован к небольшой тропинке, пересекавшей лесную поляну. Вокруг царила благоговейная тишина, нарушаемая лишь редкими порывами небольшого ветерка и шелеста травы и опавшей листвы. Узумаки ощущала, как с ветвей дерева на голову падают холодные капли воды — остатки от прошедшего ночью дождя. Ветер постепенно начал стихать, пронзительные лучи дневного светила прогнали последние остатки ночной мглы, и Эми подняла свой взгляд вперёд, когда ощутила источник уже знакомой чакры. Фигура мальчика с блондинистыми волосами ярко контрастировала с тёмной чащобой, что словно непроходимая стена чернела позади него.       Наруто с задумчивостью на лице шёл вперёд, засунув руки в карманы своего комбинезона и направив взгляд в землю. Он выглядел таким же, каким был в первый день, но теперь Эми смотрела на него по-иному. В его ли жизни кроется ответ на вопрос, который не давал ей покоя всё это время после того откровения, которое поведал ей Наруто? Возможно, если она присмотрится получше и попытается понять не столько мысли своего брата, сколько его мировоззрение и мировоззрение Обито, она сыщет ответ на свой вопрос?       Эми не могла знать наверняка, но её душу охватывало некое предвкушение от близящейся встречи с братом и своим наставником. Не было великой тайны или откровения, была лишь истина, за которой Эми гналась все эти годы, но которая на деле оказалась ложью, ибо её выбор тогда не дал ей ничего, оставив после себя лишь болезненную и кровоточащую по сей день пустоту, которой она старалась заглушить зов из прошлого, зов монстра внутри неё, зов своих слабостей. Но лишь сейчас ей словно казалось, как с глаз спала пелена и открылась истина. Этот мальчик — ключ ко всему.       Поправив выбившуюся прядь за ухом, Эми решила первой теперь уже нормально познакомиться со своим братом. Она вышла из тени дерева и уверенными шагами направилась к Наруто, в душе ощущая сильнейшее волнение и желание скрыться. Слишком долго она не сближалась с кем-то, но сейчас по-другому было нельзя. Она сделала свой выбор и должна принимать все его последствия. Наруто же, услышав шаги впереди себя, остановился на месте, поднимая заинтересованный взгляд вперёд. Она стояла перед ним как безмолвное изваяние, оранжевые лучи отсвечивали в её тёмно-синих глубоких и прекрасных глазах, ветер слабо колыхал распущенные шелковистые волосы, налитые красным, будто кровь. Она была в точности такой же, как и в первую их встречу, но что-то изменилось в её взгляде. Он больше не был таким пустым и холодным, как тогда. В нём горели крохотные огоньки надежды, и Наруто вспомнил о вчерашнем уходе сэнсэя и его возвращении обратно. Имел ли место разговор между ним и его сестрой?       — Я думаю, нам уже стоит нормально познакомиться! — Наруто первым решил начать диалог. На его лице взыграла лёгкая и расслабленная улыбка от уха до уха. — Меня зовут Наруто Узумаки, и мне десять лет, ттэбайо! А как зовут тебя?       — Эми Узумаки… — представилась девочка, посмотрев в глаза своему брату. Она попыталась улыбнуться ему в ответ, но получилась лишь глупая и неуверенная ухмылка, будто она не улыбалась до этого никогда и это был первый раз.       — Круто, мы наконец-то познакомились, даттэбайо! — Наруто вновь широко и искренне улыбнулся, ощущая, как внутри разливается тепло. Эми же смотрела на него с удивлением, про себя лишь отметив, как быстро сменилась его изначальная задумчивость на радость и беззаботную улыбку, словно ему никакие беды не страшны. — Я помню, как мечтал о том, чтобы у меня была семья: мама, папа, братья и сестрички… И… часть этой мечты стала реальной! У меня действительно есть сестрёнка! Это так нереально офигенно, ттэбайо!       В его словах Эми ощущала истинную и неподдельную радость. Пусть он и знал её от силы неделю, но уже привязался к ней. И это не могло не подействовать на Эми. В этом мире всё же есть человек, которому она небезразлична. С которым их связывают родственные узы. Впервые за столько времени девочка почувствовала, как внутри разливается тепло. Полузабытое, давно отверженное пустотой, но теперь вновь возвращающееся. Сердце согревалось этим осознанием: она не одинока в этом мире. Находясь рядом с ним, она ощущала странную связь, теперь с потаённой радостью понимая, какие узы связали их. В их предыдущую встречу она решила, что не станет более пытаться узнать его получше, попытаться привязаться к нему, но сейчас… Сейчас та её часть, которая желала познакомиться с братом и узнать его получше, победила. Она более не станет отвергать свои чувства и привязанности.       Разве не в этом и кроется ответ на вопрос, который мучил её всё это время? Теперь уверенность в этом наполняло сознание Эми, и она, желая получше узнать своего внезапно обретённого родственника, махнула рукой, разворачиваясь в сторону леса.       — Идём со мной… — Эми замолчала, ласково улыбнувшись мальчику, — братец…

