Зелёный чай

Кремовая пенка кофе едва ли не возвышалась над краями чашки, и Елена обратной стороной ложки нарисовала на ней смайлик. Смайлик покрасовался на пенке несколько секунд, а потом исчез. Кофе из новой кофемашины, купленной недавно на свои, заработанные, деньги, казался особенно вкусным. Робот-пылесос закончил уборку и, ткнувшись пару раз в стену, объявил механическим голосом: — Не могу найти док-станцию. Перенесите пылесос поближе к док-станции и попробуйте снова. — Сейчас, — вяло ответила она и без особого желания встала со своего места. Потом взяла относительно легкий, по сравнению с некоторыми автоматами, пылесос и отнесла его в другую комнату, где находилась док-станция. Тот что-то благодарно сказал, и она вышла из комнаты, окинув её критичным взглядом — всё было уже убрано, даже шкаф сверху не имел слоя пыли. Елена искренне любила свою маленькую, но зато честно полученную квартиру. До сих пор вспоминалось с дрожью, как она жила в съёмной квартире и экономила на всём, откладывая огромные суммы с зарплаты — копя на собственное жильё. Сейчас же на каждых выходных — а их было совсем немного — она посвящала пару часов уборке, а потом, как получалось, или оставалась дома, или шла в кино или театр в благословенном одиночестве. В этот выходной всё изменилось. Не успела она повернуть на кухню, чтобы допить ещё не остывший кофе, как в дверь постучали. Разумеется, сегодня она никого не ждала, поэтому в груди поднялось непрошенное волнение. Ссориться с соседями, особенно в таком хорошем настроении, как сегодня, не хотелось, а учитывая особенности ее работы, за дверью могли стоять не только соседи, а, без преувеличения, кто угодно. Смерив взглядом металлическую биту над дверью, которая обещала послужить в любое мгновение, Елена протянула руку к дверной ручке. За дверью стоял Рено. — О, Богиня, — ахнула она и закрыла дверь. Рено за тонкой дверью прыснул от смеха и постучал ещё раз. На этот раз она открыла дверь, немного успокоившись, и подняла на него голову — парень был немного выше. — В чём дело? — Доброе утро! — жизнерадостно протянул он и сделал шаг вперёд, но Елена не посторонилась, чтобы пропустить его в свою квартиру. — Уже час дня. — Я проснулся недавно. Пустишь? — в этом его нельзя было винить, потому что она сама позволила себе встать на целых три часа позже обычного, то есть, в 9 утра. — Зачем? — непонимающе уточнила Елена. — Поболтаем о насущном и выпьём утренний кофе, как добрые коллеги, чего ты, — он улыбнулся. Елена посмотрела на него очень внимательно, нахмурившись. Рено вёл себя почти вежливо, и до сих пор ещё ни разу не выругался, хотя обычно от него это можно было услышать с самого начала разговора, так что она неуверенно приняла решение и посторонилась, пропуская его в свой храм чистоты. — Ладно, проходите. Рено удивлённо приподнял брови, как будто и сам не ожидал, что она его впустит, и вошёл в квартиру. — Отлично! Так, и где у тебя… — он сделал было ещё один шаг вглубь квартиры, по вымытому ламинату, но Елена, почти почувствовав, как обливается кровью её сердце от вида его пыльных ботинок на чистейшем полу, не дала ему договорить. — Разуйтесь, — вскинулась было она, как вутайская кобра, но, на мгновение вернув себе самообладание, уже немного спокойнее закончила, — Пожалуйста. Рено, разумеется, даже в форме и при исполнении не выглядел, как человек, к которому кто угодно стал бы обращаться на «вы». Сегодня он был не в рабочей форме. — Ах, да, точно, — обезоруживающе улыбнулся коллега, тут же избавился от ботинок, отпихнул их к стенке рядом с ковриком прихожей и, упершись ладонями в бока, повернулся в сторону кухни, что была дальше по коридору, — Сделаешь кофе? Делать кому-то кофе не слишком улыбалось, тем более, что даже её непосредственный начальник, Тсенг, осознавал, что она работает агентом Шинра, а не секретаршей. С другой стороны — они не на работе, и Рено у неё в квартире пока что как гость, а не как вышестоящий по званию. И ещё, они не были близкими друзьями, чтобы она сказала: «Вот кофемашина, вот холодильник, сделай себе кофе сам». И доверять Рено новую кофемашину очень не хотелось, пусть он и разбирался в технике — по крайней мере, отлично управлялся с компьютерами и вертолетами. — Да, — вздохнула Елена и прошла на кухню. Рено устроился на стуле в самой раскрепощённой позе из возможных, вытянул ноги вперёд, положил их на противоположный стул и откинулся назад. Елена отметила это краем глаза, пока включала кофемашину и доставала упаковку. — У тебя миленько, — заметил Рено, и Елена нахмурилась очень настороженно, но он этого увидеть не мог, потому что она всё ещё стояла к нему спиной, возясь с устройством. — Спасибо. Какой вам кофе? — Давай всё же на «ты». Я ведь не президент, — Рено хмыкнул. — Хорошо, так какой тебе… — Какой-нибудь крепкий, без молока. С сахаром. Она нажала на кофемашине «среднюю крепость», потом кнопку «Пуск» и прислонилась к стойке. — И о чём… Ты хотел поговорить? — О, — Рено потёр руки, как будто замышляя что-то, — Тебе точно понравится. Почему-то Елена была абсолютно уверена, что ей не понравится. Кофемашина тихо пикнула, оповещая, что кофе готов, и Елена, взяв первую попавшуюся подставку для горячей кружки, поставила напиток перед гостем. Рено медлил. — Ого, это что, та самая легендарная тройка наших Солджеров? — вдруг заинтересованно спросил Рено, увидев