До встречи в Monte-Carlo

— Ада, ты идёшь или нет? — кричит Арслан.       Я заебалась. Не хочу здесь работать. Но выхожу в одном белье к куче мужиков.       Диванчик прямо напротив сцены пустует, чего обычно не бывает, но я быстро на это забиваю.       Громкая музыка и я растворяюсь в ней, стараясь забыть, где нахожусь. Устала.       Движения плавные, свет приглушенный, а к диванчику напротив сцены плетется Голубин. Вот же сука!       Ладно, теперь мой черед.       Не спускаться в зал, ну да, ну да. Я медленно, словно кошка, спускаюсь с пилона и иду вдоль сцены прямо к нему.       Теперь в этом клубе только он и я.       Приближаюсь к его лицу, смотрю в глаза на секунду и начинаю покачивать бедрами, делая вид, что не заметила, сползающую лямку бра.       Облизываю губы и возвращаюсь на сцену.       Он понял, что я не намерена проигрывать ему.       Покидаю зал и возвращаюсь в гриммерку, где уже ждёт злой Арслан. — Ты что там устроила? С приватом перепутала? — кричит он. — Ничего такого, — отзываюсь я, абсолютно невинно, и провожу пушистой кистью с пудрой по лицу. — У меня хорошие новости, в таком случае, — рычит мужчина, явно недовольный моим поведением, — он взял приват, иди и вытряси из него все, что сможешь. — Я не рекетиром, вроде, работаю, — фыркаю в ответ, напускное веселье исчезает.       Идти на приват к Глебу не хочется, но я решаю не говорить с ним совсем. Танец и все, не больше.       Да-да, Майя, главное, не как во все прошлые разы!       Сегодня проигрывать я не намерена.       Отстукивая высокими каблуками, шагаю по коридору в комнату для приватов. Глеб сидит на диване и тянет из стакана виски. — Хочешь? — спрашивает Голубин и указывает на бутылку на столике.       Молчу, держу дистанцию и начинаю медленно раскачиваться, проводя руками от талии до бёдер. — Майя, не надо, — останавливает блондин и подходит ко мне.       Напрягаюсь. Зачем он все это делает?       По телу прибегают мурашки, он слишком близко. Опять.       О чем я только думаю, когда поддаюсь соблазну побыть с ним рядом, хотя бы минуточку? Ведь каждый раз это заканчивается его самодовольной улыбкой и моими страданиями. — Не надо танцевать, не делай ничего, ладно? — просит Глеб, я молча смотрю в его глаза.       Он не трогает меня, просто стоит слишком близко, от чего уже становится тяжело дышать. — Я могу уйти, если хочешь, — говорит он на выдохе.       Замираю на секунду и утвердительно киваю головой. — Хорошо, посиди тут немного и езжай домой, уже поздно, — говорит парень и обходит меня.       Что это, мать твою, было?       Дверь за ним закрывается. Я сажусь на диван и кручу в руках бутылку, что он оставил.       Делаю глоток и морщусь от обжигающего вкуса алкоголя.       Ком застревает в горле, но я вспоминаю о макияже и сдерживаю порыв эмоций.       Мне надоели эти качели и я, почти наверняка, хочу, чтобы он исчез из моей жизни. Но к нему тянет с самого первого столкновения взглядами, самого первого разговора, с самого первого поцелуя.       Он заставляет меня чувствовать абсолютно весь спектр эмоций — от агрессии до непонятного ощущения тепла в области груди.       В раздумьях я не успеваю понять, как проходит полчаса и как заканчивается бутылка с алкоголем.       Арслан крутится в гриммерке и чуть ли не хлопает в ладоши, увидев меня. — Ну что? Оставил денег? — спрашивает мужчина, я отрицательно машу головой, — вот же сука, надо было тебя к другому мужику отправить, но это щегол больше давал.       Эта фраза застревает в моей голове. Ощущение того, что я игрушка в руках этого мерзкого придурка, приходит окончательно.       Я продаюсь.       Стоп. Глеб просто заплатил больше, чтобы меня не отправили на приват к другому? Пиздец.       Я опускаюсь на стул перед зеркалом и смотрю на свое отражение.       «Кукла,» — твердит разум голосом Голубина.       Кукла.

***

      После третьего выхода в зал выдыхаю с облегчением, сегодня Глеб не пришёл.       Становится как-то даже спокойнее.       Уже несколько дней я думаю только о нем. Мне не хочется, чтобы он приходил сюда, чтобы видел это, и чтобы воспринимал меня, как чью-то куклу.       Поздно спохватилась, Майя.       И рано радовалась, кстати. Голубин снова здесь и я снова иду в комнату для приватов. Блять… — Схема все та же, — заявляет Глеб, как только я появляюсь в его поле зрения. — Зачем ты это делаешь? — не выдерживаю и нарушаю свое молчание. — Не люблю, когда моё берут, — заявляет Голубин и улыбается уголками губ. — Я — не твоя собственность, если ты не знал, — фыркаю я в ответ, — не трать деньги, вдруг опять с отцом поругаешься и останешься с заблокированной карточкой, — ну и для чего ты это говоришь, идиотка?       Сама себя перестаю понимать. — Не волнуйся, у меня есть наличка, — совершенно наивно замечает Глеб, кажется, даже не собираясь проявлять ко мне агрессию.       Мне нечего сказать.       Снова сижу одна в этой проклятой комнате и копаюсь в своей голове. Миллион вопросов, но ни одного ответа.       Если бы я знала, что будет, никогда бы не согласилась на эту чертову работу.       Пора признать поражение, как бы не было тяжело.       Нужно перестать себя обманывать. Я не хочу здесь работать, не хочу оставаться одна, не хочу учиться в элитном институте.       Мечты приводят не туда, куда я предполагала ещё год назад. Тогда я ходила в школу, терпела ебанутую мать и насмешки со всех сторон. Мечтала вырваться из этого омута, стать хорошим журналистом и обрести счастье.       А теперь я сижу на диване в стрипклубе, на учебу положен огромный болт, все мысли об одном заносчивом придурке.       Хочется плакать. И больше ничего.