*******

      Они шли около получаса по лесу. Солнце начинало подниматься всё выше и выше на небосводе, в траве и опавших листьях играли яркие капельки воды, оставшейся после ночного дождя. Где-то в ветвях деревьев слышались птичьи трели и в траве пение цикад. Природа кругом оживала и придавала этому месту иной, наполненный жизнью вид, нежели те странные ощущения экзистенциальной пустоты, которые до этого испытывал Наруто, находясь даже рядом с развалинами Узушио, что уж говорить про саму деревню. Тогда ему казалось, будто со всех сторон, из каждого пустого окна или двери на него взирают безмолвные и незримые глазу души умерших. Но сейчас… сейчас всё казалось иным. Будто старые раны наконец затянулись, боль ушла в небытие, и жизнь вновь восторжествовала над смертью и пустотой. Он ощущал, как вода приятно холодит пальцы ног и как весело она переливается на ещё не опавших листьях деревьев. В воздухе царила благодатная свежесть, и, казалось, начало этого дня сулило лишь только хорошее.       Эми шла немного впереди, но чувств своего брата она не разделяла. Её лицо было спокойным и безучастным, но губы её слабо дрогнули, на краткий миг расплываясь в искренней и чистой улыбке счастья. Она испытывала смешанные чувства, идя рядом с этим мальчиком, но само лишь то осознание, что он её брат, действительно вселяло надежду на лучшее и согревало сердце, как ничто другое.       — И всё же, я не совсем понимаю, ттэбайо… — И вновь первым решил начать говорить Наруто. Эми повернулась к нему с вопросительным взглядом. — Моя мама действительно приходится тебе тётей? И мы… действительно с тобой брат и сестра? — Он спешно поравнялся с ней, как только они прошли мимо тех самых двух изваяний, изображавших жуткое существо, о котором Наруто пока что ничего не знал. Сейчас это его не заботило так, как его родственные узы с Эми.       — Да. У наших бабушки и дедушки было три дочери… — Эми не моргающим взглядом смотрела куда-то вперёд, но перед своим взором видя не своды безмолвного леса, а образы матери и её сестёр. — Самая старшая из них покинула Узушио задолго до того, как деревня была уничтожена. А Кушина-сан и моя мама были близнецами, но Кушину-сан отправили в Коноху, поскольку она была обладательницей «Благословлённой крови»… И поэтому её нужно было спасти в любом случае. Моя мама же осталась здесь с остальными и чудом пережила уничтожение Узушио много лет назад… — Со скукой глядя на вековые деревья и мелкие кустарники на их пути, Эми продолжала идти вперёд, прекрасно ориентируясь в этой дикой местности. — И это, по мне, самое глупое решение. Братьев и сестёр нельзя отлучать друг от друга, когда жизнь всей нашей семьи рушилась из-за сражений и несчастий…       — Согласен, — Наруто утвердительно кивнул головой, следуя за сестрой. — Взрослые иногда ведут себя как полные дураки! Это полный отстой, когда двух самых близких родственников разлучают только из-за какой-то там «Благословлённой крови». Кстати, а что такое эта «Благословлённая кровь»? — внезапно поинтересовался Наруто, услышав причудливое словосочетание. Он всё так же неспешно следовал за Эми, лишь подмечая про себя, что девочка теперь более открыта к общению и выглядит куда более… живой. Её кожа начала наливаться румянцем, она меньше стала походить на призрака.       — Говорят, что когда-то очень-очень давно духи в знак своей милости к нашим далёким предкам даровали некоторым из нас особенно мощную чакру и жизненную силу, — протянула Эми, вспоминая вычитки из старинных книг по истории, которые чудом уцелели в той ужасающей битве, разразившейся здесь десятилетия назад. — Иногда в нашем клане рождались такие люди, и их ценили больше, чем остальных, из-за чистоты их крови и тех удивительных свойств, которые она давала… Ты знаешь, почему именно наши братья и сёстры по клану лучше всего подходят для становления джинчурики? — Эми остановилась перед Наруто и повернулась к нему. Мальчик лишь неуверенно пожал плечами. — Именно из-за этой врождённой особенности. «Благословлённая кровь» дарует своему обладателю невероятную сенсорику, мощную жизненную силу и аномально огромные запасы чакры даже в сравнении с другими Узумаки… Объём твоей чакры играет главную роль в том, станешь ты джинчурики или нет…       — А другие Узумаки подходят для этого? — поинтересовался Наруто. — Ну… для того, чтобы сделать из них джинчурики, ттэбайо?       — Да, — быстро ответила Эми, но её интонация показалась Наруто холодной и отстранённой, будто было нечто, о чём она не желала говорить до конца. — Но за всё время из нашего клана джинчурики становились только два человека — Мито-сан, жена Первого Хокаге, и Кушина-сан. И обе были обладательницами «Благословлённой крови»…       Эми замолчала, и на лице её воцарилась мрачная, болезненная задумчивость. Она и сама была обладательницей этой аномалии, и сенсорика для неё была сродни второму зрению и слуху, но иногда даже столь мощное ощущение чакры становилось слабым настолько, что она не смогла бы почувствовать чакру за соседней стенкой; но сильнее всего завораживало и страшило ощущение пустоты — убеждённость в том, что жизнь должна быть в этом месте, но её здесь нет. Только пустота. Ветер. Руины. И полное одиночество. Она потупила глаза вниз, стараясь словно не пересекаться взглядами с Наруто, и снова ощущая ту странную лихорадку, что преследовала её с того разговора на кладбище с ним. С усилием она всматривалась в окружающие их деревья, высокий бурьян, попадавшиеся в пути развалины строений и торчавшие из-под земли циклопические куски горной породы. Но когда же отводила взгляд — впадала в короткую задумчивость, и то и дело с некой тревогой оглядывалась назад. «Чувствую себя… странно. Он — мой брат. Единственный на всём белом свете. Ты бы с ним подружился, Тоширо. А как теперь быть? Что стоит ему рассказать? Мы из одного клана. Спираль — наш символ. Ветрено же сегодня. И тепло к тому же. А всё-таки расскажу я Наруто об истории нашей деревни. А стоит ли о том… Нет, об этом не должен знать. Ни он. Ни Обито-сэнсэй. Никто. Незнание иногда лучше знания».       Но она вновь вернулась к реальности, когда перед ними предстали величественные и полуразрушенные врата Узушио. На разбитой временем брусчатке, сквозь которую пробивались редкие растения, лежал округлый каменный водоворот диаметром примерно в один метр и расколотый на две части. Эми остановилась над каменным элементом барельефа, который некогда украшал собой врата Узушиогакуре, а ныне был словно символом падения некогда великого и могущественного клана. Ей казалось, будто даже после той катастрофы злой рок по-прежнему преследовал их с Наруто клан, ибо смерть вновь собрала свою жатву с этих земель, опустошённых и обескровленных бессмысленной войной. Эми не видела тех ужасов, но каждый день она сталкивалась с той зловещей и ужасающей атмосферой бесконечной боли и пустоты.       Чувства брошенности и опустошения вновь захлестнули душу Наруто. Он медленно поднял взгляд на ту полуразвалившуюся арку, оставшуюся от ворот деревни, затем медленно опустил его чуточку вниз и увидел далеко простирающуюся улицу. Узушио была всё такой же грозной и безмолвной, надёжно стерегущей свои секреты. Развалины деревни навевали на сердце тяжёлый морок, но неужели это место и в правду когда-то было домом для их с Эми родственников? Неужели всё действительно безнадёжно утеряно и сейчас они единственные представители некогда великого клана, теперь стоящие на останках былого величия? Ему не хотелось верить в это всеми фибрами своей души. В безмолвии они стояли около минуты, прежде чем Эми, ощутив касание холодного осеннего ветра, не решилась войти в развалины Узушио. Она прекрасно знала историю этого места, пусть и родилась значительно позже после трагедии, и хотела теперь поделиться своим знанием с Наруто, потому как он должен был узнать как можно больше о своей исторической родине. Он безмолвно последовал за Эми и медленно водил своим взглядом по сторонам. В руинах царила мёртвая тишина, и лишь звуки неторопливых шагов брата и сестры нарушали её.       Эми остановилась у одного из разрушенных зданий, и у самого входа Наруто вновь увидел изваяние того жуткого человекоподобного существа. Метровая статуя смотрела на него так, словно она была живой, и Наруто невольно сглотнул слюну, пересекаясь взглядами с каменным изваянием. Ему было не по себе от внешнего вида этого загадочного существа.       — Что с тобой? — Эми заметила встревоженный взгляд своего брата и полностью повернулась к нему.       — Мне всё время не дают покоя статуи с этим… существом, даттэбайо! — указывая на истукан, сказал Наруто. — Я вижу их почти повсюду на этом острове, где есть разрушенные постройки. И мне не по себе от одного лишь взгляда. Будто статуя сейчас оживёт и начнёт говорить…       Эми молча вышла вперёд, с неприкрытым равнодушием в глазах обводя взглядом статую, затем становясь к ней спиной и лицом к Наруто.       — В нашем клане почитали многих духов и божеств, но ключевое место всегда занимал он… — начала говорить она полушёпотом, и от этой интонации по спине Наруто невольно пробежал лёгкий холодок. — Наш клан — это, прежде всего, клан шиноби, и только потом люди, объединённые кровным родством. А тот, кто становится шиноби, навсегда связывает себя со смертью. Мы зарабатываем на жизнь тем, что отнимаем её у других — вражеских шиноби или людей, которых нам поручили устранить… — Она посмотрела в ясное и безоблачное небо, пытаясь собраться мыслями и вспомнить хоть что-то важное. Странная, лёгкая тяжесть разливалась в сердце, и она вспомнила нечто важное. В глазах заискрились солнечные блики. — Я помню, как на самой первой тренировке отец сказал мне, что всякая жизнь проходит через цикл: зарождение, расцвет и уничтожение. Всё, что имеет начало, имеет и конец. И всё, что было рождено, должно однажды умереть. Это непреложный закон бытия. Поэтому для нашего клана особое значение имел именно он — Шинигами, проводник душ умерших…       — Ух ты, расскажи побольше! — Наруто словно и не чувствовал на себе зловещей атмосферы развалин Узушио. Всё его внимание теперь было приковано к Эми, решившей побыть сегодня наставницей по истории.       — На самом деле не всё так однозначно. Некоторые считали, что Шинигами на самом деле не один, а их несколько. И что он или они не являются Властителем мира мёртвых, а лишь доставляют души на суд к Великому царю Яме, — вкрадчиво произнесла она, вновь повернувшись к изваянию. В её глазах было лишь странное равнодушие — Эми в сущности своей было глубоко всё равно на этих духов и божеств, ибо сейчас уже мало что для неё имело хоть какую-то значимость.       — Ого! А как… вообще это всё устроено? — Наруто смерил сестру горящими от любопытства глазами. До сих пор он мало что понимал в вопросах религии и духовности, но сейчас ему хотелось узнать абсолютно всё о том, каких верований и взглядов на мир придерживался их клан.       — Говорят, что на седьмой день после смерти душа человека отправляется в путь к царству мёртвых на суд Властителя загробного мира, — умеренным голосом произнесла девочка, поправляя за ухом выбившуюся прядь непослушных волос. — Душа человека идёт через пустыни и горы, прежде чем оказаться на берегу великой реки Сандзу-но кава, разделяющей мир живых и мир мёртвых. Иногда эту реку называют «Рекой трёх дорог», потому что переправиться через неё можно только тремя способами: по мосту, вброд и через воды, кишащие змеями и злыми духами. И способ переправы зависел от прижизненных деяний самого человека. Добрый человек переходил реку по мосту, который украшают семь сокровищ; тот, кто совершил одинаково много хороших и плохих поступков, переходил реку вброд; и только самый плохой человек переплывал её через змей и чудовищ. А на другом берегу их уже ждали двое демонов, старик и старуха — Дацуэ-ба и Кэнэо. Старуха раздевала мёртвых, а старик развешивал одежду на ветках дерева, чтобы определить тяжесть совершённых при жизни грехов. И только после этого душа отправлялась в одну из Шестнадцати преисподней — восемь Холодных и восемь Горячих адов. Думаю, именно с этой старой легенды пошла традиция класть в гроб усопшему шесть монет и старинная поговорка «Раз ты берёшь много денег, то утонешь в водах Сандзу»…       Они вновь продолжили свой путь по пустым улицам развалин деревни. Эми с настоящим увлечением и невиданным ранее для неё самой энтузиазмом рассказывала об истории Узушиогакуре. О том, как на эти земли пришли их далёкие предки, как они воевали с другими кланами за эти территории. Как они строили деревню и налаживали свой быт, каких божеств и духов они почитали, какие праздники отмечали и какие традиции существовали в их с Наруто клане. Она с интересом пересказывала то, что прочитала когда-то в старых книгах из библиотеки, и Наруто с горячим интересом слушал каждое её слово, стараясь ничего не пропускать мимо ушей, словно боясь пропустить что-то очень важное, хоть Эми и была готова повторить свой рассказ заново, если бы возникла такая необходимость.       — Кстати, я заметил, что рядом с некоторыми домами стоят остатки строительных лесов. Деревню пытались восстановить, ттэбайо? — Они с Эми шли по одной из узких улочек Узушио, и в глаза Наруто бросилось здание, окружённое уже обвалившимися строительными лесами.       — Да, — ответила ему Эми. — Но вскоре стало понятно, что это бессмысленно. Участь деревни была предрешена, и ничто уже не сможет вернуть её такой, какой она была когда-то. — В её голосе мелькнула меланхолия и мрачная задумчивость. Эми шла вперёд, заведя руки за спину, словно выпав из реальности.       — Как же это всё-таки отстойно, ттэбайо! — Наруто волнительно взмахнул руками, взглядом изучая окружающие их развалины жилых домов и других зданий. — Кроме нас в этом мире наверняка есть другие Узумаки и мы должны найти их во чтобы то ни стало, и привести сюда! Пока наш клан не соберётся снова — деревня так и будет лежать в руинах.       Эми же не стала отвечать ему, пусть и знала всем сердцем, что желание Наруто — полностью бессмысленное. Она лишь безмолвно пожала плечами и продолжила свой путь. Спустя ещё примерно полчаса пешей прогулки по опустевшим развалинам Узушиогакуре, они наконец вышли к противоположной стороне деревни от её главных ворот. Здесь начинался пологий подъём к вершинам приземистых сопок.       