изображение на подставке для горячих кружек. На подставке была действительно изображена «легендарная тройка» Солджеров прошлых лет: Сефирот, Генезис Рапсодос и Анджил Хьюли. Эта подставка была достаточно старой, хоть и сохранилась в отличном состоянии — сейчас такие уже точно не выпускают, ибо Сефирот давно не считается героем после трёх попыток уничтожить планету, Анджил Хьюли погиб, а Рапсодос пропал без вести. — Да. Но она старая, я давно собиралась её выбросить, — чтобы Рено не посчитал, что она поддерживает массовый геноцид, оправдалась Елена. — Что ты, это же практически реликвия. Такие уже не выпускают лет пять. Если захочешь выбросить, отдай мне, — улыбнулся Рено, и Елена облегчённо выдохнула. — Так что должно было мне понравиться? — во второй раз подтолкнула она его к теме разговора. — Ах, тебе выпала редкая возможность провести день со мной, — обезоруживающе улыбнулся Рено и снова вернулся к своему кофе. Да, она не ошибалась, когда предполагала, что ей это точно не понравится. — И с чего же… Такая честь? — справившись с первым удивлением, спросила она. — Это неважно, можешь быть уверена, — ласково успокоил её Рено. — Мне так не кажется… — начала она, но парень махнул рукой. — Руд сегодня не со мной. И ты близко живёшь. Елена не очень поверила в объяснение, но еще она не знала, где живёт Рено, поэтому пришлось поверить на слово, хоть и не очень хотелось. — Что это должно мне объяснять? — Ты замечательный человек, очень интересная девушка и я хотел бы узнать тебя поближе, — он сделал глоток кофе, прищурился, покрутил в руках подставку с Сефиротом. И всё это — не бросив на неё ни одного взгляда. Она, кажется, покраснела от неожиданности. В животе кольнуло волнение, хотя разум с самых первых слов кричал о том, насколько глупо это звучит — начиная от интонации (ни капли смущения, спокойные и невозмутимые слова), заканчивая смыслом. — Ты ведь понимаешь, что ни один человек, заинтересовавшийся другим в таком плане, не стал бы говорить это настолько прямо? Нам не по пять лет. Рено нахмурился, услышав это, и посмотрел на неё, как будто она была уличной кошкой, отказывающейся от изысканного мясного стейка. Возможно, Елена это придумала, но ни капли заинтересованности в её личности в этом взгляде тоже не было. — К сожалению, тебе придется в это поверить, потому что другого объяснения у меня для тебя нет. — Так, ясно, — она вздохнула, — Смотри, я предлагаю вот что: мы допиваем кофе, я собираюсь, и мы расходимся по своим делам, ты — туда, куда надо тебе, а я — туда, куда надо мне. — Тогда мне нужно туда же, куда и тебе, — Рено, как специально, с шумом отхлебнул кофе, — Можно спросить: тебе неприятно моё общество? Елена вздохнула. Она не была против его общества почти во всех ситуациях — от него не пахло ничем отвратительным, он не выглядел, как больной чем-то неприятным и высоко заразный бездомный, и, в целом… Он отвечал не только этим, настолько низким, запросам. — Нет, это не так, — вздохнула она, — Но только если не будет обидных или неприятных шуток. И я не верю ни слову о причине твоего визита. После допитого, почти не остывшего, кофе она переоделась, оставив Рено в одиночестве на кухне — менять свои планы из-за неожиданной новости в виде его появления она не собиралась. Выходные иногда случались и раз в две недели, а это были единственные полтора дня, когда она могла порадовать себя переодеванием в какую-нибудь приятную глазу одежду, чтобы это была не стандартная рабочая форма. Этот выходной был очередью её любимой серо-голубой блузки. Рено зачем-то решил пошутить на этот счет, когда увидел её в ней. — А в чём дело, мы идём в театр? — пошутил он, и Елена смерила его взглядом: — Да. Выражение лица парня тут же поменялось, хитро-расслабленная улыбка потухла, глаза, чуть вытянутые и немного раскосые, расширились. — Чт… Серьёзно? — Ну конечно, — без улыбки ответила Елена и вышла из квартиры, ожидая Рено за открытой дверью. Да, на самом деле это было шуткой, она уже была в театре на прошлых выходных, и в этот раз собиралась не туда, но к чему вообще он решил шутить по поводу ее предпочтений, которые вообще не являются шуткой? Более странно было бы, если бы она по выходным посещала гонки Чокобо или что-то вроде того. — Но я где-то слышал краем уха, что ты, вроде как… — Рено потерялся, его голос стал звучать как-то нервно, пока она закрывала входную дверь, — Что ты на этих выходных собиралась куда-то в другое место. Тут уже напрягаться настала очередь Елены. Да, она сказала Циссни в коротком разговоре у кофемашины, что на этих выходных планирует наведаться в тот новый зоопарк, который открылся совсем недавно. О нём зашёл разговор, Циссни очень советовала сходить, потому что была недавно и ей невероятно понравилось, а Елена сболтнула, что уже сама планировала на этих выходных. Да, зоопарк был странным выбором для проведения досуга в таком возрасте, но в случае Циссни это объяснялось просто — она сводила туда свою маленькую племянницу, Елена же в последний раз была в зоопарке лет в 6, и, да, просто очень хотела вспомнить детство. Другой вопрос был в том, откуда Рено это услышал? Циссни, за всё время их с Еленой общения, никогда не отличалась страстью к сплетням, а у кофемашины он точно не стоял рядом в момент их разговора. — И где же? — спросила она, повернувшись к нему, когда справилась с дверью. — Ой, да неважно, — поморщился