Зелёный чай

— Ну что, — сказал Ценг, прекращая печатать. Она подобралась, снова ощущая жуткое волнение где-то в горле. Наверное, у неё единственной такие отношения с напарником. Дружбе, например, Рено с Рудом можно только позавидовать. — Я готова ответить на все ваши вопросы. — Присядь, — любезно махнул он рукой на кресло перед столом и немного откинулся назад на собственном, — Итак, я видел записи с камер видеонаблюдения. Когда в помещении появилась цель Рено, он использовал твою близость, как прикрытие, чтобы не привлекать внимание. Ты не знала о его задании, однако, когда пришло время ловить цель, присоединилась к её поимке настолько оперативно, как будто знала обо всех деталях. Рено раскрыл тебе суть своей миссии? — Нет, Ценг-сан, — она мотнула головой, пальцами вцепившись в колени, — Он не давал мне понять, что находится на задании. — Может быть, ты поняла это из его действий или поведения? — напарник поднёс к губам кружку с кофе, не сводя с неё взгляда, хотя его голос оставался самым спокойным из возможных. Елена понимала, что ей нельзя медлить с ответом, но всё же застыла. Сказать правду означало подставить коллегу и поставить под вопрос его профессионализм. С другой стороны, работа под прикрытием — почти самый редкий тип работы для сотрудников их организации. — Нет, Ценг-сан. — В чём тогда заключалась причина твоей подобной реакции на ситуацию? — Я думаю, это мои рефлексы. Я научилась быстро действовать в ходе работы. Она глянула в его глаза, переведя взгляд с точки на переносице. Ценг немного растянул губы в улыбке, кивнул и взял со стола папку. — Ты присоединишься к заданию Рено и Руда. Вот материалы, хотя не то чтобы их очень много. Будешь получать дополнения или изменения от меня или Рено, ближайшие действия запланированы на завтра. Все вопросы так же можешь задавать старшим по званию. — Поняла. Спасибо, Ценг-сан, — она взяла папку, поднялась с кресла и коротко наклонила голову. — Это всё, можешь идти, — он вернулся к компьютеру, и Елена вышла за дверь. На самом деле, их взаимоотношения всё же стали чуть мягче после операции в Северном кратере. Они провели где-то несколько дней вместе, практически всё из этого времени — наедине. Двое из трёх захвативших их шинентаев приходили несколько раз, один раз — чтобы порезать ей руку. Тот, что с более длинными волосами — Язу — в тот раз бесцеремонно полез во внутренний карман её порванного пиджака, достал оттуда удостоверение и кинул на стол. То же самое он сделал с удостоверением Ценга, когда выудил из его кармана. Их держали в одном из кабинетов заброшенной лаборатории кратера, и, пусть комнаты не обдували все северные ветры, в них всё ещё было холодно. Потом он кивнул более крупному парню, самому крепкому из них троих, и тот грубо вытащил её руку из-под верёвки, которой она была привязана к стулу. Язу сдвинул карточки на столе рядом. Лоз достал небольшой нож откуда-то — не видно было, откуда. Язу нежно закатал рукав её рубашки повыше. «Режь глубже, нам нужно, чтобы брызнуло», — сказал он брату, и тот, видимо, подошёл к этой просьбе со всем старанием. Елена вскрикнула, сквозь слёзы наблюдая, как кровь попала на карточки, и бросила взгляд на напарника. Ценг даже не подался вперёд, чтобы попытаться что-то сделать. Кажется, именно в этот момент она осознала, что никем, кроме коллеги, для него не является и являться не будет. Однако это, возможно, был их единственный шанс. Других могло не представиться, а в следующий раз у них, наверное, уже не было бы сил. Она слабо помнила, как они выбирались, когда она ударила Лоза затылком в лицо и свободной рукой, разбрызгивая кровь, всё ещё бьющую из предплечья, выхватила пистолет у Язу, но они всё же сделали это. Удивительно, как их отношения с Ценгом не стали хотя бы приятельскими после этой миссии. Елена поймала себя на том, что невидящим взглядом смотрит на меню кофейного автомата, и моргнула пару раз. Потом нажала на кнопку «По-мидгарски», убедилась, что он начал готовиться, и прислонилась к