Горячие лучи полуденного солнца опаляли открытые участки кожи двух детей, а неспешный и тихий ветерок трепал их волосы. Эми остановилась в исступлённом безмолвии, её взгляд скользнул немного в сторону, и среди плотных зарослей кустарника, устилавших подножие одного из множества холмов, глаза выцепили полузаросшую, разбитую временем каменную лестницу, чей противоположный конец терялся в тени от крон деревьев и зарослях девственного бурьяна. И более ни секунды не медля, Эми направилась в ту сторону, чтобы наконец показать Наруто самое сакральное и священное место на этом острове.       По краям лестницы на резных постаментах стояли серые, уже заросшие мхом статуи комаину, оскалившие пасти всем, кто решил бы подняться по лестнице. Иссечённые порывистыми ветрами кроны деревьев смыкались над архаичной и полуразрушенной лестницей непреодолимой преградой для света. В прохладном воздухе витал аромат душистых растений, покрывавших пологий склон холма и обрамлявших ступени, что подобно змее петляли из стороны в сторону между вековыми деревьями и камнями. Наруто с искренним любопытством осматривался по сторонам, надолго задерживая взгляд на чём-либо, местная природа была действительно поразительной и захватывающей, даже несмотря на ту репутацию, которые имели руины деревни и то кровопролитие, которое когда-то случилось здесь. Они поднялись на несколько десятков метров, и перед Наруто с Эми предстали старинные, обветшавшие от времени тории, украшенные символом Водоворота. Дерево давно выцвело, а под металлическими скобами были видны подтёки ржавчины. Горизонтальная изогнутая балка была изъедена трещинами и, казалось, вот-вот обвалится. Но даже несмотря на свой захудалый и ветхий вид, тории по-прежнему выглядели величественно и красиво посреди девственного леса и невзрачных разрушенных построек.       Наруто сразу понял, что это священные земли. Такие врата всегда защищают места поклонения и служения от остального мира. Он посмотрел в сторону и увидел между деревьями толстую старую верёвку, обвитую растениями. Симэнава, — вспомнил он название, и уверенность в том, что он на священной земле, усилилась. Эти верёвки, сплетённые из рисовой соломы, веками служили границей между обычной землёй и священными территориями.       — Мы идём в какое-то святилище, ттэбайо? — тихим голосом спросил Наруто, словно боясь нарушить покой этого места. Здесь, в отличие от окрестностей развалин Узушио и самой деревни, царила иная атмосфера. Здесь словно действительно было присутствие чего-то незримого и возвышенного. И, не укротив своего любопытства, Наруто продолжил осмотр. На стволах некоторых деревьев он видел такие же симэнава, а вдалеке, у самой вершины холма, были видны очертания ещё одних врат тории.       — Да… — Шаги девочки неспешно раздавались в благоговейной тишине священных земель. Она медленно поднималась по лестнице, видя перед собой то же, что видел и Наруто. — По поверьям, в этих деревьях, которые обвиты симэнава, живут духи, и если срубить такое дерево, могут произойти несчастья… Если честно, то я не очень-то верю во всё это… духовное, но здесь мне почему-то всегда так спокойно…       Преодолев ещё несколько десятков метров по полуразрушенной лестнице, Наруто вместе со своей сестрой наконец оказался на вершине холма. Перед ним предстала каменная площадь. Сквозь щели между каменными плитами пробивались редкие стебли растений, неспешный ветер гнал по иссечённой ветрами и дождём брусчатке опавшие листья. Края каменной площадки обрамляли ритуальные постройки — невзрачные и полуразвалившиеся. Ветер свободно проходил через чёрные пустые окна, и это слегка навевало жути. Здесь царила всё та же тишина, и наконец Наруто обратил своё внимание на вход в святилище, расположившееся напротив него. Это было одноэтажное здание, чья крыша значительно пострадала от времени. Местами можно было заметить молоденькие деревца, растущие прямо из старой кровли. Но, несмотря на минувшие десятилетия, святилище и сейчас выглядело намного лучше тех развалин, что расположились у подножия холма. Здесь действительно всё ощущалось по-иному, нежели в руинах Узушио или на побережье острова. Казалось, будто совсем рядом в воздухе действительно витает нечто. Были ли это духи или же просто наваждение, вызванное бурной детской фантазией, — Наруто знать не мог, но вид старого святилища, постепенно снедаемого мощью природы и самого времени, не мог не впечатлить мальца.       Эми бесшумной тенью скользнула вовнутрь святилища, скрываясь во мраке тёмного коридора, и Наруто, стараясь не отставать от сестры, вошёл в храм. В коридоре царила приятная глазу мгла, разгоняемая светом, пробивавшимся через раскрытые окна и пожелтевшие от времени сёдзи — традиционные раздвижные двери, которые до сих пор остались в поместьях некоторых богатых семей или кланов. Дощатый пол под его ногами тихо скрипел, и Наруто мог лишь удивляться, как полы при своей старости до сих пор достойно удерживали свой вес. В пустых помещениях гулял ветер, и вновь Наруто начал ощущать лёгкое опустошение. На старых, изъеденных временем татами местами лежали опавшие листья и части обвалившегося потолка. Время медленно, но неустанно брало своё над этим местом.       