Рено, — Я уже не помню. Вроде бы, от Циссни. — Хорошо, — согласилась она, отправившись вниз по лестнице, и не стала отвечать на предыдущий вопрос по поводу цели прогулки. — Так что? — сделал это Рено, не став даже спрашивать, почему они спускаются с десятого этажа не на лифте, — Я просто не очень большой фанат театров, к тому же, я не в самом подходящем наряде. Она покосилась на него. Одежда на Рено действительно была не самой подходящей, а ещё видеть его в гражданском было немного непривычно. Она, похоже, видела его в обычной одежде, а не в форме, впервые. — Вы… ты ведь понимаешь, что я не стала бы менять свои планы на день только из-за того, что ты ко мне присоединился. — Бы? — нестандартно переспросил он, внимательно на неё поглядев, Елена заметила это боковым зрением, но не стала смотреть в ответ, и вздохнула. — Да, мы идём в «Банору». Я планировала сегодня там побывать. Для зоопарка у вас одежда подходящая. — А зачем тогда было меня так пугать? — он хитро улыбнулся, проигнорировав её выпад с «ты» и «вы». — Чтобы посмотреть, что ты будешь делать в таком случае, — съязвила Елена. Всю дорогу до метро Рено разбавлял молчание новостями и своим мнением по поводу той или иной, иногда переключался на случаи из жизни. Было понятно, что оба они не могут поделиться большим ассортиментом случаев из жизни, не связанных с работой. Потом, увидев афишу какого-то фильма, начал рассуждать о фильмах, и Елена сама не заметила, как ответила на один вопрос, потом прокомментировала какие-то слова, и, в конце концов, втянулась в разговор. В итоге к метро они пришли, бурно обсуждая какой-то старый фильм. — Всё-таки это было ужасно нерационально, я бы так не поступила. — Вот он говорил точно так же! И всё равно это правильный поступок, тем более ради любви. — Никто в здравом уме так бы не поступил! И ничего правильного в нём нет. — Ты просто ничего не понимаешь! — опять подлил масла в огонь Рено, и после этого ни о каком окончании разговора уже не могло быть и речи. Делая всё на автомате во время обсуждения, от ходьбы до оплаты метро и ожидания поезда, Елена не заметила, как они оказались в вагоне, сидя на соседних местах. Только почувствовав коленом чужое тепло, она словно очнулась, а потом уставилась на их соприкоснувшиеся колени, её правое и его левое. — Так значит, я всё-таки прав, на это ответить нечего? — ухмыльнулся парень в ответ на то, как она вдруг замолчала, глядя вниз. — Конечно есть, просто тебя не убедишь, — раздражённо сказала Елена, подняв на него взгляд, а ещё не отстранила колено от его колена. Потому что ощущать тепло тела через ткань двух брюк было приятно. Обычная биология. Вдруг его взгляд, отдельно от лёгкой улыбки на лице, стал неожиданно внимательным. Елена немного напряглась внутренне, подумав, что последняя мысль чётко читалась на её лице. «Я что, до сих пор совсем не умею скрывать эмоции?», подумала она вслед. — У тебя просто недостаточно навыка, — спокойно произнёс Рено. Она занервничала. — В чём? — В убеждении, в чём еще, — удивлённо ответил он. А, ну да. Приятный женский голос объявил название станции, на которой только что остановился поезд. Елена нахмурилась. — Чёрт, я совсем забыла название станции, на которой находится парк, — обеспокоенно озвучила она, повернувшись в сторону таблички с последовательностью станций. — Нам на следующей, — успокоил её Рено, чего она абсолютно не ожидала. Вторая неожиданность. — Ты уже был там? — повернулась она к нему и внимательно вгляделась в лицо парня, пытаясь найти в нём всё, что он скрывает, если он что-то скрывает. Потому что причина, по которой он вдруг заявился к ней в квартиру и изъявил желание составить компанию в этот выходной, всё ещё звучала недостаточно правдиво, и Елену временами посещало интуитивное чувство, что всё не так просто. — Просто название станции совмещено с названием парка, — сообщил он, отвечая совсем не на озвученный вопрос. Наверное, мысленный вопрос опять читался на её лице, — Нет, не был. И я рад, что появилась возможность! Почему ты такая напряжённая? Он чуть толкнул коленом её колено. То же, которым они соприкасались. Это значило, что сейчас он точно тоже заметил, что они так сидят. И что Елена ничего с этим не делает. Она опять нахмурилась, обдумывая ситуацию. Рено не выглядел, как человек, для которого такой случайный жест являлся чем-то серьёзным, и, скорее всего, это действие с его стороны не означало, что он даёт понять, что видит, как Елена осознанно не отводит колено. Господи. — Просто думаю о том, что твои слова насчет того, почему ты решил составить мне компанию в свой выходной, не очень правдиво звучат, — ответила она, и отвела правое колено в противоположную от коллеги сторону, а потом закинула ногу на ногу. Правда, поздновато, потому что поезд уже доехал до нужной станции, и прозвучало её название. Елена осознанно отмахнулась от чувства неловкости, выходя из поезда. — А ты, похоже, не очень доверяешь людям, — заметил Рено, догоняя её по пути к эскалаторам. — Я просто уверена, что, помимо Руда, у вас… у тебя есть еще много друзей и знакомых, с которыми было бы намного интереснее, исходя из твоих настоящих интересов, провести выходной. Сложно понять неправильно, но я — действительно последний человек, с которым вы захотели провести бы этот день. — Что ты никак не перейдёшь на «ты»? — ненавязчиво обронил он. Елена