автомату плечом. — Привет ещё раз. Циссни махнула рукой с дивана, и Елена удивлённо подняла бровь. — Почему ещё раз? — Я с тобой поздоровалась, когда ты вошла, но ты была не в самом подходящем состоянии. — А, — она повернула голову, — Извини. Я задумалась. — Ничего, — Циссни отпила из кружки; Елена, забрав свою из автомата, села на соседний диван. — Что у тебя сейчас? — поинтересовалась она у коллеги. Её не очень обрадовал вопрос — откинув голову назад, девушка печально простонала: — Отчёты, — потом скосила глаза на неё, — Поэтому я предлагаю потренироваться. Предложение было заманчивым, но Елена с сожалением отрицательно качнула головой: — Разве что после обеда. Мне сейчас нужно ознакомиться с новым заданием. — Новое задание, — протянула Циссни, — Тебе везёт. Они договорились встретиться «часа через полтора после обеда» и разошлись. Елена нашла своё место за компьютером в большом общем кабинете и с готовностью открыла папку, однако энтузиазм быстро утих. В деле было всего два листа. Генезис Рапсодос, Солджер первого класса, такого-то года рождения и места рождения. Задокументированно погиб в деревне Банора, тело было найдено и доставлено в корпорацию, однако неделю назад был замечен в Пятом секторе и определён камерами видеонаблюдения. Задачей Рено было лично опознать его, предварительно найдя в месте самого частого появления, и привести в организацию для дальнейшего допроса. Мера признана целесообразной, поскольку в прошлом Генезис представлял опасность, нанёс большой ущерб корпорации Шин-ра и отказался сотрудничать. Поскольку отследить его дальнейшие перемещения после действий Рено не получилось, предпочтительна дальнейшая работа под прикрытием. Ближайшими задачами является операция в баре Третьего сектора и разговор с представителями группировки Аваланч в отстроенном Седьмом секторе. Елена всмотрелась в скриншоты с записей камер видеонаблюдения, прикреплённые к делу. До вчерашнего дня она видела Рапсодоса только на фотографиях, но теперь точно могла бы определить его на записях с камер с выкрученной на максимум чёткостью. — Неплохо, — сказала Циссни, — Но бывали дни и получше. У тебя всё хорошо? — Да, я… — Елена засмотрелась на серый потолок тренировочного зала, в этот раз не торопясь вставать, — Я интересная? Коллега ответила не сразу, видимо, не ожидая подобного вопроса. — Ну да, а в чем дело? — Просто, — она оттолкнула туловище от мягкого пола и села, упершись локтями в колени, — Неужели со мной можно проводить время только для того, чтобы получить какую-то выгоду? До вчерашнего дня в романтическом плане в голове располагался только Ценг, который в конце концов был записан в неудачные варианты. Вчера же к ней проявили интерес, озвучили симпатию и желание узнать поближе, недвусмысленно вторглись в радиус её личного пространства — и, оказалось, все эти пункты были проделаны с определённой целью. В рамках работы. Кого такое не заставило бы задуматься? — У тебя вчера был выходной. Ты пошла на свидание с малознакомым человеком, а он попросил у тебя денег? — Циссни тоже села на пол. — Нет, как раз… наоборот, — медленно проговорила Елена. — Он дал тебе денег? — Нет, он просто заплатил за меня! Но оказалось, что это было прикрытием для задания. — Обычно изображение романтических отношений в рамках задания предварительно обговаривается, — озадаченно сказала Циссни. — Наверное, — она поднялась на ноги, — Я просто не числилась в этом задании, и не знаю, как было правильно поступить в той ситуации. Не знаю. Давай ещё раз. В этот раз она продержалась чуть дольше, потому что решила все-таки сфокусироваться на спарринге. Коллега же, наоборот, видимо, задумавшись над её словами стала чуть менее внимательной, и в итоге оказалась на полу. — А кто это был? — спросила она, поднимаясь на ноги. — Это ведь неважно, — сказала Елена, вставая в позицию. — Да, но мне интересно. Не выжидая паузы, она без лишних слов двинулась в её сторону, и Циссни заинтересованно улыбнулась. — Значит, скажешь, если я тебя