Минуя несколько поворотов и залов, заставленных старыми скульптурами, изображавших различных духов и божеств, Наруто с Эми вышли к небольшому коридору. Они свернули в довольно просторную, но аскетично обставленную комнату. Справа от раздвинутых сёдзи, на полу, лежал старый футон с подушкой и аккуратно сложенным одеялом. У изголовья футона, опираясь о стену, стоял уже покрытый слоем пыли сямисэн. «Вау! — мысленно воскликнул Наруто. — У неё сямисэн есть. Круто, ттэбайо! Интересно, а играть на нём она умеет?» — и продолжил осматриваться. Рядом с сямисэном в ножнах покоилась катана, а в углу комнаты аккуратными стопками лежали сложенные свитки. Но взгляд мальчика мигом зацепился за высокую деревянную резную подставку, на вершине которой покоилась отполированная до блеска белая фарфоровая ваза с изображениями цветов ликориса и ритуальными текстами из старых религиозных писаний. Чем-то это напоминало ему некое подобие буцудана, но сооружённого в спешке или без должных навыков обращения с деревом. Он подошёл к этому алтарю и долго всматривался в собственное отражение в отполированной до блеска вазе. Казалось, ваза эта имела настолько большое значение для Эми, что за ней она ухаживала лучше, чем за всем остальным в этой комнате. «Нет, — сразу понял Наруто, — это не ваза, ттэбайо. Это погребальная урна. Я видел похожие на кладбище Конохи. Но кому принадлежит прах в этой урне? И почему она здесь, а не на могиле нашей семьи?»       Он хотел было сейчас же спросить и про сямисэн, и про погребальную урну в комнате, но что-то настойчиво отговорило его от этой затеи. Чувство какой-то странной тревоги и неясного страха медленно сгустились в душе Наруто от того пристального и молчаливого взгляда на столь необычный элемент интерьера. На миг ему послышался чей-то шёпот, но то был лишь ветер на улице. Он спешно отвёл взгляд в сторону от урны и вышел следом за сестрой на энгаву. Она сидела точно напротив выхода из своей комнаты, сняв сандалии и свесив ноги вниз. Ветер медленно шевелил расплетённые волосы, и взгляд, такой задумчивый и отсутствующий, словно поглощённый чем-то, неподвижно всматривался в сухие кустарники, окружавшие старое святилище. Наруто отошёл от неё чуть подальше, чтобы осмотреться получше, но взгляд его внезапно зацепился за что-то белое в траве. Он обернулся за спину, но только на мгновение — Эми не смотрела на него, — и повернулся назад, чтобы получше осмотреть это нечто странное.       В глаза ему сразу бросились чёрные, пустые глазницы уже старого черепа мелкого животного — змеи, скорее всего. Рядом валялись ещё с десяток таких черепов с разбитыми костями, но некоторые, судя по их форме, принадлежали лягушкам или жабам. Всё было свалено так, будто здесь изначально возвышалась гора из трупов этих животных. Наруто как в исступлении смотрел на эти кости, пока не увидел росшее рядом дерево. На коре отчётливо проглядывались уже засохшие тёмные подтёки и следы ромбовидной формы, как от удара лезвия куная. Холодок пробежался по спине мальчика. «Какого фига, ттэбайо? Почему у неё рядом с домом такая груда костей, а ей вообще пофигу?» — Он спешно отвернулся и, стараясь сделать вид, что не заметил такой жуткой находки, Наруто безмолвно подошёл к ней, разулся и сел рядом. Какая-то нерешительность овладела им, и он не находил в себе силы посмотреть на Эми. И только память являла ему события сегодняшнего дня.       Всё, что видел сегодня Наруто, было наследием некогда великого и почти исчезнувшего клана. Его клана. Но всё же он так и не мог понять причину, почему кроме Эми здесь никого не осталось. В действительности ли был монстр, уничтоживший последние остатки клана Узумаки? Или же причина была иной, скрытой от них во тьме неизвестности? Он не мог знать, но чувствовал, что ответ на этот вопрос может знать Эми. Он молча повернулся к ней, видя на бледном лице сестры задумчивость и отрешённость от всего остального мира, будто всё для неё кругом перестало существовать.       — Эми… — Он тихо позвал её по имени, вырвав из лишь ей ведомых раздумий. Девочка безмолвно поправила прядь волос за ухом, и повернулась к своему брату. — А что… Что случилось с нашим кланом? Почему ты здесь совершенно одна и больше никого нет?       