знала. У неё не было много времени на основательные размышления, но она это понимала и без рассуждений. Рено работал в организации намного дольше неё, сколько бы она ни работала — она бы не приблизилась к его уровню. Да, она продолжала работать и понемногу увеличивать своё слово в организации, но это оставалось данностью — Рено был намного старше неё по рангу. Даже иной год иногда играл большую роль в опытности Турка, потому что некоторые времена в компании бывали особенно тяжёлыми, а в случае разницы между ними с Рено речь шла о, как минимум, трех годах. — Просто я слишком явно ощущаю нашу разницу в рангах, — призналась Елена. Коллега, судя по всему, опешил. — Разве я… давал тебе повод? — спросил он неуверенно. — Нет, совсем нет, — медленно ответила Елена, — извини. Они встали на длинный подъёмный эскалатор. Вся конструкция, от ступенек до стен по сторонам, оборудованных редкими белыми неоновыми полосами, выглядела очень новой. — Почему ты всё же решила не верить в ту версию, при которой я захотел узнать тебя поближе? — вдруг спросил Рено. Елена оказалась застигнута врасплох. В животе снова закололо от волнения в ту же секунду, руки вздрогнули. — Почему? — очень нестандартно спросила она, не задумавшись над тем, что говорить. — Что — почему? — парень нахмурился, — Во-первых, это вопрос к тебе, во вторых, ну, ты симпатичная, интересная, и… — Нет, — резко ответила она. Брови свелись к переносице, — Я скучная, особенно по твоим меркам. Я не представляю, что тебя могло бы во мне заинтересовать. Ты раньше не проявлял ко мне и капли заинтересованности. Не помню, что могло произойти в последнее время, что повлияло бы на твоё мнение. Оказалось, что твёрдая уверенность в том, что Рено пытается её обмануть, очень помогла в том, чтобы неожиданно перескочить на «ты» без оговорок. Что насчёт пункта о симпатичности, Елена не стала его озвучивать, хотя тоже имела претензии: в общем, она не видела Рено раньше с женщинами и не могла смоделировать типаж, который ему нравился, но отчего-то создавалось твёрдое впечатление, что ему нравятся девушки с более красивыми объёмами в области груди и бёдер. Если ему вообще нравятся девушки. — Ты просто не очень то внимательна, — хмуро сказал Рено. Елена повернулась в его сторону и внимательно посмотрела. Неверие никуда не пропало. Сложно было вспомнить, с какого года у неё не было отношений или хотя бы чувства влюбленности? — Ладно, и в чём тогда это… — Всё, ну хватит, давай не будем, — пшикнул Рено и отвернулся, сделав вид, что заинтересовался, видимо, указателем. Стало немного смешно. Елена решила тоже посмотреть по сторонам, и увиденный пейзаж приятно впечатлил, когда стал проявляться на выходе из метро: эта часть города заметно изменилась за прошедшие пару лет. В парковой стороне показались зелёные участки и редкие, но внимательно бережёные деревья (всё же растения ещё оставались дорогими). В тех местах, где не могли поместить живые деревья — например, рядом с дорогой — зеленели стены домов и офисов. Они купили два билета по отдельности — речь о том, чтобы кто-то заплатил за другого, не зашла — и вошли в высокие ворота. Почти сразу, недалеко от входа, была вывешена большая карта зоопарка; разные части комплекса назывались разными континентами планеты, на которых могли обитать животные. От входа можно было пойти в Джунон, Корел или в Нибель. Более экзотичные, вроде Вутая или Ледового континента, были расположены в глубине. — Куда пойдём? — спросил Рено. — Только не в Нибель, — ответила Елена, поёжившись. — Согласен, — без усмешки сказали в ответ. Направо от входа, дальше всех от направления в Нибель, был Джунон; там, насколько помнила Елена, должны были содержаться, в основном, самые безобидные звери. Первыми по счёту были, сидящие за толстым стеклом, бурые лисы. Они шустро бегали кругами друг за другом и прыгали через невысокие препятствия. Она вспомнила, как одна такая однажды украла у неё почти весь сухой паёк — Елена тогда распаковала половину, намазала паштетом твёрдую галету и отошла посмотреть на огромных водяных змеев — на побережье Джунона они были большой редкостью. Ну, когда она вернулась обратно к своему ужину, лиса уже доела обе галеты и доедала паштет из жестяной банки. Из всего ужина у неё в тот вечер остался только чай, но ситуация почти не располагала к грусти — встреча с лисой была довольно комичной (Елена кричала, а лиса тявкала в ответ), к тому же, та подарила ей важный урок о том, что нельзя оставлять свою еду без присмотра. — Почему мы застряли в самом начале? — неожиданно спросил Рено. Елена покосилась на него и направилась мимо лис дальше. — Одна такая как-то украла у меня ужин в лагере. Он прыснул от смеха, посмотрел в сторону лис и в сторону девушки. — Это со всеми случается. Следующими были зайцы. За стеклом сидело несколько, от совсем маленьких до взрослых, которые, засчитывая длину ушей, были выше неё. Елена подумала, что не хотела бы столкнуться с такими вживую, и что ей очень повезло во все посещения Джунона — она встречала только лис и некоторых горных обитателей. — Как-то я поспорил с напарником, что смогу поймать такого зайчонка, — сказал Рено. Елена, нахмурившись, покосилась на него. — С Рудом? — Нет, конечно, Руд бы никогда на такое не согласился. Тот парень в итоге не попал в ТУРКи, — он улыбнулся, глядя, как один из зайцев хрустит какой-то искусственной