уложу? — Хорошо, — коротко бросила она в ответ, и в этот раз они сцепились друг с другом гораздо более старательно, чем во все предыдущие разы. Спарринг затянулся вдвое или втрое дольше обычного. Циссни тоже пришла в организацию намного раньше неё и имела больше опыта, но элитными эмблемами военной академии кроме Елены обладал, кажется, только Ценг. Они ведь тоже выдавались не только за безупречное знание теории. Только она, порядком выдохшись, открыла рот, чтобы предложить паузу, Циссни хмыкнула и нырнула вниз. Елена успела увернуться, чтобы избежать поднимания в воздух, но на полпути с мрачным осознанием обманности этого маневра, попыталась выйти из этой ситуации. В итоге они застыли в неустойчивой позе, понимая, что любое движение приведёт к позорному падению обеих, и засмеялись. — Черт, получается ничья? — спросила Циссни тем же смешливым тоном. — Получается, ничья, — кивнула она и отпустила девушку, чтобы упасть на мягкий пол, пытаясь отдышаться. — Значит, мы обе проиграли, — коллега вздохнула и тоже опустилась на пол. — Рено. — Что — Рено? А-а-а, подожди, серьёзно? Елена промолчала, и Циссни снова рассмеялась. — Интересно, а чего ты ожидала? — Я ничего не ожидала, дело вообще не в нём, — раздраженно отмахнулась она, — Просто это странно, что никто не интересуется моей персоной без определённых намерений. — А ты знакомишься с кем-то, чтобы было кому интересоваться? Елена нахмурилась. — А в корпорации у нас работает только четыре человека? Целый штат сотрудников. — Просто лично при мне ты только сегодня впервые заговорила про отношения. Я помню, как на одном корпоративе Фил положил тебе руку на плечо, а ты посмотрела на него, как будто он огромный таракан, который угрожает тебе убийством. — То есть как? — уточнила она, чувствуя, что загнана в тупик этим сравнением. — Непонимающе и презрительно. Елена, наконец, поняла, почему Фил так сторонится её каждый раз, когда они пересекаются по работе. — Ладно, — она вздохнула, — Может быть, это произошло в тот момент, когда меня интересовал другой человек и я не воспринимала кого-то другого. — Или ты ни разу не заводила отношений. — Это неправда, на самом деле, — наконец скорбно озвучила Елена, — Но лучше бы было так. Циссни тут же открыла рот, чтобы узнать подробности, но её прервал звонок от напарника, и они разошлись по своим делам. До конца рабочего дня ей предстояло разобрать где-то полсотни записей с камер видеонаблюдения, засёкших похожих по описанию на Генезиса людей, и найти среди них настоящего. Скоро она будет нуждаться в очках. Глядя на ночной Мидгар через окно служебного беспилотного автомобиля, который вёз её домой, она, наконец, решила задуматься. Личные переживания, даже игнорируемые, всё ещё мешали выполнению работы, и с ними нужно было разобраться. Сознание шустро подкинуло примерный ряд вопросов к себе, чтобы быстрее сориентироваться — полезный навык с обязательных психологических курсов в Академии. Итак, что она сейчас на самом деле чувствует? Досаду из-за того, что слова Рено о симпатии к ней оказались неправдой? Он её разве интересовал когда-нибудь, чтобы это было так? Ладно, то есть, если убрать имя из этого выражения, оно окажется правдивым. Потому что дело совсем не в нём, всё, что он говорил, было кругом неправдой, ведь он просто выполнял свою работу. Гладко идущая мысль вдруг запнулась за что-то. За лилии. Слова об Айрис не были ложью, и его голос в тот момент… Почему? Она пришла к тому, что ей всё же следует поговорить с Рено, к тому же, возможностей будет предостаточно. Ведь это просто не может так работать: два года совместной работы и несколько дней наедине в заброшенной лаборатории — и Ценг даже не интересуется никогда, как её дела, не то что рассказать что-то о себе, а один-единственный поход в зоопарк — и вот с ней уже, расслабившись, делятся крупицей личных воспоминаний. Они ведь даже ни разу не разговаривали дольше нескольких фраз до этого дня. За этот день она в третий раз почувствовала себя загнанной в тупик.