Она не стала сразу отвечать, храня молчание. Её взгляд стал мрачнее, и она ощутила, как из сердца вновь рвётся буря болезненных чувств и эмоций, вызванных вопросом Наруто. Но она не могла винить Наруто в чём-либо. Он не знал и толики всей правды, и, как полагала Эми, лишь к лучшему. Её участь — это проклятье, о котором никто не должен больше знать. И лишь ей нести эту ношу. Её губы задрожали, и в тёмных неясных синих глазах Наруто заметил крохотные бусинки слёз.       — Монстр… уничтожил всех… Только мне удалось выжить… — Она с чистым презрением выплюнула первое слово, ибо всей своей душой возненавидела зверя, чей приход окончательно уничтожил её жизнь.       — Прости… — Слово прозвучало как-то тихо и отрывисто. Он отвернулся от неё, и взгляд мальчика теперь упирался в сухие заросли кустарника. Он хотел было повернуться к ней, обнять её за хрупкие плечи и прижать к себе, как часть себя; сказать ей: «Всё хорошо, я рядом», но не находилось в нём силы для исполнения этого. И что-то глубоко внутри твердило ему: молчание будет лучше. Что нужно дать Эми немного времени, и однажды она с ним подружится.       Так они и сидели в полном безмолвии, и было лишь слышно, как рядом шелестят кроны деревьев, чьи листья ещё не опали под безжалостным ветром близящейся зимы. Но Эми впервые за столь долгое время тягучего и гнетущего одиночества ощутила с кем-то настоящие узы, сакральную связь, которую она должна сберечь. Пусть Наруто и не сможет вернуть всё на круги своя — когда её любимый младший брат Тоширо был жив, когда она и помыслить не могла, что однажды явится чудовище, которое окончательно и бесповоротно изменит её жизнь; что беспристрастная смерть снова соберёт свою жатву с этих земель и оставит лишь её одну посреди этих руин и гор трупов. Но сейчас она была не одна, рядом с ней сидел тот, кому она сможет открыть своё сердце. Со временем. Но не сейчас.       Но до чего же было приятно и легко на душе, когда рядом с ней сидел мальчик, с которым её связали крепчайшие кровные узы…

*******

      Когда они вышли, день подходил к своему завершению в ослепительном и безмятежном блеске. Вода мягко сверкала на солнце; бескрайние небесные просторы дарили ласковый свет. Над глубокими и тёмными лощинами между лесистыми холмами клубился призрачный саван тумана. А солнечный шар в своём бесконечном закольцованном падении медленно и неумолимо клонился к горизонту, над которым стелилась синяя дымка сумеречного неба; и первые звёзды вспыхивали в этой мягкой оранжевой палитре закатных небес. Тусклые блики закатного пламени отражались в больших озёрах, окружавших руины деревни, и в реке, что испокон веков уже катит свои воды к морю.       С детским благоговением и той удивительной чуткостью, присущей ребёнку, Наруто молча взирал на то, как разливается закат над безмолвной долиной с озёрами и рекой, над поросшими лесами возвышенностями, над сырыми логами и лощинами. Приятный ветер медленно шевелил его колючие волосы, а в широко распахнутых глазах отражалось безмятежное небо. На миг представилось ему чарующее зрелище: он видел себя на вершине высочайшего из холмов в местной округе; он стоял, распустив руки в стороны, на манер крыльев, и высоко подняв голову, пока ветер наотмашь дул ему в лицо. А далеко внизу — серые развалины Узушио, укутанные в плотный туман; и взрослые с их постоянными проблемами и суетой; а он стоит на вершине мира и чувствует всё то небывалое величие, всю ту красоту самой жизни. Но время не ждало, и солнце практически полностью уже коснулось мреющего горизонта; он медленно, с наслаждением вдохнул свежий воздух, а затем нерасторопно выдохнул и посмотрел в сторону — рядом, в метре от него, стояла Эми. Ветер шевелил расплетённые волосы девочки, руки она сложила за спиной, сплетя их пальцами, а задумчивый взгляд её смотрел куда-то вдаль — туда, где алеющее светило уходило во тьму. Внешне она, казалось, не изменилась, но мальчик видел на её лице едва заметную улыбку и совсем слабый румянец, проступивший на бледных щеках. Эми же, отвлёкшись от своих раздумий, пересеклась взглядами с Наруто, коротко кивнула ему и махнула рукой, увлекая за собой.       Путь их лежал через леса с высокими дубами, камфорными деревьями и тальником. Запах душистых трав, прелых листьев и пожухлой травы как пьянящий аромат струился по воздуху, а высоко в небе сверкали тусклые точки. С любопытством Наруто продолжал озираться по сторонам, где-то за деревьями виднелись силуэты других холмов в лёгкой вечерней дымке, а какое-то странное безмолвие легло между ним и Эми. Она сама не то, что была неразговорчивой, как теперь понимал Наруто, а скорее просто с трудом могла вынести общество из более чем одного человека — самого себя; и всё же это была его сестрёнка. Сегодня он провёл с ней весь день по совету Обито; они разговаривали о многом — о детстве Наруто, о Конохе, о Третьем и Четвёртом Хокаге, о своих матерях, об истории Узушио и клане Узумаки, а сейчас же подходило время прощаться. Но многое осталось неозвученным и