морковью, — В общем, у нас тогда было свободное вечернее время, и мы нашли в лесу потерявшегося зайчонка. У меня, в целом, даже почти получилось его поймать, — он, не меняя улыбки на лице, посмотрел на Елену, шокированное лицо которой можно было, наверное, рисовать и вешать в кабинете президента Руфуса рядом с другими шедеврами. Это удивление можно было легко объяснить: детёныши этих зайцев рождались ростом по колено и, в среднем, кончиками ушей доставали до плеча. — Я боюсь спросить, что произошло дальше, — наконец озвучила она. — О, это было очень смешно. Ну, не для меня, конечно, — засмеялся Рено, — Он зарядил мне в лоб задними лапами. — Ты еще и за уши его взял? — застонала Елена. — Я как раз пытался взять за лапы, когда это произошло! — У тебя потом было сотрясение, да? — Нет, обошлось, только сильно ударился головой, — несмотря на поразительную глупость идеи, которая лежала в основе этой ситуации, было все же смешно; Елена поймала себя на том, что широко улыбается. — Это ужасно глупо, — хмыкнула она, — И, подожди, у вас было свободное вечернее время? — Ну да, — он пожал плечами, — А у вас что, не было? — Нет, — она покачала головой, — Тогда ведь было… — Да, точно, — понял он без лишних уточнений. Тогда как раз начинались плохие времена для корпорации. Они немного помолчали, наблюдая за флегматично жующими траву зайцами, и Рено вдруг добавил: — Теперь понятно, почему у тебя были такие бешеные глаза, когда ты пришла, — он улыбнулся, и Елена печально улыбнулась в ответ. — Ты тогда застал уже намного более лёгкую степень. Поначалу я сильно волновалась: только вошла в отряд, и уже отправляют на задание огромной важности, потому что организация переживает нехватку кадров. Меня ведь отправили туда из-за того, что ты попал в медпункт и не мог выполнять свои обязанности, — она скосила на него взгляд. — Да, я, честно говоря, был в шоке, — ответил Рено, его улыбка стала шире, — На мою замену отправили какую-то новенькую девочку-отличницу с Элитными эмблемами военной академии, причём не с парочкой, а целыми пятью. Ты вообще занималась хоть чем-то кроме учёбы? — И как, всё же изменилось впечатление? — спросила Елена, решив счесть последний вопрос риторическим. Рено нахмурился, выглядя так, как будто впервые задумался над этим вопросом. — В основном, не слишком. Поручения ты выполняешь всё ещё как полнейший отличник. Возможно, прибавилось немного опыта, — он пожал плечами, отходя от зайцев и направляясь к следующим зверям. Елена беззвучно хмыкнула. И это — тот же самый Рено, который пару часов назад рассказывал ей, что он вдруг заинтересовался в ней, как в личности, и хотел бы узнать её поближе. Теперь постановочность этих слов выглядела очевидной, однако было всё ещё непонятно, зачем, в таком случае, ему эта прогулка. Дальше было несколько малоинтересных птиц, в основном серых и спокойных, как статуи, но следующая же после очередной птицы экспозиция повергла обоих в небольшой шок. — Это Кельзмельцер? — тихо спросила Елена. — Я не помню, как называются эти твари, но… — так же тихо произнёс Рено, как будто та могла их услышать. За толстым, как будто в два раза толще, чем у лис и зайцев, стеклом, сидело огромное насекомое, злобно качающее длинными хитинистыми конечностями. Они оба прекрасно знали, насколько опасный яд у этого богомола и насколько острое жало — обычно с этими существами они сталкивались в их естественной среде обитания, имея поддержку в небольшом отряде пехотинцев, как минимум, но, так или иначе, любой ТУРК должен был быть способен оказать противостояние подобной опасности. Было непонятно, как это насекомое доставили в зоопарк и, более того, как вообще ухаживают за ним — Кельзмельцеры обитали глубоко в лесах Джунона, на подходах к горам, и точно не были похожи на тех, кого привезли бы в городской зоопарк. — Интересно, — наконец озвучила Елена и чуть приблизилась; у неё впервые была возможность так близко рассмотреть это насекомое, вплоть до хитина на лапах, стекло было до невозможного чистым. Прошло несколько секунд, прежде чем Кельзмельцер вдруг бросился к ней. Он оказался прямо напротив меньше чем за мгновение ока, а потом набросился на стекло, как будто хотел разорвать её, и преграды на самом деле не существовало — разве могут быть они настолько прозрачными? Елена отлетела от террариума настолько быстро, как будто стекла и правда не было, и чуть не потеряла равновесие по пути. Она глубоко задышала, пытаясь успокоиться и убрать руку с ремня, где должна была быть кобура. Кельзмельцер продолжал биться об стекло. Прошло пару секунд. — Да, это было жутко, — раздался над ухом напряжённый голос Рено: оказалось, он придержал её за локоть. Елена убрала руку, чувствуя, как горят от смущения уши, и отошла в сторону. — Сюда же водят детей. Это нелогично, помещать его в зоопарк, — максимально игнорируя своё смущение озвучила она, пока поправляла одежду. Рено не выглядел так, как будто ничего не заметил. — Надеюсь, не увидим здесь наших сторожевых собачек, иначе придется прикрывать эту лавочку, — пошутил Рено, благодушно переводя тему. Действительно, собачек нельзя было посадить за стекло. Эти монстры, с острейшими зубами и тяжелым хвостом от хребта, не поддавались уже, кажется, никаким усыпляющим. Елена поёжилась. — Шин-ра, кажется, немного финансировала этот проект, поэтому, может быть, и увидим. Спустя