До встречи в Monte-Carlo

      Компания оказалась довольно приятной, уже около часа я болтала с очень милой девушкой. Тоня кружилась под музыку с каким-то парнем. Глеб обсуждал что-то с друзьями.       Картина, надо сказать, складывалась очень хорошая. На минуту могло показаться, что мы все — очень хорошие друзья, и так проходят каждые выходные. — А где у вас тут курят? — спрашиваю я, вспомнив о новой пачке сигарет в рюкзаке, которая уже была третьей после моей «последней».       Глеб молча поднимается с дивана и кивает мне головой, встаю следом. Черт!       Курить вредно, однозначно.       Он ведёт меня на второй этаж, прямо в свою комнату. Даже дверь любезно придерживает.       Но становится не по себе, когда эта дверь захлопывается и мы одни остаёмся в темноте. — Угостишь? — спрашивает он, а у меня на языке вертится язвительное «а что сам купить не можешь?», но я прикусываю язык и достаю пачку и зажигалку из рюкзака, что стоял на письменном столе.       Глеб включает светильник на прикроватной тумбочке и идёт на балкон.       Захожу за ним, зажимаю губами сигарету и отдаю ему пачку, подкуривая себе. — Подкури мою тоже, — он отдаёт мне свою сигарету и снимает с себя худи.       Я слушаюсь и отдаю ему уже подожженую сигарету, он тянет мне худи. — Холодно, — замечает парень. — Именно поэтому ты решил, что раздеться — отличная идея, — усмехаюсь я и упираюсь в ограждение балкона, смотрю вдаль, разглядывая крыши соседних домиков. — Накинь, хотя бы, — говорит Глеб и я заворачиваюсь в его кофту, уложив её на плечи.       Странно.       Очень, сука, странно. — Тут спокойно, — нарушаю тишину первой, продолжая избегать зрительного контакта с ним. — Да, мне нравится, — соглашается Глеб.       Почему никто из нас не пытается зацепить другого? Почему мы теперь молча курим, наслаждаясь ночной тишиной? Почему мы вдвоём? И, главное, почему мне спокойно?       Он бросает окурок в пепельницу и подходит ко мне сзади вплотную. Сердце начинает колотиться так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди. Я стараюсь не подавать вида, продолжаю тянуть сигарету и смотреть в темноту. — Спасибо, что приехала, — выдыхает мне в затылок, зарываясь носом в мои волосы.       Он сказал мне «спасибо», что вообще происходит здесь? — Тоне спасибо скажи, я бы не поехала, — честно говорю я, чувствую, как его руки оказываются на моей талии.       Наверняка, он чувствует, как меня трясёт, и, наверняка, понимает, что это явно не от холода.       Бросаю окурок в пепельницу, которую Глеб оставил на подоконнике. — Пойдём? — спрашиваю тихо, боясь, что ему неожиданно что-то придёт в голову и я не смогу отсюда просто так уйти. — Тебе не говорили, что у тебя талант портить ахуенные моменты? — смеется, как-то по доброму, Голубин и убирает руки. — Мне говорили, что у меня хорошо получается портить абсолютно все, — почти шепотом бурчу себе под нос, но он все прекрасно слышит.       Глеб достает из кармана телефон и включает какую-то старую иностранную песню. — Станцуешь? — спрашивает он, а я медленно ахуеваю от того, что происходит. — Ты же видел, как я танцую, — говорю, развернувшись к нему лицом.       Ловлю себя на мысли, что он чертовски привлекательный, когда не строит из себя хуй пойми кого. Но сразу же её отгоняю. — Ты танцевала для меня, а не со мной, — поправляет он и протягивает мне руку, долго не думаю и мы уже начинаем раскачиваться в медленном танце.       Я знаю, что он уже не трезвый, и завтра спишет это на алкоголь, натянет маску «золотого» мальчика и все вернётся на свои места. Наверное, мне бы стоило натянуть свою маску прямо сейчас, но я в его руках, на холодном полу, завернутая в его худи, танцую.       И мне, действительно, хорошо сейчас.       Глеб целует меня в лоб, смотрит в глаза и как-то устало улыбается.       Не думала, что он может быть таким.       Песня заканчивается и я даже успеваю расстроиться, только начав наслаждаться моментом и отпустив все мысли о «правильно» и «неправильно».       Он открывает передо мной дверь и я захожу обратно в комнату.       Глеб закрывает балкон и тянет меня на себя, поддаюсь.       Хотя нет, Майя, ты, блять, сдаёшься!       Плевать.       Когда мы сталкиваемся лбами, когда он запускает руку в мои волосы, когда целует губы, плевать на все.       Наверное, пришло время перестать обманывать себя и принять чувства.       Перестаю стоять, как кукла, кладу ледяные руки на его плечи и прижимаюсь ближе.       Его правая рука скользит вниз по спине. Я хватаюсь за его плечи руками, сминаю ткань футболки, боясь потерять равновесие на ватных ногах.       Он целует ещё и ещё, я не сдерживаюсь и издаю тихий стон в его губы. Улыбается сквозь поцелуй. Он доволен собой.       Хоронить сегодня будут явно не самоуверенность Голубина, скорее мою гордость.       Глеб запускает руку под мою футболку, выводя узоры на спине пальцами. Я только прижимаюсь ближе и отвечаю на каждый его поцелуй, боясь, что это скоро закончится.       А завтра сделаю вид, что я была очень пьяная.       Сама того не понимая, оказываюсь на коленях, тяну руки к его джинсам и растегиваю ремень.       Блять!       Ещё пара мгновений и я буквально отсасываю Голубину, а он держит меня за волосы. Занавес. — Вот видишь, я же обещал, что буду первым в очереди, — говорит парень, когда я поднимаюсь с пола, ещё не осознавая, что сделала. — Иди нахуй, — фыркаю в ответ и поправляю поднявшуюся вверх юбку. — Справедливо, — пожимает он плечами и застегивает ремень, — но, должен сказать, что это было ахуенно. — У тебя тоже талант все портить, — говорю совершенно равнодушно, но внутри буря эмоций, я хочу ударить его, расплакаться на его же руках, попросить Славу приехать за мной, остаться с Глебом здесь вдвоём на целую вечность. — И что это все значит? — спрашивает Глеб, не обращая внимания на мои слова. — Абсолютно нихуя, забудь, — отвечаю спокойно и подхожу к зеркалу, чтобы стереть остатки помады.       Он прыгает на кровать и следит за моими действиями с довольной улыбкой.       Закатываю глаза и выхожу из его спальни.       Пиздец…