недосказанным, но, впрочем, было ли теперь это так важно для двух детей — возможно, двух последних Узумаки на всём этом белом свете? Наруто отмахнулся от этой мысли — плевать на недосказанности, главное, что он нашёл свою младшую сестрёнку. Остальное уже не имело для него никакого значения. «А всё-таки спасибо огромное Обито-сэнсэю, что мы отправились сюда. Но интересно: а если бы маму Эми отправили в Коноху вместе с моей — как бы тогда всё обернулось. Эми бы тоже, наверное, жила в Конохе. Вот это было бы круто! И мы познакомились бы намного раньше!» — думал он с мягкой, дружелюбной улыбкой на лице. Эми, идущая рядом с ним, заметила её и недоумённо покосилась на старшего брата. «И до сих пор непривычно от того, что наша внешность так похожа, ттэбайо. Неудивительно. Но круто. Очень круто. Родилась бы она в октябре, а не в декабре — было бы ещё круче. И чтоб десятого числа. И вот бы она ещё говорила что-то вроде «даттэбайо»… Тогда мы бы тоже были почти-что близнецами».       Спустя полчаса, когда из-за горизонта торчала лишь половина солнечного диска, они вышли к городской окраине. С холма открывался прекрасный вид на прямые улочки, кварталы и площади, на портовую застройку, за границей которого раскинулись бескрайние морские просторы. Свежий морской бриз заставил Наруто улыбнуться от чувства простого удовольствия; Эми сконфуженно поджала губы, сложила руки на груди и как-то странно взглянула на брата — на неё погода никак не действовала. «Наверное, мне ко многому нужно будет привыкнуть, — мысленно сказала она себе, — и всё-таки… Я… Когда-нибудь он должен будет узнать. Сейчас? Нет. Лучше никогда. Никогда и никому. Пусть всё умрёт со мной. Поймёт ли он? Простит? Не разозлится? Да я уже на саму себя злюсь. Или подойдёт, обнимет и такой: «Я понимаю». Нет. Этого не надо. Сострадание… Оно бесполезно. Оно ничего не сделает. Оно не вернёт Тоширо… И руины эти не отстроит, — она оглянулась назад — на лесную чащу, поправила рукой прядь волос за ухом и повернулась обратно, — и город этот… Почему я раньше не замечала, как он красив? На закате всё так выглядит красиво… Тогда выглядело. И сейчас выглядит. Ты помнишь, Тоширо? Мы иногда сбегали сюда и смотрели на море. А как мы забирались на крышу? Смотрели на звёзды. Я указывала на созвездие, говорила: «Это Охотник, а вон там — его пёс», а ты: «Но там нет пёсика, Эми», а я говорю: «Есть». Ты улыбаешься, а вокруг та-а-а-ак свежо и тихо. Мы смеёмся. Так бывает только осенними ночами. Немного холодно. Ночь на дворе. А мы выходим. Мы будем смотреть в небеса. Ты будешь говорить: «Мама там». А что я скажу в ответ? Я не знаю… Почему она оставила нас? Она там — вместе с бабушкой, дедушкой. Тётей Кушиной. А мы здесь. Я и Наруто. Ты смотришь, Тоширо? Я встретилась с другим нашим братом. Он хороший. Мы будем смотреть с ним на звёзды. Может, среди них есть и ты?..»       — Ну, мне надо идти, сестрёнка… — немного оробелый голос Наруто заставил Эми отвлечься от своих размышлений. Она взглянула на него — он искренне улыбался ей, зажмурив глаза, а в отдалении она видела приближающийся силуэт его наставника. — Но скоро увидимся! Обещаю, ттэбайо!       Он дружелюбно улыбнулся ей, расставил руки в стороны и резко заключил в своих объятиях. Ступор охватил тело Эми, а губы невольно приоткрылись от изумления, но руки сами по себе, будто машинально, потянулись к нему и обняли в ответ. Сердце в груди стучало — но не от волнения, страха или переживаний, а от той чистой радости, какую испытывала она. Эми мягко отстранилась от брата, смущённо отвела взгляд в сторону и слабо помахала ручкой на прощание, но на лице её разлился румянец, а в тёмных глазах сверкали блики. Разве ощущала она себя так… хорошо в последнее время?       — Добрый вечер, — сказал подошедший тем временем Обито. Он остановился посреди тропы, но Эми не сразу ответила ему — чувства и впечатления после сегодняшнего дня не оставляли девочку.       — А? Ой, извините… Я просто… задумалась ненадолго… — рвано проговорила Узумаки; румянец, так сильно контрастировавший с бледным лицом, выдавал все её чувства. Она расправила плечи и завела руки за спину; силуэт Наруто постепенно растворялся вдали. — Вы что-то хотели… С-сэнсэй? — Она запнулась; но не столько от робости своей и неумения общаться с другими людьми, сколько из-за непривычки такого обращения к нему.       — Вот, держи… — Обито протянул ей свёрток, который всё это время держал за спиной. — Бери, не бойся. Это для тебя… — Он оглянулся назад — Наруто уже не было, затем повернулся обратно — к Эми. — Здесь — одежда для тебя. Для тренировок так будет лучше. С размером мог прогадать, но, надеюсь, я не ошибся… — улыбнувшись, произнёс Обито. — Тренировки начнутся с завтрашнего дня. Но сейчас тебе лучше отправиться спать — набираться сил перед предстоящими занятиями…