несколько клеток и пару мини-фильмов на больших экранах, расположенных прямо между клетками и рассказывающих о живых экспонатах зоопарка в их естественной среде обитания, Елена купила себе холодный чай. — У тебя странный вкус, — незамедлительно сообщил ей Рено. — Почему же? — нахмурилась она. — Холодный чай, серьёзно? В чём его суть? — Ну, — Елена даже замялась, — он освежает, и на улице тепло. И он мне просто нравится, что за вопросы? Рено нахмурился, как будто задумавшись над каким-то важным вопросом, и они пошли дальше. Прошло еще несколько клеток и экранов, за которые Елена узнала, что Рено пару раз кусали волки (рассказал он это около клетки с Нибельскими волками), а Рено узнал, что Елена хочет завести кота. Она, на самом деле, сама удивилась, что решила это упомянуть возле клетки с какими-то крупными кошачьими, но Рено понятливо кивнул, сказал, что кошки должны скрашивать одиночество и что он запомнил. Экспозицию Вутая начинал еще один террариум с лисицами (в самом Вутае они действительно ходили по улицам, как кошки), продолжали несколько террариумов с птицами. Елена остановилась около прозрачного стекла, напротив высокой птицы с большим красным хохолком из перьев на голове. — Знаешь, что мне кажется? — спросила она у Рено. — Что? — отозвался он немного отстраненно. — Что он похож на тебя. Рено тут же вернулся в реальность, смерил беглым взглядом округлившихся глаз птицу и возмущённо воззрился на Елену. — Серьёзно?! То есть, не один из тех красных волков, а вот эта птица? Она искоса посмотрела на него, не улыбаясь, и медленно поднесла к губам трубочку от стаканчика с чаем. Секунда немой сцены, и Рено громко рассмеялся, только потом Елена засмеялась тоже. Можно было не сомневаться, что парень это запомнил и теперь точно воспользуется в какой-нибудь неподходящий момент. В самом сердце Вутайской экспозиции был террариум с огромными когтистыми черепахами. Елена точно знала, что когти у них были острее любого меча, но возможности посмотреть на этих черепах настолько близко у неё раньше не было. Впрочем, как и на Кельзмельцера. Здраво рассудив, что черепахи вряд ли будут на неё бросаться и заставать врасплох, она приблизилась к террариуму. Взгляд тут же зацепился за то, как одна из черепах, никак не считаясь со своей неповоротливостью и размерами, охотится на одну из рыб в бассейне. — Вспомнишь, как называются? — Рено нависал где-то сбоку, она покосилась на него и только сейчас обратила внимание на то, что происходит. Парень наклонился еще раз, чай в стаканчике зашуршал, как бывает тогда, когда содержимое стаканчика уже заканчивается. Елена возмущённо вскрикнула. — Хоть спросил бы! — Ты так брезгливо к этому относишься? — невозмутимо спросил Рено. — Какая разница?! — она нахмурилась, поболтала остатки чая в стаканчике и вручила ему. Рено свёл брови домиком и протянул было обратно, но потом, видимо, передумал и направился дальше. Елена сердито пошла следом. — Адаманти… Адамаинтамай. — Ого, а я не выговорю, — хихикнул Рено. Чокобо, эти огромные курицы, уже особо не впечатляли (особенно после Кельзмельцера), но они всё равно постояли минут десять у загона, наблюдая за птицами. Те, кстати, единственные были огорожены не стеклом со всех сторон, а простым «деревянным» забором. В конечном счёте, когда они подходили к выходу из зоопарка, прошло больше четырёх часов. Проходя мимо таблички «Ждём вас снова», Елена бросила взгляд на большое стеклянное здание, гордо стоящее совсем рядом с зоопарком. Это был «Флорарий», громкий пример прогресса корпорации Шин-ра в восстановлении природы планеты. О таком заведении нельзя было и думать ещё несколько лет назад, но, благодаря тому, что силы большей части учёных, раньше проектирующих разработки месторождений, направили на клонирование растений и тому подобное, проект смог открыться и работать. Там, судя по рекламе и отчётам, демонстрировались как оставшиеся, так и выведенные виды цветов и деревьев, изучались их свойства и продолжали создаваться новые сорта. Звучало невероятно интересно. Кажется, она в последний раз видела цветок лет в 15, на учениях на одном из островов Корелового моря. Вздохнув про себя, Елена направилась в сторону метро, но её удержали за рукав. — Что такое? — Мы не пойдём во флорарий? — удивлённо спросил Рено. Елена посмотрела в ту сторону, пытаясь придумать, как бы помягче назвать отсутствие у неё на это денег. — Я планировала сегодня зайти только в зоопарк, — сказала она. — Но ведь ничего не мешает нам зайти еще и туда? — не отставал коллега. — Мешает, — глухо ответила Елена, отвернувшись. — Что же? Говорить, что она не хочет туда, было бы ложью. Однако вряд ли существовал другой правдивый ответ, не ударивший бы по её самолюбию (которое и так держалось не на самом высоком уровне). — Я не рассчитывала сегодня тратиться на билет туда. Рено удивлённо моргнул. — Ну, так я и не собирался заставлять тебя на него тратиться. Настала очередь Елены непонимающе хмуриться. Потом, когда до неё дошёл смысл этой фразы, она удивилась ещё сильнее. — Ты хочешь за меня заплатить? Видимо, этот вопрос прозвучал, как будто она застала Рено за чем-то из ряда вон выходящим, потому что он свёл брови к переносице, покрутил головой по сторонам и тихо спросил: — Что в этом такого? Обычные люди так делают. Ты воспринимаешь это как оскорбление? — Нет, — неуверенно ответила она после недолгой паузы. — Тогда пойдем, — улыбнулся парень, — Ты же согласна? Она вздохнула. Отказываться было бы невероятно глупо. — Пойдём. Здание выглядело изнутри, как некоторые парадные лаборатории в Шин-ра. Однако, если бы Елена вдруг зашла в него с закрытыми глазами и могла оценивать только запахи и звуки, то ни за что бы не сравнила его с корпорацией. Воздух внутри был влажным и свежим, и пах чем-то отдалённо знакомым, она не могла понять, как можно было назвать этот запах, пока стояла рядом с окном, где Рено покупал входные билеты. Только пройдя через непрозрачные двери в первый зал, Елена, ошарашено вдохнув, вспомнила: запах зелени. В самом первом зале росли разноцветные тюльпаны. Они медленно покачивались под дуновением кондиционеров и уже на расстоянии источали цветочный аромат. Она заворожено наклонилась к одному из тюльпанов, красного цвета, и, не осмеливаясь коснуться рукой, вдохнула его запах, свежий и почти сладкий. Только потом посмотрела на таблички над цветами, обозначающие их название и предупреждающие обо всех ситуациях: «Цветы можно трогать. Посетители, срывающие растения или вредящие им, будут определены охранными роботами. Штраф составляет 15 000 гил». — Красивые цветы, — поделилась она с Рено. Тот почти не разглядывал тюльпаны, скользя взглядом по дверям и другим посетителям. Они двинулись дальше по проходу, по бокам от которого, на высоких сплошных стойках чуть ниже пояса высотой и росли цветы. Тюльпаны в самом начале, видимо, были завлекающим пунктом, потому что в следующих залах росла зелень без цветов — алоэ, педилантусы, каллизии. Она педантично потрогала каждый вид за листы, наслаждаясь запахом свежести и конденсированного воздуха. Листы алоэ были удивительно круглые в разрезе, твёрдые и упругие, как резина. — Всё в порядке? — всё же спросила она у Рено, когда тот, рассеянно коснувшись листа кончиками пальцев, вернулся к созерцанию дверей и редких работников здания. — Конечно, почему ты спрашиваешь? Его флегматично-расслабленнное выражение лица мгновенно перетекло в смешливое. — Ты сам предложил зайти сюда, купил билеты и сейчас даже не смотришь на цветы, — пояснила она, не прекращая легонько касаться круглых и тонких листков каллизии. -Здесь правда неплохо, — уклончиво сказал Рено — Только ты любуешься не цветами, а запасными выходами, — кивнула Елена, — ничего, у всех разные вкусы. — Чего ты хочешь, — недовольно нахмурился он, — чтобы я сказал тебе, что я на задании, и пришёл сюда не цветы смотреть? Елена затихла, трогая лепесток лилии, до которых они дошли за разговором. Лилии были белые и розовые, но одинаково сочные на вид и гладкие. — Ты прав, — все-таки озвучила она, не смотря на него, — если бы ты был на задании, я не хотела бы, чтобы что-то в нем срывалось по моей вине. Прикрытие — все же довольно важный момент. А если дело не в этом, и ты не на задании, то купил мне билет сюда просто так, по доброй дружбе, а смотришь на работников и служебные выходы из здания по вине профдеформации. Спасибо. — За что? — после небольшой паузы спросил Рено. — За билет. Они прошли уже половину зала с лилиями в странном молчании, когда коллега неожиданно подал голос. — Знаешь что, ладно, ты права. Давай обсудим, ну, эти цветы, например. Она удивлённо покосилась на него, не совсем понимая, что в них можно обсуждать, но уважая его попытку завести разговор. — Они тебе нравятся? — Цветы? — он озадаченно обвел их глазами, — Ну, да, наверное. Они какие-то более крепкие, чем предыдущие. Рено сделал шаг к стойке и коснулся лепестка одной из лилий кончиками пальцев. Его взгляд приобрёл задумчивость и какую-то печаль. — Издали этого не видно. — Издали? — тихо уточнила Елена. — В церкви росли такие. Мне запомнилось, потому что Айрис, в нашу первую встречу со Страйфом, сказала «Не заденьте цветы!», когда поняла, что мы будем драться. Она была милой. Наверное, взгляд самой Елены тоже застыл. Айрис Гейнсборо. По отчётам и личному делу, Страйф тяжело пережил её смерть. Неясно, сколько бы они так простояли, если бы она не тронула его за рукав, отчего Рено тут же вернулся в благожелательное состояние и они быстро прошли в следующий зал. В нём был самый сладкий и необычный запах из всех предыдущих — на длинных клумбах росли розы. Здесь было больше всего людей, чем во всех предыдущих залах, и, в основном, по двое. — Точно, — сказал Рено, — я вспомнил. — Что? — не очень уверенно спросила Елена. — Это самое популярное место для свиданий. Ну, после кино. Она нахмурилась, убеждаясь в своей мысли о том, что ей не стоило спрашивать. Где-то под желудком снова иглой кольнуло волнение, и Елена глубоко вздохнула, не понимая, из-за чего сегодня так реагирует. — И что за разговоры мы бы вели, если бы были на свидании? Хотелось верить, что это был достаточно неожиданный выпад, и так и оказалось. Глаза у Рено округлились, взгляд заскользил по цветочным рядам. Однако он быстро нашёлся, что ответить, вернув на лицо улыбку и прищурив раскосые глаза. — Думаю, я сравнивал бы тебя со всеми цветами здесь, и обещал бы купить букет из каждых. — Даже из алоэ? — подчёркнуто безразлично уточнила она. — Даже из алоэ, — еле сдерживая смех, кивнул Рено. — И чем же я похожа на алоэ? — Ну, они… — парень снова посмотрел на розы, ища слова — они крепкие. В следующем зале начались более крупные растения — небольшие кусты с чайной розой и другими цветами. Пахло интересно, но уже не так сладко, как в зале с обычными розами. — Я думаю, ещё мы бы обсуждали как отправимся в отпуск туда, где такие цветы могут расти в природе. Куда-нибудь в Коста-Дель Соль. — О, да, — живо согласился Рено, — там растут пальмы и какие-нибудь яркие экзотические цветы, ими украшают коктейли. Там можно спать прямо на пляже и смотреть на звезды. — Смотришь на звезды? — удивлённо покосилась на него Елена. — Нет, на самом деле, — он качнул головой, — обычно я только купаюсь и отдыхаю в баре. Просто смотреть на звезды довольно романтично для отпуска. — С кем ты обычно отдыхаешь? — трогая листья куста, вдруг спросила она. — С Рудом и иногда с Шокером. Нам с Рудом дают отпуск в одно время. Им с Ценгом, как напарникам, тоже давали отпуск в одно время, но о совместном отдыхе на море с ним нельзя было, конечно, даже мечтать. Она вздохнула. Прежняя Елена в ней, та, что два-три года назад, грезила бы о таком подарке круглосуточно. — А я с сестрой, — сказала она, когда Рено задал тот же вопрос, не добавив, что с сестрой они чаще берут с собой маму. В следующем зале, где были похожие кусты, но уже с ягодами, стояли небольшие столики, где съедобные плоды продавались в миниатюрных стаканчиках, однако к ним почти не подходили. Может быть, дело было в огромной цене, а может быть, в не самом высоком доверии к безопасности ягод. — Купим? — авантюрно спросил Рено. — Не думаю, — ответила Елена. В следующем же отделе уже росли целые деревца, совсем небольшие и тонкие, но вполне жизнеспособные. Они уже были за перегородкой, которая доходила до пояса — на ней можно было прочитать, что это плодовые деревья, весной можно наблюдать их цветение, а сейчас собирать яблоки и вишню. Возле деревьев было несколько работников флорария, все в серой униформе — видимо, чтобы не отвлекать посетителей от созерцания растений. Елена попыталась разглядеть в листьях деревьев яблоки или вишню, и в следующий момент её качнуло и развернуло влево. Рено взял её за плечи, легонько коснулся щеки и приблизился к лицу, практически нос к носу. — Только спокойно, послушай, что я скажу, — тут же остановил он её порыв дёрнуться и отступить на шаг назад. Смотреть больше было некуда, поэтому она уставилась в его глаза — удивительного цвета, словно изменённые мако-энергией, но настоящие. — Что скажешь? — успокаивая разошедшееся от неожиданности сердце, спросила она. Рено ответил не сразу, пару раз его взгляд метнулся куда-то за её спину, и она огромной силой воли подавила порыв обернуться и посмотреть туда же. — Что давно хотел посмотреть вблизи в твои глаза, — задумчиво ответил он, не прекращая переводить взгляд с Елены на кого-то за её спиной. — Что там смотреть, и так видно, что они карие, — уточнила она, чувствуя комичную досаду из-за того, что ей некуда переводить взгляд с парня, ей есть резон смотреть только на него. — Карие? — удивлённо переспросил Рено и на этот раз вгляделся действительно ей в глаза, потом вспомнил, о чем говорил вначале и вернулся к созерцанию кого-то более интересного за её спиной, — Нет, что ты. Они с серебристым оттенком. — Тебе незачем говорить эту чушь, — коснувшись его плеча, тихо сказала Елена, — просто скажи, что мне сделать. От него очень приятно пахло чем-то отчасти знакомым, и в то же время отдалённым. Она уже была готова, когда справа и сзади от неё раздался шорох и звук быстро убегающего человека, Рено со словами «Прости, солнце» мягко толкнул её в сторону и бросился следом, огибая посетителей, а потом, чуть коснувшись рукой перегородки, перепрыгнул её и оказался по ту сторону. Она уже бежала за ним, отставая лишь на пару шагов, и так же преодолела перегородку, ещё на подходе отметая все невыгодные мысли. Тот, кого они ловили, скрылся за дверью «только для персонала», а за ней были только узкие коридоры с кучей поворотов, бежать по которым было гораздо проблематичнее. В конце концов, спринт закончился за одной из дверей коридора, которая вела, к удивлению, не на улицу, а в комнату с диваном, кулером и без дополнительных выходов. За диваном, перед окном, закрытым жалюзи, стоял Генезис Рапсодос. — Какая встреча, — пытаясь незаметно отдышаться, расслабленно сказал Рено. Генезис молчал, — Мы не хотели прерывать вашу работу, но я вынужден сопроводить вас в корпорацию Шинра, добровольно или принудительно. Рапсодос продолжал молчать, и Рено, выждав небольшую паузу, направился к нему, но на подходе получил в лицо, ругнулся, ответил на удар, и Елена незамедлительно подоспела на помощь. Однако долго помогать не пришлось: Генезис, почти побежденный и прижатый к полу, просто испарился, оставив несколько чёрных перьев, оседающих на пол. — Это был клон, — после короткой паузы озвучил Рено, ругнулся и достал из кармана телефон, вставая. Елена тоже встала, направилась к выходу из комнаты. В коридоре пока никого не появилось. — Алло. Да. Нет, это был клон. Нет. Да. Елена присоединилась к заданию. Нет. Да. Давай, блин. Они вышли по коридору на запасной выход из здания. — Почему меня не добавили к заданию? — тихо спросила она. — Не представлялось необходимым, — ответил Рено вопреки ожидаемому «не знаю», — Тебе нужно будет явиться на ковёр сегодня. Если у тебя важные дела или срочная поездка, можешь выйти завтра. — Я приду, — кивнула Елена. Пока что не обработанные в голове мысли крутились пчелиным роем и мешали своим присутствием.